Выкупленные

Журнал Indie Pulse | Спецвыпуск «10 лет вместе»

Группа Селесты Мэрин — музыка, которая взрослеет вместе с нами

Интервьюер: Madeline Hart

Madeline: Когда вы впервые вышли на сцену вместе — помните, что это было?

Селеста (вокал, гитара): Конечно. Школьный актовый зал, потрескавшийся микрофон, и моя мама в первом ряду с телефоном в руках, снимающая всё, включая то, как я забыла половину куплета.

Тоби (барабаны): Я тогда ещё в группе не был, но знаю это видео наизусть. Каждый раз, когда Селеста злится, я включаю его.

Джейс (гитара): Мы тогда звучали ужасно. Но в зале было ощущение, будто что-то настоящее только-только началось.

Элай (бас): Я был самым старшим и самым скептичным. Но даже я тогда понял: у нас есть будущее.

Madeline: Вы вместе уже десять лет. Это звучит как брак. Никогда не хотелось уйти?

Элай: Хотелось. Особенно в начале, когда не было денег, репетиции были в подвале, а наш первый усилок сгорел прямо на репетиции.

Селеста: Но ни один из нас так и не ушёл. Может, потому что на сцене мы честнее, чем в жизни. Музыка — как комната, в которой мы можем быть самими собой.

Джейс: Мы не совпадаем характерами. И это прекрасно. Если бы совпадали — давно бы разошлись.

Тоби: А я просто обожаю этих людей. Даже если они вечно спорят о порядке треков.

Madeline: Как вы распределяете роли внутри группы? Не музыкальные, а человеческие.

Тоби: Я — хаос и юмор. Иногда — и техническая поддержка.

Джейс: Я, наверное, отвечаю за настроение. И за то, чтобы никто не забывал про атмосферу в песнях.

Элай: Я — тот, кто читает контракты и говорит «нет». И тот, кто заказывает еду, когда все истощены.

Селеста: А я — соединяю, наверное. Часто какие-то размолвки предотвратить получается у меня.

Madeline: Есть ли песня, которую вы не можете играть без мурашек?

Селеста: «Slow Burn». Мы написали её после того, как чуть не распались. Это очень личная вещь.

Джейс: Каждый раз, когда я играю интро к ней — будто возвращаюсь к тем дням, когда всё висело на волоске.

Элай: А потом звучит голос Селесты, и становится понятно: мы ещё здесь. Мы справились.

Тоби: Ну и «Disaster Darling». Там же самый безумный соляк в моей жизни!

Madeline: Как вы думаете, что делает вас особенными?

Селеста: Мы не притворяемся. Даже если звучим не идеально — мы звучим как есть. И это, кажется, цепляет.

Элай: У нас нет фабричных биографий. Только сцена, годы, и то, что мы не бросили друг друга.

Джейс: И то, что мы всё ещё ищем. Не стоим на месте.

Тоби: И потому что мы реально дружим. Даже когда спорим, даже когда молчим — мы всё равно вместе. Не просто как группа. Как семья.

Madeline: Ты ведь знаешь, что про тебя много писали, Селеста. В том числе — о личном. Были статьи, сплетни. Песни, в которых тебя цитировали... Но ты никогда ничего не подтверждала. Можем ли мы спросить прямо: у тебя были отношения, о которых ты до сих пор поёшь?

Селеста: Этот вопрос — некорректный. Я пришла сюда говорить о музыке. Всё, что я хотела сказать — уже в песнях.

Madeline: Последний вопрос. Что бы вы сказали себе 10 лет назад?

Селеста: Не бойся быть собой.

Джейс: Доверяй тишине — в ней всё начинается.

Тоби: Возьми запасные палочки.

Элай: И купи нормальный усилок. Сразу.

Madeline: Спасибо вам за честность. Это интервью действительно чувствуется как что-то очень личное. Последнее — правда последнее: как вы думаете, что будет с вами ещё через десять лет?

Селеста: (улыбается) Надеюсь, мы будем всё так же сидеть вместе. Может, с детьми на коленях — но с той же искрой в глазах, когда звучит первая нота нового трека.

Джейс: Или, по крайней мере, я всё ещё буду спорить с Тоби по поводу того, нужен ли фуз на куплете. (смеётся)

Тоби: А я всё ещё буду врывать палки на последнем припеве, чтобы Селеста закатывала глаза и орала в микрофон «ну опять?!»

Элай: А я всё так же буду молча заказывать еду и писать: «Ребята, тур расписан, у нас шесть городов за восемь дней. Поехали?»

Madeline: То есть — вместе?

Селеста: (смотрит на них) Всегда. Пока звучит музыка — мы вместе. А если вдруг она замолкнет... значит, что-то мы не досказали.

Madeline: Спасибо вам. Это было... очень живое интервью.

(пауза — кто-то чокается кофейным стаканом)

Тоби: А она точно не вырежет, как я про запасные палочки сказал?

Селеста: Если и вырежет — я вставлю это в следующий куплет.

Запись завершается смехом и щелчком выключенного диктофона.

_______________

Отрывок. Вырезано из окончательной версии интервью. Не для публикации.

Madeline: знаешь, я долго думала, спрашивать ли это... Но ты сама говорила, что песни — это тоже правда. А правда иногда звучит громче, чем молчание.

Селеста: (вздыхает, отводит взгляд) Ты ведь журналист, Мэдди. Ты знаешь, как ставить капкан — и улыбаться при этом.

Madeline: это не капкан. Это просто вопрос.

Пауза.

Тихо: «Slow Burn». «November Ways». Даже в «Glass Between» — там не просто образ. Это кто-то конкретный. Это о... Лео Моррисе?

Селеста: (едва слышно) Ты ведь обещала, что не полезешь туда.

Madeline: Я не лезу. Но ты всё равно туда возвращаешься. В каждой песне. В каждом взгляде, когда тебе задают слишком личный вопрос.

Селеста: (улыбается устало) Он до сих пор без девушки, да?

Madeline: (молча кивает) Вчера снимала его на благотворительном вечере. Такой же. Всё ещё с тем же шарфом, с которым ходил на ваши первые концерты. И всё так же отворачивается, когда звучит твой голос.

Селеста: ...

Madeline: Ты его всё ещё любишь?

Селеста: (медленно, с паузой между словами) Я.... всё ещё помню, как он молчал, когда нужно было остаться.

Madeline: Я это не напечатаю.

Селеста: Я знаю. Но ты всё равно это услышала.

Тишина.

Конец вырезанного фрагмента.