Глава 7

Я не знаю, сколько мы целовались. Минута, пять, десять... Он не отпускал меня из крепкой хватки и держал в своих объятиях так сильно, что мне было трудно дышать. Без остановки, будто это было единственное средство для выживания, он проникал в мой рот своим влажным, горячим и настойчивым языком. Я не сопротивлялась, а напротив, сама же стремилась отвечать на поцелуй охотнее и увереннее, впуская его и давая полную власть. Однако силы были на исходе, о чём говорили наши тяжёлые вздохи. Губы наши отстранились и мы просто молча смотрели друг на друга. Его большой силуэт в темноте улицы выглядел мрачно и даже пугающе. Но сейчас я чувствовала, что мне бояться нечего.

Мужчина положил свою руку мне на щёку и нежно гладил, будто боясь сделать что-то не так. Тон его голоса был всё таким же сдержанным, даже в такой ситуации:

— Прости меня...

— За что?

— Я не должен был... я потерял голову и этим мог напугать тебя.

Я улыбнулась чуть больше и коснулась его щеки в ответ. Твёрдые и ярко выраженные скулы были неподвижны.

— Остин, — произнеся его имя, я встала на носочки и коротко поцеловала его, — ты всё сделал правильно.

Мы замолчали. Но в мгновение ока я отстранилась. Взяв себя в руки, я спросила:

— Я ведь всё сделала правильно?

— О чём ты?

— Это был... мой первый поцелуй.

***

В этот момент земля ушла из-под ног. Я будто умер и ожил заново. Всё вокруг замолчало в ожидании дальнейших моих действий. Но я не знал, что делать. Я не знал, что думать. Казалось, что всё, что было со мной раньше, не имело никакого больше смысла. Ведь только сейчас я почувствовал искреннюю радость Прямо сейчас она осчастливила моё сердце, ведь она отдала мне свой первый поцелуй. Я был готов плакать, как только услышал эти слова. Я никогда бы не подумал, что смогу коснуться её губ. А сейчас узнаю, что коснулся нетронутых и чистых губ. Я ощутил этот вкус нежности и непорочности, который не ощущал никогда и нигде. Я чувствовал, как Беатрис старается, повторяет за мной движения, но не мог представить, что это из-за того, что она сама не умеет. Губ моей маленькой не касалась ни одна тварь. Но это сделал я. Я осквернил её ангельские губы...

"Это моя ошибка..."

Я молча и почти бесшумно упал перед неё на колени. Беатрис сильно вздрогнула и её голос стал тоненьким, паникующим, она даже попыталась поднять меня

—Что ты делаешь, Остин? Встань, пожалуйста. Ты же испачкаешь костюм. Вставай.

Я поднимаю на неё свой взор. Из-под тёмных волос мои глаза устремились в её взволнованные и непонимающие ничего глазки. Я аккуратно поднимаю свои руки и кладу ей на бёдра, легонько, почти целомудренно поглаживая их. Что со мной? Не знаю. Но я должен стоять перед ней на коленях и быть благодарен ей за всё, что происходит между нами сейчас. За то, что она делает меня счастливым и позволяет мне чувствовать себя живым. Она спасает меня из этой грязной и страшной жизни, в которой я жил последние несколько лет. Мой маленький ангел... Я опускаю голову и утыкаюсь макушкой прямо в её живот.

— Беатрис...

Подняв голову, я смотрю на неё жалобным взглядом, будто выдавливая из себя слова.

— Мы совершаем ошибку, но прошу... давай не будем останавливаться и продолжим ошибаться.

Показалось ли мне, но её безмолвный взгляд стал спокойным и до глубины души проницательным. Она положила свою руку на мою щеку и её большой палец оказался на моих губах. Я не шевелился, боясь испортить этот трогательный момент. Она улыбнулась и тихо произнесла:

— У тебя на губах осталась моя помада... прости.

— Всё хорошо, это даже очень хорошо...

Может она боялась, что я буду чувствовать себя нелепо с её помадой на своих губах, но нет. Будь у меня шанс, я бы показал всему миру этот след. Ведь этот след принадлежал той, кого я люблю. Той, кто любит меня.

Я медленно поднимаюсь на ноги и, слегка погодя, целую её в висок. Она вздрогнула, но приподняла голову навстречу моим губам.

— Твои родители вообще знают, где их дочь?

— Их не было дома, пока я собиралась, а когда они позвонили, я сказала, что буду на ночёвке у подруги.

— Маленькая лгунья, — посмеялся я.

— То есть ты против того, что я, так скажем, чуть-чуть недосказала правду, чтобы побыть с тобой?

— Ни за что, дорогая. Я счастлив.

Нежно взяв её руку, я пригласил её обратно в ресторан. Мы заняли свои места и я взял для девушки ещё немного шампанского.

— Остин, мне уже хватит. От этого алкоголя голова болеть будет.

— От этого алкоголя ты скорее уснёшь сладким сном и выспишься.

Мы замолчали. Она опять отвела от меня глаза и я напрягся. Я вновь почувствовал тревогу за то, что сделал что-то не так. Я положил свою руку на её.

— Беатрис?

Она поднимает взгляд и я вижу там совсем не те чувства, которые ожидал. Вместо расстроенного и напуганного взгляда там смущение. Она тихо спросила.

— Значит я буду ночевать у тебя?

Я замер и не мог даже сделать глоток воздуха. Верно. Она будет спать у меня.

"В моём доме. В моей спальне. В моей кровати..."

От одной лишь мысли сердце начинает колотиться, а внутри становится жарко. Во мне просыпалось что-то страшное, нечеловеческое. Я ублюдок, если позволяю себе чувствовать такое прямо здесь и сейчас. Это неправильно.

—Если ты против, мы можем придумать другой вариант. Но я бы хотел, чтобы ты провела сегодня ночь со мной.

Беатрис покраснела и взяла бокал в руки. Немного покрутив его, она вернула взгляд на меня и, улыбнувшись, сказала:

— Спасибо. Буду рада и премного благодарна, — она сказала это и начала пить шампанское.

"Ей не за что благодарить меня. Я лишь делаю то, чего хочу сам — помогаю ей. Тем более я должен ей гораздо больше. Я не знаю, сколько всего я обязан сделать, дабы отблагодарить её за поцелуй."

***

Вечер ещё немного продолжался. Было давно за полночь, однако Беатрис и Остин не замечали этого. Они весело смеялись, многое обсуждали и делились мнением по разного рода вопросам. Была задета тема мафии. Девушка задавала много вопросов, а мужчина охотно отвечал на них. Впервые кто-то так сильно интересовался этим не из-за личной выгоды или злых помыслов, а из любопытства и желания узнать больше о самом мужчине.

— А у тебя есть какое-то своё оружие? Пистолет может быть?

— Конечно есть. Он почти всегда со мной, потому что вокруг слишком много людей, которые меня ненавидят и выжидают момента, чтобы избавиться от меня. Тебе интересны пистолеты?

— Не знаю. Просто всегда было интересно, какого пользоваться оружием не в тире или в шутку, а серьёзно.

Мужчина заговорил тише, голос его стал хриплым:

— Я могу научить тебя, если хочешь.

Глаза девушки вспыхнули и засияли. Она выглядела, как ребёнок, которому купили игрушку, о которой другие и мечтать не могли.

— Правда?

— Конечно. Хочешь?

— Хочу. Очень хочу. Спасибо большое.

— Всё ради тебя, Бетти.

***

Я крепко прижимала букет цветов к своей груди, а мужчина помогал мне сесть в машину. Усевшись, мы пристегнулись и поехали к нему домой. Я очень волновалась, хотя и старалась это скрывать.

—Остин, можно задать тебе вопрос?

— Конечно.

Я запнулась, не зная, как правильно спрашивать. И стоит ли спрашивать вообще.

— Этот поцелуй... он... он ведь что-то значит?

Остин молчал. Он вёл машину, но на руках будто вены стали чётче от напряжения, с которым он сжимал руль.

— Беатрис. Я никогда бы не поцеловал женщину, к которой не испытываю чувств.

— Просто вдруг это-...

— Вдруг это всё обман?

Я замерла. Опустив голову, я посмотрела на розы.

— Я просто хочу быть уверена.

Мужчина напрягся и начал давить на газ сильнее.

— Ангел мой, я никогда бы не обманул тебя. Сейчас это всё звучит нелепо, ведь мы мало знакомы, всего месяц. Но я не вру тебе. Я люблю тебя.

От его слов я не могла найти себе места. Это звучало так честно, ласково и нежно.

— И я тебя люблю, Остин.

***

Оставшийся путь к дому мужчины Беатрис и Остин проехали в тишине.