Глава 9
Пятое сентября. Удалось выспаться, потому что всю ночь с третьего на четвёртое сентября, после похода в магазин, Элине снились венки и могилы. Тёмное кладбище, зелёно-золотой венок с её рост, который она не могла даже поднять, светящиеся глаза в кустах и два серых надгробия. Из-за этого четвёртое сентября прошло как в тумане. Была школа, прогулка с Аней и Эдиком, вроде заказ новый приходил...
И ещё тётя писала... Как раз ранним утром четвёртого числа. После ночных кошмаров уже ничего не могло сделать предстоящий день ещё хуже.
«Элин, я не прилечу до десятого сентября... Прости, пожалуйста. Никак не отпустили. Я сама в шоке, в слезах сейчас, поэтому извини, что пишу в четыре часа утра. Я бы очень, очень хотела с тобой к ним съездить»
«Я тебе перевела деньги на цветы. Надеюсь, хватит»
Хорошо, день можно было испортить ещё сильнее. Элина ничего не ответила тёте на первое сообщение, а на второе лишь сухое «Спасибо».
Она понимала, что Лариса совершенно не виновата в том, что не сможет прилететь. И не было смысла на неё обижаться. Более того – это было в корне неправильно. Но обидой сложно управлять. Особенно такой глубокой. Обидой на судьбу.
Один плюс всё же был: этой ночью удалось выспаться.
Ну, или почти. Головная боль говорила об обратном.
Вчера, четвёртого сентября, после того дня, как Марк всё же взял Лене в библиотеке книгу, они встретились в школе – этого не могло не произойти, – и он отдал ей книгу. Лена была очень рада и даже обняла Марка.
Сам же Марк весь день, а точнее, вечер, читал Булгакова. Ещё были мысли начать дрессировать маленького Джо, но Михаил Афанасьевич со своим романом «Мастер и Маргарита» всё же победил. Поэтому Марку оставалось только пообещать Джо в другой день обязательно его потренировать.
Надевая привычные свитер и юбку, Элина собиралась сделать такой же привычный высокий хвост, но засмотрелась на волосы... Они лежали по большей части на левую сторону. Элина взяла в руки расчёску и принялась аккуратно начёсывать их на ту же самую сторону, сделав ровный пробор.
Руки сами начали закручивать волосы в жгут, затем – в маленький пучок, оставляя передние пряди невплетёнными.
Элина посмотрела в зеркало. Пучок получился как всегда идеальным.
Мама такую причёску делала очень часто...
Ещё она надевала массивные малахитовые серёжки, если куда-то выходила, чтобы немного перетянуть внимание с оголённой шеи.
Элина открыла небольшую шкатулку и достала оттуда серебряные серьги с малахитом и тонкую серебряную цепочку с маленьким камушком.
И цепочку...
Надев всё это, Элина улыбнулась зеркалу, заметив неимоверное сходство с мамой, и вышла из комнаты, а после и из квартиры.
Сегодня по погоде уже было понятно, что наступил именно сентябрь. Лабина пожалела, что она в тонких колготках и юбке.
Солнце не хотело выходить из-за облаков, а ветер стал холодным, пробирающим до мурашек. Река иногда начинала сходить с ума, а тревожное пение птиц совсем не успокаивало. Да, так же перетягивало внимание людей на себя, чем бы они в это время не занимались, но лишь для того, чтобы они же задались вопросом: «Этих птиц точно не режут?»
Марк подходил к крыльцу школы, когда недалеко увидел Элину.
Ронин первым преодолел ступеньки, отворил тяжёлую дверь и решил немного подождать одноклассницу. Но прошло секунд пять, а никого ещё даже на ступеньках не было слышно, хотя у ребят разница в расстоянии была в пару шагов.
Марк хотел просто зайти в школу, раз эта ландышево-мятная овечка не хочет быстрее идти, но всё же отпустил тяжёлую дверь и оглянулся.
Элина сидела на бордюре, в нескольких шагах от ступенек.
Ронин отметил, что одноклассница неожиданно сменила причёску. И ей она очень шла. А ещё со злостью отметил, что она легко одета, в то время как он в брюках, рубашке и кофте!
Марк медленно подошёл к Элине. Та опустила голову вниз, оперевшись руками о бордюр, на котором и сидела.
– Эля, ты в норме? – Марк легонько коснулся плеча Элины.
Та коротко кивнула, отчего серёжки качнулись.
Ронин продолжил:
– Скоро звонок.
Ещё один кивок.
Марк пожал плечами, вздохнул и сосредоточенно посмотрел на Лабину. Пытался сообразить, что делать, если нужно вообще что-то делать.
Кофту ей отдавать бессмысленно, верно? Она и так в тёплом свитере... И почему нельзя было надеть...
Но так и не успел додумать. Элина быстро встала и пошла к двери школы:
– Извини, мне просто холодно.
Марк нахмурился, удивившись словам одноклассницы, но направился вслед за ней.
Ещё бы тебе было жарко...
Та с трудом начала открывать дверь. Конечно, Ронин, как истинный джентльмен, помог ей.
Такая самостоятельная, и такая слабая овечка.
Элина уже поднималась по лестнице, с трудом прорвавшись через толпу в гардеробе.
Ага, холодно тебе. Именно же из-за этого у тебя голова закружилась. Есть нормально не пробовала? Или спать. Или всё вместе!
Идя по школьным коридорам, Эля не могла не заметить удивлённые взгляды учителей.
Конечно, причёска и украшения...
Все прекрасно помнили, что на каждом школьном празднике или мероприятии мама и дочь появлялись в практически одинаковой одежде и с совершенно одинаковыми причёсками и комплектом украшений. Такая картина приятно грела душу.
Как-то раз кто-то из учителей, с кем были у семьи практически дружеские отношения, спросил:
– Осталось только папе надеть точно такую же одежду и украшения!
После этих слов все рассмеялись. Даже папа, жена и дочь которого были в чёрных платьях, правда, разной модели, и с одинаковыми серёжками и подвесками – любимый малахит, в то время как он сам был в синих брюках и рубашке.
Каждый раз отец смотрел на своих девушек глазами, полными любви. Они были словно сёстры (хотя в дочери было много черт и от него самого), а не мама с дочкой. А в тот день их вид – чёрные волосы и чёрное платье с зелёными глазами и такими же зелёными украшениями – был превосходным.
– В следующий раз так и сделаем, Ольга Ивановна! – ответил папа, на что все снова рассмеялись.
Самое удивительное, что через месяц, когда в школе был очередной концерт, вся семья пришла в одном цвете. Мама с дочкой – в тёмно-бордовых платьях, а папа – в точно таких же тёмно-бордовых брюках и тёмно-бордовом пиджаке.
Когда Ольга Ивановна увидела всю семью в этом «дресс-коде», она не смогла сдержать удивления.
– Ну ничего себе!
Затем Ольга Ивановна перевела взгляд на одинаковых маму и дочь. В глаза бросался вновь одинаковый комплект украшений – чёрный агат.
По такой особенности семью Элины всегда узнавали на школьных мероприятиях. А сейчас она шла в таких же ярких и запоминающихся украшениях одна. И просто на уроки.
Встретив уже третьего учителя, который задержал свой взгляд на ней, Лабина начала проклинать себя за решение сделать такую причёску и надеть такие украшения. Она собственноручно усилила желание окружающих сочувст- вовать ей.
И ещё это сделала генетика.
Даже без одинаковой одежды Элина была копией своих родителей, а особенно мамы. Волосы и глаза – вот по каким деталям её могли бы пропустить на «вечеринку двойников своих предков».
Порой хотелось просто спрятаться: перекрасить волосы, изменить цвет глаз. Хотелось, чтобы тебя перестали замечать. Чтобы перестали в тебе узнавать ту «бедную осиротевшую девочку, которая осталась совсем одна и которой сейчас просто необходима поддержка».
Не необходима!
Когда появлялись такие мысли – которые были вполне обоснованными, – Элина корила себя. У неё будто появлялись два существа на левом и на правом плечах: Ангел и Демон. Первый, который на самом деле всегда жил в глубине души, постоянно твердил тихим робким голосом:
– Ну к чему такие мысли? Ты же ведь на самом деле любишь свою внешность... Любишь и волосы, и глаза, и серёжки, которые напоминают о маме... Ты даже не против быть копией своей мамы в жизни!
Сразу после такой правильной и правдивой речи в ход вступал Демон. Его резкий, скрипучий, но писклявый голос был похож на звук пенопласта по стеклу:
– Не знаю как насчёт любви, но вот гнев эта внешность точно вызывает! Уже два года прошло, но все на тебя смотрят и до сих пор видят твою мать. Они не видят тебя! Ты для них – лишь объект жалости, в порыве которой объятиями тебя могут просто задушить. Сирота, которую «ни в коем случае нельзя обидеть или задеть, ведь у неё такая большая потеря!» Попрошайка, которой все всегда готовы помочь!
До кабинета Элина дошла очень быстрым шагом, сжимая руки в кулаки.
Звонок прозвенел, все уже были в классе. Но на этот раз Марк немного опоздал. После начала урока прошло две минуты, парень постучался в кабинет:
– Извините за опоздание, можно?
Учитель обернулся:
– Ронин? Проходи.
Марк кивнул, зашёл в кабинет и закрыл за собой дверь. Когда проходил за свою парту, ему помахала Лена, но Марк, то ли не заметив, то ли намеренно проигнорировав, мельком посмотрел на Элину.
И как она успела быстрее меня добраться до кабинета, если мы стояли в одной огромной очереди в гардероб из таких же опаздывающих ребят?
Та была слегка бледная, из-за чего яркие серёжки ещё больше контрастировали с кожей и тёмными волосами, и почему-то раздражённая.
С дверью перетрудилась?
Марк своей же мысли слегка улыбнулся, но в глубине души всё же начал волноваться.
– Так, сидите тихо, я сейчас приду, – преподаватель вышел из кабинета.
– Ты куда пропал? – шепнул сзади Стас.
Марк обернулся, и парни поздоровались за руки.
– Задержался, – коротко ответил Ронин.
Судя по резко сменившемуся выражению лица Мельникова, который уже с широкой улыбкой смотрел в экран своего телефона, ему написала Таня. Поэтому Стас быстро потерял интерес к Марку.
Тот усмехнулся и расслабился. Теперь он уже в открытую пялился на Лабину. Но та этого даже не замечала. Она не отрывала взгляд от чего-то небольшого в руке. Это что-то было похоже на маленькое карманное зеркальце.
Элина смотрела в раскладное зеркальце, которое держала в руках с самого начала урока. Она пыталась понять, действительно ли так напоминает всем свою маму.
Да, действительно.
Особенно с этой причёской и украшениями.
Но почему они не могут просто принять это? Почему я пытаюсь принять, а они нет?
Лена смотрела на Марка и иногда бросала гневные взгляды на Элину.
Да что же происходит! Он что, с другой планеты, раз на неё смотрит?!
Ахматова вспоминала, как он равнодушно на неё смотрит и даже игнорирует.
Урок закончился, прозвенел звонок. Большинство ребят вышло в коридор. Остались только Элина, Аня, Лена и Марк. Даже Эдик куда-то ушёл в компании ещё нескольких парней.
Стас пытался вытащить Ронина в коридор, аргументируя это даже фразой, сказанной шёпотом: «Иначе Ленка точно тебя паутиной обмотает». Но Марк отмахнулся, и Мельников, пожав плечами, вышел в коридор с Артёмом и Владом.
Крузина быстро подошла к подруге:
– Неожиданно тебя увидеть в... таком виде.
Элина мягко улыбнулась.
– Знаю.
– Но тебе очень идёт! – как бы оправдываясь за свою некоторую бестактность, поспешила добавить Аня.
– А мне кажется, я зря в этом пришла... – улыбка с лица мгновенно пропала.
Аня прикусила нижнюю губу.
– Ты же ничего криминального не сделала.
– Да, но я всем напоминаю моих родителей, – Элина подняла глаза на подругу. – И себе в том числе.
– Элин, ну а зачем ты тогда это всё сделала? – голос Крузиной начал дрожать. Ей каждый раз было невыносимо больно затрагивать эту тему.
– Я не знаю, – резко бросила Лабина. – Я вообще запуталась.
Аня немного помолчала, а потом грубо взяла Элину за руку.
– Так, пойдём. – И они вместе вышли в коридор. Вернее, Аня силком потащила уже смеющуюся Элю.
Марк, подслушав разговор, остался в полном недоумении.
В это время с какого-то конца класса он услышал раздражённый тяжёлый вздох. Ронин понял, что всё это время сверлил взглядом дверь, в которую вышли подруги. Он обернулся на звук и увидел Ахматову, которая ревнивым взглядом сверлила то дверь, то Марка.
Господи, так смотрит, как будто я её муж.
Марк лишь улыбнулся и, быстро отвернувшись, уткнулся в свой телефон. Однако вскоре решился выйти, чтобы не словить очередной подкат.
Аня с Элиной стояли в дальнем углу школьного коридора, потому что только там было более-менее тихо.
– Так, – начала Крузина, – я вообще считаю, что тебе нужно поговорить с тётей. Даже я вижу, что ты себя уже замучила! А она, я уверена, это даже на расстоянии ощущает.
– Ей сейчас лучше ничего этого не говорить.
– Почему?
Элина вспомнила сообщение от Ларисы.
– Она не успеет вернуться до десятого сентября.
Сегодня пятое...
Глаза Ани намокли, а Элина, смотря куда-то в сторону, выдавила горькую, почти ощутимо болезненную улыбку, чтобы самой не расплакаться.
Крузина медленно закрыла глаза и, наверное, больше самой себе, чтобы сдержаться, кивнула. А потом тихо спросила:
– Я могу с тобой поехать?
Элина поняла, что имеет в виду подруга. Она посмотрела ей в глаза, будто извиняясь.
– Прости, Ань... Я думаю, нет...
Аня взяла Элину за руку.
– Я всё понимаю. Тебе лучше побыть с ними наедине.
– Думаю, да. – Элина помолчала, но потом, почти по-настоящему весело, добавила: – Предлагаю сменить тему.
Аня улыбнулась.
Через десять минут прозвенел звонок на следующий урок, и ровно с ним в класс вернулась Элина. Марк уже был там и удивился её виду. Элина вошла в класс, весело болтая с Крузиной. Марк хотел бы окончательно успокоился. Но ему очень не понравилась... наигранность.
Во время уроков Элине пришло сообщение с незнакомого номера:
«Добрый день! Вы заходили в наш магазин ритуальных услуг пару дней назад и спрашивали про венки и искусственные цветы особой расцветки. Мы нашли на складе то, что вам нужно. Можете подойти и посмотреть, подходит Вам или нет?»
Ни секунды не раздумывая, Элина ответила:
«Здравствуйте. Да, я сегодня подойду. Спасибо»
Выходила из школы Элина с Аней. Они как обычно шли одной дорогой, пока не достигли развилки.
После того, как подруга свернула в сторону своего дома, Элина наконец стянула с себя притворную улыбку и направилась в магазин.
Как бы она действительно не доверяла Ане, сколько бы сама Аня уже не знала, Элина не могла не притворяться перед ней. Она перед всеми притворялась. Кроме тёти.
– Здравствуйте! – встретила в магазине Элину всё та же сотрудница. – Я вас узнала. Вот, посмотрите.
Женщина достала из-под стола красивый, довольно внушительных размеров венок. Он был выполнен действительно в зелёно-золотом цвете: яркие, будто настоящие ветки ели, поверх которых были повязаны золотые переливающиеся ленты. Между ветками ели виднелись листья берёзы с идеально прорисованными прожилками, и маленькие бутоны бордовых роз. Вся эта композиция красиво, но не броско переливалась на свету.
Элина улыбнулась.
– Спасибо вам огромное. Это то, что нужно.
Женщина лишь кивнула, сама не сдержав улыбку, и достала шесть искусственных роз, стебли которых были украшены такими же золотыми лентами, как и венок. Розы выглядели изящно и будто по-королевски.
Сотрудница положила их перед Элиной:
– Это единственное, что мы смогли найти. Цветы обычно идут привычных расцветок, но ленты есть разные, – женщина скромно улыбнулась.
Лабина заворожённо смотрела на все товары.
– Это прекрасно... – только и смогла выдавить она из предательски сжавшегося горла. – Сколько всё стоит?
Сотрудница назвала сумму, и Элина оплатила. Денег Ларисы действительно хватило.
Возвратившись домой, девушка положила венок и цветы на маленькую тумбочку у двери, сфотографировала покупку и отправила в сообщении тёте.
Элина жила одна уже больше недели. Каждый день ощущался всё тяжелее. Никого не было рядом.
Живя с Ларисой, Лабина привыкла к постоянному утреннему шуму: телевизор, музыка. Вечером – постоянные разговоры и возможность не притворяться каменной бездушной леди или весёлой беззаботной девочкой.
Только тётя всё знала. Абсолютно всё.
А сейчас – тишина, пустота. Постоянные притворства в школе. Даже рядом с Аней.
Хотя она этого не заслуживает!
Верно.
Постоянная стена неприступности.
Элина прошла в гостиную, чуть не забыв снять обувь, и упала на диван. Свернулась калачиком и воткнула взгляд в стену.
Где-то в глубине души её всё ещё мучил тот телефонный разговор, когда она накричала на Ларису. Хотя после него они уже успели нормально пообщаться. А тут ещё добавилось то, что тётя не сможет вовремя прилететь. Ей ведь самой было тяжело.
Им обеим было тяжело. Но они были в разных местах, далеко.
Когда время уже близилось к пяти вечера, Элина наконец встала с дивана и пошла в комнату разбирать рюкзак.
Книга по психологии.
Как она здесь оказалась?
Элина открыла её на месте закладки и задумалась.
Кому-то вообще может помочь бездушный учебник? Он же не может ни понять тебя, ни поговорить с тобой, ни обнять.
Резко захлопнув книгу, Лабина вышла в коридор квартиры. Внимание привлекла гитара.
Родная акустическая гитара, к струнам которой пальцы Лабиной привыкли с самого детства.
Красивым шрифтом, под наклоном была выгравирована надпись, давно выученная наизусть:
«Играть музыку – почти то же самое, что по небу летать»
Харуки Мураками
Перед глазами начали проноситься бесконечные воспоминания.
Вот она первый раз взяла гитару в руки и сразу влюбилась в этот инструмент. Побежала в кабинет папы, который в это время писал отчёт на работу.
– Папа, научи!
Константин Алексеевич оторвался от бумаг и ноутбука и, увидев свою десятилетнюю дочь с его гитарой в руках, улыбнулся.
Вот она, спустя два года после той просьбы, выучила первую песню и прибежала в гостиную к родителям, которые смотрели какой-то фильм, прижавшись друг к другу.
Судя по всему, это была мелодрама, потому что мама прижимала ладонь ко рту, уже успев размазать по лицу тушь, а папа нежно обнимал её за плечи.
Таким отношениям, спустя больше чем десять лет брака, можно было только завидовать.
Элина с вопросом в глазах посмотрела на эту картину, потом улыбнулась, и наконец произнесла:
– Мам, пап, а я песню выучила!
Родители тут же повернулись к дочери. У папы на лице появилась гордая улыбка, а у мамы – горькая.
Громко шмыгнув, мама сказала:
– Эля, давай! Я хоть отвлекусь, – и хрипло посмеялась.
Константин Алексеевич выключил звук на телевизоре.
Элина села на стул, взяла удобно гитару и, отчего-то волнуясь, начала играть и петь:
(Текст песни «Бензин» группы «Ордин» (Начинается с 00:15)
Чувак, всё просто, вариантов пропасть
Даже если поздно, и попал под лопасть
Грудью высекай искру, пока не отсырело
На хмельном ветру, под небом чужим белым
Жги бензин и сигареты...
Жги бензин и сигареты...
Элина вдохнула побольше воздуха и, энергичнее перебирая пальцами по струнам, чтобы звук был ярче, продолжила:
Жги бензин и сигареты от рассвета до ночи,
Жги сигнальные ракеты,
Если хочешь кричать, если хочешь кричать!..
Жги бензин и сигареты от рассвета до ночи,
Жги сигнальные ракеты,
Если хочешь кричать, если хочешь кричать...
Папа тепло улыбался и смотрел с гордостью на дочь, мама же захлопала в ладоши, но начала снова плакать.
Элина прыснула и с еле сдерживаемым смехом спросила:
– Я настолько плохо играю?
Константин Алексеевич рассмеялся и обратился к жене:
– Юля, ну-ка объясняй нам свои слёзы.
Юлия Максимовна тоже не сдержала смех:
– Умеете вы своими песнями добивать, когда фильм плохо закончился, – женщина кивнула на телевизор, вытирая слёзы.
Все вновь рассмеялась. Но вскоре мама легонько толкнуло папу в бок и шутливо спросила:
– Это ты ребёнку дал текст песни?
Константин притворно удивился.
– Я?! Да ты что!
Юлия улыбнулась, но закатила глаза.
– Конечно, она сама выбрала про бензин и сигареты.
– Клянусь! – папа положил руку себе на грудь.
Вскоре после этого дебюта в гостиной у Элины был День рождения. Ей подарили гитару. Свою. Собственную.
Элина приняла подарок почти с визгом, особенно, когда увидела цитату, которая была выгравирована вручную: «Играть музыку – почти то же самое, что по небу летать». Что-то приятно кольнуло внутри, и именинница бросилась на шею родителям.
Элина сидела с гитарой прямо на полу, в углу, не захотев никуда отходить. Она не брала инструмент в руки как раз два года.
Цитата горела ярким пламенем на инструменте, вызывала бурю эмоций, вновь обретала забытый смысл.
Вспомнив довольно простую песню, Элина попробовала её сыграть дрожащими пальцами. Не с первого раза, но получилось.
Звуки струн зацепились за что-то живое в душе и начали беспощадно вытягивать это наружу.
Когда это что-то закончилось, оставив в душе рваную рану, пальцы Элины начали привычно перебирать струны и вспоминать аккорды.
Не заметив, как пролетело время, Элина услышала, что ей на телефон пришло сообщение.
Оно было от Ларисы. Она отвечала на фотографию венка и цветов:
«Им бы понравилось»
Решив не узнавать, занята она сейчас или нет, Лабина нажала на значок видеосвязи.
Гудки пошли. Элина поправила пучок, который не расплетала со школы и который прекрасно сохранился, и проверила, на месте ли серёжки. На месте. Она всё ещё была в той одежде, в которой ходила в школу.
Вскоре на экране телефона появилось лицо Ларисы. Она определённо была в гостинице и очень удивилась звонку племянницы, ещё и по видеосвязи.
– Привет, Элин... Ты... удивила.
Элина виновато улыбнулась.
– Знаю. Умею. Прости меня.
Лариса широко раскрыла глаза.
– У тебя всё в порядке? Ты чего? Погоди... – Лариса начала бегать глазами по причёске и украшениям племянницы.
В это время, не обращая на такие взгляды внимания, Элина поставила телефон на пол так, чтобы в поле зрения была она, сидящая на полу с гитарой, и ничего больше.
Похоже, Лариса хотела что-то сказать, но Лабина перебила:
– Послушай.
Элина взяла гитару поудобнее и начала играть, подпевая, ту песню, которую только что вспоминала:
(Текст песни «Что такое осень» группы «ДДТ» (Начинается с 00:44)
Осень, в небе
Жгут корабли.
Осень, мне бы
Прочь от земли.
Там, где в море
Тонет печаль,
Осень
Тёмная даль...
Лариса внимательно смотрела на племянницу, которая уже отложила гитару и чего-то ждала от тёти.
Именно тогда она сказала:
– Внешность в Юльку, талантами – в Костю...
Элина скрыла закипающую злость и панику, скрыла и демона с его речью и согласно кивнула, прикрыв глаза.
Не успев отключить видеосвязь с Ларисой, Лабина услышала звонок в дверь.
Тётя тоже. Она вопросительно посмотрела на племянницу через камеру. Та нервно улыбнулась.
– Я никого не жду.
Но пошла открывать, беря телефон с собой.
– Аня, – радостно и даже как-то облегчённо выдохнула имя подруги Элина, увидев её за дверью.
Та стояла, робко улыбаясь и держа в руках коробку с эклерами и коробку с каким-то чаем.
– Вы не звали, а мы пришли! – Крузина прошла в квартиру, закрывая за собой дверь.
– Кто мы?
– Я и хорошее настроение! – Аня улыбнулась и подняла руку с эклерами вверх.
Элина в искреннем порыве обняла подругу, на мгновение забыв о Ларисе на видеосвязи.
Аня удивилась. Она окинула взглядом подругу, которая всё ещё не переоделась в домашнее.
– Анька, привет!
Крузина вздрогнула и резко переменилась в лице.
Лабина рассмеялась и показала подруге экран телефон, на котором тётя уже во всю махала ладонью прямо перед камерой.
Аня облегчённо выдохнула.
– Здравствуйте!
– Элин, – обращалась уже к племяннице Лариса, пока Крузина разувалась и проходила на кухню с гостинцами. – Спасибо, что позвонила.
Элина мягко улыбнулась. Ей определённо стало легче. Уже второй раз.
– Давайте, чаёвничайте там.
Лариса попрощалась с племянницей и повесила трубку.
Лабина с лёгкостью на сердце пошла в гостиную, где Аня уже во всю хозяйничала.
– И ты не отвертишься... – непринуждённо сказала Крузина, пытаясь открыть коробку с эклерами. – Пока она не будет пуста, я не уйду!
Элина усмехнулась, скрестив руки на груди и облокотившись о дверной косяк.
– Так себе мотивация.
Аня сначала сердито посмотрела на подругу, но сразу же начала улыбаться.
Элина подошла к закипевшему чайнику, достала две кружки и два пакетика нового чая, который принесла Аня.
Сегодня она будет не одна...