Глава 7
Следующее утро в школе началось как обычно. Уроки, перемены... Но первых в расписании было уже больше, чем вчера. И на этот раз шесть.
По общему настроению ребят была заметна колоссальная разница со вчерашним днём. И почему это не удивляет?
Прозвенел звонок с третьего урока.
Лена Ахматова встала из-за своей парты и подошла к Марку, который в это время слушал рассказ Стаса про посмотренный ночью фильм про каких-то монстров.
Похоже, романтик он только со своей Таней...
– Слушай, Марк, я совсем забыла, что у меня действительно был список записан в блокноте... – Лена смущённо заправила за ухо короткую белую прядь волос, не обращая внимания на то, что парни слегка в шоке, что в их разговор так бесцеремонно влезли. – Почему-то я помнила, что он у меня в телефоне.
Ронин натянуто улыбнулся, вновь уловив приторный аромат вишни от одноклассницы.
– Ничего страшного.
Лена тоже улыбнулась и направилась к выходу из класса, по пути оглядывая всех девочек. Зависть, зависть и ещё раз зависть...
– Что это было? – со смешком спросил Мельников, когда Ахматова вышла в коридор. – Подкаты продолжаются?
Марк никак не мог привыкнуть к такому весёлому приятелю. Даже Вадим – лучший друг ещё с самого детства – был не таким... Каким?
Да фиг его знает...
В это же время в класс вошёл Олег Михайлович:
– Так, никто не забыл, что у вас столовая через урок?
Все дружно помотали головами. Учитель улыбнулся.
– Ронин, ты будешь есть?
– Да, буду, – чуть помедлив, ответил парень.
– Отлично. Лабина?
Элина подняла взгляд на учителя, слабо пожав плечами:
– Нет.
Олег Михайлович вздохнул и обратился к классу:
– Все остальные без изменений?
Кто-то выкрикнул «да», видимо, за всех, и учитель ушёл, а Марк встал из-за своей парты и подошёл к Элине:
– А... Ты не проголодалась?
Все находящиеся в классе девочки начали сверлить взглядом голубоглазого красавца, который до этого так холодно ответил первой красавице класса, и зеленоглазую засранку, которая чем-то привлекла его.
Элина подняла на Марка глаза и улыбнулась своей дежурной улыбкой:
– Нет.
Ронин хотел что-то ответить, но его перебили.
– Да она никогда не ест! Худеет, видимо! – прокричала вновь вошедшая со своими подругами в класс Лена, непринуждённо идя к своей парте. Почти сразу она получила в ответ пару смешков от своей свиты.
Сидящие же на том же ряду девочки с мимолётным испугом в глазах посмотрели на ничего непонимающего Марка, а одна из них и вовсе шикнула на Ахматову:
– Лена! Прекрати так с Элей!
Марк обвёл всех испепеляющим взглядом, слегка задержавшись на той самой Лене, но, всё же никак не среагировав, продолжил обращаться к Элине:
– Я надеюсь, ты не худеешь. Потому что худеть после лета – фигня идея.
Стас, как ни странно, громким шёпотом сказал Ронину:
– Марк, придурок, блин!
Ронин ничего не понял.
Элина же встала из-за парты, услышав, что слова Марка были произнесены с издёвкой, и раздражённо ответила, сведя брови:
– А тебе не кажется, что нельзя постоянно кого-то контролировать?
Марк улыбнулся, вспомнив библиотеку:
– Вопросом на вопрос? Умно...
Лабина на глазах закипала. Марк партизански молчал.
– Вообще, – продолжила вскоре Элина, показательно быстро успокоившись и скрестив руки на груди, – никто не худеет. Больше слушай своих одноклассниц, – Элина зло кивнула в сторону компашки в юбках, отчего высокий кудрявый хвост качнулся из стороны в сторону.
Через несколько секунд Лабина скрылась за дверью, а все ребята уже и забыли об этом инциденте. Лена непринуждённо болтала с другими девочками.
– Будешь так и дальше продолжать оказывать знаки внимания, – сказал Стас, когда Марк вернулся за парту, где они до этого сидели, – никогда не добьёшься даже простого «привет» от неё.
Ронин повторил уже почти заученную фразу:
– Да не нужно мне её внимание.
Мельников вздохнул.
– Да ей тоже как-то не особо...
Худею я значит, да?!
Элина сама не понимала, куда шла. Просто прямо по коридору и как можно быстрее.
А почему бы и нет, а? Ленка, что думаешь?
Лены, которая съязвила в классе, здесь не было. Она и осталась в классе, скорее всего, уже забыв про всю ситуацию.
Почему бы и нет? Раз уж я никак по-другому не могу контролировать свою жизнь, так, может, хотя бы здесь одержу победу, а?!
После этой мысли Элина резко остановилась. Она поняла, что дошла до конца коридора, где сейчас даже никого не было.
Грёбаные эмоции!
Элина облокотилось о стену, будто упав на неё, и издала еле слышный жалобный писк.
Господи, Эля, тебе ещё этого не хватало! И так проблем не разгрести в голове! Если ещё и этим будешь страдать... Ещё и тётя далеко!..
Мысли путались. Все. Абсолютно. Но воспоминание о Ларисе задело за живое и вышло на передний план.
Была бы она рядом, ей было бы легче. Её хоть кто-то ждал бы дома.
Элина закатала левый рукав свитера и посмотрела на тонкое запястье.
Она давно заметила потерю веса. Но ничего не могла поделать.
И Лариса это заметила, ещё несколько месяцев назад. Но за последнее время вес снова поубавился.
Тогда в привычку вошли свитера. С ними и беспокойство о фигуре реже посещало всех, и наконец было меньше внимания.
Но вскоре желание есть пропало само – с приближением сентября особенно, – и Элина даже не пыталась его вернуть.
Однако сейчас на миг ей стало страшно. Сейчас ей захотелось... поговорить.
Лариса... Я же могу рассказать ещё раз?
Лариса шла в конференц-зал по длинному коридору, выложенному светло-голубой плиткой. Невысокие каблуки звонко стучали по полу, рука уверенно сжимала тонкую папку с бумагами, а длинные рыжие кудри ниспадали на плечи.
До начала конференции оставалось около получаса. Лариса ещё раз посмотрела на наручные часы.
16:23
Всё верно. 37 минут ещё есть. А у Эли сейчас... 20:23... Ну, поди не спит.
Вечер. Тёплый вечер. Знакомая картина: Набережная, Элина с книгой и блокнотом.
Из маленькой сумочки раздался телефонный звонок.
Элина достала телефон. Звонила Лариса.
Удивительно...
– Алло?.. – девушка поднесла смартфон к уху.
– Эля, привет! – голос тёти был радостный, но тихий. – А у меня время до конференции есть, вот решила тебе позвонить.
Элина закрыла книгу, находясь в лёгком недоумении.
Хотя нет. В тяжёлом шоке.
– Привет, Ларис... Ты ничего не путаешь?
Тётя тихо посмеялась.
– Ха, скажешь тоже! Нет, я не путаю. Просто у нас перенесли конференцию на... получается, полдня.
– Какая прелесть, – иронично произнесла Элина.
Не захотела бы я такого изменения в расписании.
Лариса снова рассмеялась.
– Ага, прям замечательно. Зато я погуляла по утренней Москве!
– Ну, и как тебе пробки? – непринуждённо спросила Лабина.
Лариса сначала не поняла, но потом вновь уловила злые нотки сарказма в голосе племянницы.
– Злюка!
Элина наконец рассмеялась, но потом вспомнила, что у её тёти вообще-то скоро конференция...
– Ты как? Готова?
– И да и нет. Сегодня не самая важная конференция – через пару дней будет важнее...
– Ты там давай не расслабляйся! А то домой не отпустят! – Элина хоть и смеялась, но в глубине души действительно боялась, что может случиться какой-нибудь форс-мажор и Ларису задержат.
– Не переживай, – голос тёти вдруг стал мягким и успокаивающим. – Ничего незапланированного не должно произойти.
– Очень надеюсь... – Элина несколько секунд молчала, вспоминая мысли в школе. Хотелось поговорить, хотелось рассказать. Будто внутри сидел маленький голодный котёнок, требующий еды в виде помощи... – Слушай, Ларис. Я хотела кое-что рассказать тебе... – И как это сделать? «Ларис, ты знаешь, а мне так фигово последние несколько месяцев, что я не хочу есть. Вес как-то сам пропадает... Ты не в курсе, в чём дело?»
– Что именно?
Похоже, Элина слишком долго молчала.
– И всё же я не понимаю...
Лабина буквально вскочила со скамейки, услышав голос.
Конечно же, позади неё стоял Марк. Его определённо стоило наградить званием лучшего человека, который всегда появляется невовремя и неожиданно. Такой «невовременник-неожиданник». Однозначно первое место.
Элина, всё ещё не отошедшая от испуга и злая, что её выдернули из такого интимного уединения с самой собой и с тётей, гневно выкрикнула:
– Ронин, да у нас уже прямо традиция встречаться по вечерам! То ты в библиотеке грубишь, потом в класс приходишь и не хочешь со мной садиться, то ты каждый вечер меня здесь ловишь! Что не так?!
Парень явно не ожидал таких нападок со стороны одноклассницы, но не успел и слова вставить, как она продолжила.
– Я понять не могу: ты хочешь меня выбесить или лучше узнать? Если первое, то у тебя прекрасно получается, если второе, то не получится! Не знакомлюсь я с парнями, не общаюсь, не хочу отношений, понимаешь?! – Элина поняла, что впервые высказала всё это настолько прямо, так ещё и противоположному полу. Но всё же добавила: – Ни с кем я не знакомлюсь! И это единственная правда, которую ты от меня услышал!
Марк даже бровью не повёл. И не важно, что в мыслях у него уже отваливалась челюсть от шока. Однако, не изменяя своей привычке быть настойчивым и даже невежливым, Ронин прямо спросил:
– Что у тебя случилось?
По-моему, у неё сейчас пар из ушей повалит...
Марк скрыл улыбку от своей же собственной мысли.
– Да о чём ты, Марк?
– Ну, я же вижу? То ты кричишь, то огрызаешься...
Элина крепко сжала челюсти и телефон в руках и сквозь зубы процедила:
– А что же ты такое видишь? С чего бы тебе вообще что-то обо мне знать.
И нет, это не было вопросом.
– Люди себя так не ведут, когда у них всё хорошо, – спокойно ответил Марк именно на вопрос девушки.
– Ты не представляешь, но все люди разные! – Элина изобразила глупую радость и притворно всплеснула руками.
Ронин безэмоционально усмехнулся.
– Допустим. У тебя кто-то есть?
Этот вопрос возник в голове Марка сам собой и сорвался с губ.
Но у этого парня эмоции всегда срабатывают быстрее, чем мозг. Особенно в шоковом состоянии.
Особенно, когда он не пытается себя контролировать.
Особенно, если он вообще никогда не пытается себя контролировать.
Элина плотно сжала губы.
– Во-первых, это не твоё дело. Во-вторых, допустим, да, у меня кто-то есть.
Глаза Лабиной сверкали зелёными молниями, а голос, хоть и наполовину состоял из ярости, слегка дрожал.
Кот, – вспомнил Марк, – вот кого ты напоминаешь.
Ронин сам не понимал, откуда эта ассоциация. Но свободные свитера на худеньком тельце, яркие зелёные глаза, аккуратный нос, и дикие, живущие своей жизнью эмоции – всё это напоминало котёнка.
Марк несколько секунд молчал, а затем, сунув руки в карманы джинсов, отрицательно помотал головой, как бы отрицая ответ Элины, что у неё кто-то есть, и не веря в его правдивость:
– Не ври. Это видно, – и ушёл.
Капитан-очевидность.
Элина сначала смотрела Марку вслед, а потом яростно пнула валявшийся под ногами камень.
Да что он о себе возомнил, задавая такие вопросы?!
Но вдруг откуда-то раздался тихий голос:
– И что это сейчас было?
Лабина широко раскрыла глаза и в панике посмотрела на экран телефона.
Тётя!
Да, Марк точно умеет испортить момент.
Медленно поднеся телефон к уху, Элина тихо произнесла:
– Ты тут, да?..
– Добрый вечер! – было слышно, что Лариса всё-таки улыбается. И, если бы это происходило всё не на расстоянии, а наяву, наверняка тётя бы всплеснула руками. – Это, прости, что – или кто – сейчас был?
Элина тяжело вздохнула, запрокинув голову назад.
Кажется, про своё внеплановое похудение я уже не поговорю...
– Мальчик...
– Ясен пень, что не девочка! Элина!
Лабина не сдержала смешок.
– Это одноклассник. Новенький.
– Дай-ка угадаю... Тот, который тебя караулит на Набережной, да?
– Вот только давай без шуток!
– Конечно! – нарочито громко произнесла Лариса, но сразу же вернула голосу нормальную интонацию. И громкость. Коридор и так обеспечивал эхо её голосу. – Да ладно, ладно. А почему ты с ним... так...
– Как? Грубо? – резко бросила Элина.
Злость снова рвалась наружу, гнев намеревался выбраться из любой щели. А котёнок, которого так и не покормили, раздирал всё изнутри.
То есть он прям образец вежливости и адекватности!
– Грубо сейчас ты со мной себя ведёшь, – то ли пошутила, то ли действительно обиделась Лариса.
Лабина вздохнула.
– Ладно, прости. А тебе было бы приятно, если бы тебя каждый вечер какой-то человек караулил на одном и том же месте? Так ещё и в школе. Так ещё и с такими расспросами!
Тётя несколько секунд молчала, но потом тихо произнесла:
– Элин... Нельзя так себя от всех отталкивать. Насколько я понимаю, ничего плохого он тебе не сделал... Да, любопытный, да, может, настырный и очень... Нетерпеливый...
– Ларис, можно я сама разберусь с личной жизнью? – прервала Элина тётю.
Та несколько секунд молчала, а потом таким же спокойным и даже жалобным голосом сказала:
– Ты что-то мне рассказать хотела.
Элина посмотрела в сторону, куда ушёл Марк.
– Забудь.
– Хорошо. Напиши, как будешь дома, – и повесила трубку.
Элина посмотрела на экран телефона и убрала его в сумку. Вся злость, смелость и обида разом ушли: плечи девушки осунулись, руки скрестились на груди, пытаясь унять дрожь от холода, хотя на улице было довольно тепло.
Все эмоции ушли. Злобный, шипящий котёнок вновь свернулся в клубочек в углу.
Лабина направилась в сторону дома, виня себя за беспричинную грубость с тётей и пытаясь выкинуть из головы неожиданно вспомнившуюся фразу Ронина «Это видно» и его чёткую уверенность в этом.
Мне тоже много что видно, Марк. Слишком ты пытаешься контролировать других людей, да? Всё и обо всех хочешь знать, однако сам – загадка. Грубый контролёр, вот, кто ты.
Элина зашла в уже привычно пустую квартиру.
В глаза вновь бросилась стоящая в углу коридора гитара. Желание вновь взять её в руки, вспомнить, как на ней играть, и сыграть такие любимые песни – талант и любовь к чему перешли ей от папы – теплилось где-то в глубине души, на самом её дне, и лишь изредка всплывало на поверхность.
Элина прошла в спальню и открыла шкаф с одеждой.
Если бы кто-то увидел его содержимое, мог бы смело заявить, что Лабина – королева свитеров. В это трудно поверить, но у неё были свитера всех цветов. А большинство цветов ещё и подразделялось на оттенки.
Эля сняла с себя персиковый свитер и юбку, накинула халат и пошла в ванную, прихватив с собой тёплую пижаму.
Проходя мимо кухни, Лабина попыталась вспомнить, когда последний раз ела.
Да и какая разница?..
Настроения не было. Так что, действительно, какая разница?..
В это же время в своей квартире появился Марк. Только вот если его одноклассницу родные стены встретили звенящей тишиной, то парня – тихим голосом из телевизора и закипающим чайником.
Пока Марк разувался, рядом с ним выросла женская, родная фигура. Привычный пучок на голове, лёгкая улыбка и морщинки возле светлых глаз.
Парень наконец расправился с обувью и выпрямился.
– Мам, привет.
Услышав знакомый голос, из глубины квартиры выбежала маленькая собачка цвета какао, с висящими ушами, и принялась то ли скулить, то ли пищать, то ли пытаться лаять. Но получался лишь восторженный визг.
Марк расплылся в улыбке и взял маленькое чудо на руки, которое уже во всю принялось облизывать хозяина.
– Ну что ты, что ты! – приговаривал Марк, тиская в воздухе щенка. Грубости, резкости – как не бывало.
Маска уже не требовалась. Броня тоже.
– Ну Марк! Ну чёрная куртка! – всплеснула руками Марина Максимовна, скорее, просто по привычке, в действительности нисколько не злясь на сына. Она с улыбкой и всё же немного сердитым выражением лица смотрела на ласки Марка и светлого пса, шерсть которого каждый раз неизменно оставалась на тёмной куртке его хозяина.
Марк только посмеялся, но всё же выпустил собаку из рук, хотя та продолжала кружить вокруг его ног.
– Беги, Джо.
Джо послушно ретировался, а Марк начал снимать куртку.
Марина Максимовна уже в который раз убеждалась, насколько похожи Джо и Марк. После такой любвеобильности они оба были растрёпанные, но счастливые, будто светились изнутри.
– Как первый полноценный день в школе? – задала, на первый взгляд, банальный вопрос мама, делая акцент на слове «полноценный». Но вопрос не был банальным, ведь Марина Максимовна знала, что это не только первый день в новом учебном году, но и первый день в новой школе.
– Да пока не понял, – честно признался Ронин, пройдя вместе с мамой на кухню. – Уроки как уроки, с одноклассниками толком не знакомился... – Марк сделал паузу. – Зато одноклассниц очень хорошо узнал... – это прозвучало не совсем радостно, потому что перед глазами парня появились злые лица одноклассниц и, в особенности, последний случай, когда на Элину просто так набросилась... кажется, Лена?
Конечно, Лена. Эта хитрая кокетка.
Марина Максимовна звонко рассмеялась:
– Да неужто для тебя это в новинку?
– Да я не в этом плане... – парень смущённо почесал затылок, смотря на улыбающуюся маму. То что его все девчонки пожирают глазами, он привык, как бы самолюбиво это не звучало. – Просто они все сегодня накинулись на одну девушку, с которой я разговаривал...
Мама заинтересованно посмотрела на сына. Тот закатил глаза:
– Ну, подошёл я к ней на перемене с вопросом одним, чего ты сразу так смотришь на меня.
Марк сел за кухонный стол, из-за чего пёс сразу захотел запрыгнуть к нему на колени. Но Марк не замечал этого. Он лишь нервно стучал пальцами по скатерти. Но, не выдержав напряжённого взгляда матери, встал и направился к себе в комнату.
– Марк!
Но Марина Максимовна не успела оговорить – Ронин даже не обернулся.
Чёрта с два я к ней ещё подойду! А то как-то слишком велика цена – сгорать от собственной беспричинной злости! Не хочет – не надо. И мне проблем меньше будет, и ей. В конце-то концов, уже хватит бегать за этим бешеным свитером с ароматом ландышей и мяты!
Удивительно, как чётко может запомниться аромат.
Зайдя к себе в комнату, Марк резко остановился.
– Ну, здорово! – с кровати встал парень в тёмных джинсах и свободной чёрной футболке. Волосы, в обычном растрёпанном виде доставая до кончиков ушей, сейчас были, в принципе, как и всегда, зачёсаны назад и закреплены, скорее всего, каким-то лаком. В одном ухе была серёжка в виде креста.
– Вадим! Ты чего тут забыл? – Марк усмехнулся и подошёл к другу, радостно его обняв и вновь потеряв весь запал ярости.
Сзади появилась Марина Максимовна.
– Если бы ты так быстро не убежал, я бы успела сказать, что у тебя гости, – мама тепло улыбнулась.
– Да всё в порядке, Марина Максимовна. Я всё равно ненадолго.
Женщина вышла из комнаты.
– Нет, ты нормально, Марк? – Вадим сердито посмотрел на друга. – Я, значит, жду от тебя хотя бы на первое сентября приглашение на вашу новую квартиру, а ты вообще слился! Не пишешь, вечером где-то шатаешься. Так ещё и без меня! – Вадим показательно скрестил руки на груди.
– Всё-всё-всё, осознал! – Марк поднял руки в примирительном жесте.
Но уже в следующую секунду парни рассмеялись. Вадим развалился на кровати.
Вадим был самым проверенным и верным другом детства. Это была та дружба, которая уже перешла в родственную связь.
Он знал абсолютно всё о Марке. О его детстве, о его увлечениях, даже о его шраме, информацию о котором он вообще предпочитал скрывать как можно дольше от новых знакомых. А, учитывая то, что новых знакомств он вообще старается не заводить, Вадим был чуть ли не единственным владельцем данной информации. Конечно, кроме самой мамы Марка.
Вадим видел друга абсолютно во всех состояниях и настроениях. Он знал, что именно может повлиять на Марка, что может вывести его из себя. И несколько минут назад он залетел в комнату чуть ли не с валящим паром из ушей.
– Ну, и кто тебя довёл сегодня?
Ронин непонимающе уставился на Вадима, который теперь лежал на спине, подпираясь локтями.
– Ты о чём?
– Да ты в комнату залетел, словно фурия! Я думал, ещё и мне прилетит!
Марк коротко рассмеялся.
И не знал, что сказать другу.
Что я с ума сошёл? Пожалуй.
– Ну и? – не унимался Вадим. – Я что, зря из другого района ехал?
Ронин вздохнул.
– Я снова начал срываться на злость.
Вадим удивлённо вскинул брови и сел нормально на кровати.
– Ты же вроде уже научился это контролировать? Я, конечно, не поддерживаю такой способ... С людьми-то всё равно надо общаться... – голос парня стал тише, будто он последнюю фразу сказал не другу, а самому себе.
Марк перебил:
– Вадим!
– Ладно-ладно, решай сам, как обычно. Но что тебя вывело сегодня?
Ронин начал вспоминать.
Если скажу «одноклассница», потом вопросы не разгребу...
– Поня-я-ятно! – загадочно протянул Вадим, буквально видя и читая мысли друга на его лице.
Марк «ожил» и повернулся к другу. Тот продолжил:
– Ну, а почему бы и нет?
– Вадя! – Марк явно разозлился.
Вадим тяжело вздохнул.
– Марк, ну я же вижу, что ты опять хочешь сыграть роль спасательного круга! Вот и бесишься, что сама девушка этого не хочет! А вы, похоже, из личного только имена друг друга и знаете. Может, хватит уже всех спасть?
– Ты сам-то понял, что сказал? – огрызнулся Ронин.
Вадим молчал. Марк смотрел куда-то в пол, сцепив пальцы рук в замок.
– Я-то понял, – ответил Вадим со вздохом. – И ты понял. Вот и бесишься.