Пять недель в июле

Ярослав ожидая Марка на скамейке,вспомнил о том,что рассказывала ему мама. Историю их знакомства с папой. Ярослав опустился глубоко в мысли и вспомнил их разговор с матерью.

Год назад:

Ярослав, уже взрослый, молча сидел напротив матери. В руках он перекатывал чашку с остывшим чаем, слушая её рассказ. Нина, несмотря на годы, сохранила ту же теплоту во взгляде, ту же нежную улыбку. Но сегодня в её глазах читалось и глубокое разочарование.

– Помнишь, я тебе хотела рассказать , как мы с отцом познакомились? – начала она, и в её голосе послышались нотки той влюблённости, что, казалось, время не смогло стереть. – Дискотека, он такой статный, красивый... пригласил меня на танец... Казалось, это сказка.

Её улыбка померкла. Нина отвела взгляд, словно стыдясь продолжать.

– В общем, все началось так....

ЛЕТО
Душный июльский вечер. Воздух, густой от аромата скошенного сена и цветущей липы, вибрировал от ритмичных басов, доносившихся из сельского клуба. Внутри, под мерцанием лампочек, раскрашивающих всё в фантастические цвета, кружились пары. Нина, в новом ситцевом платье с мелкими васильками, кружилась в вальсе с Витькой, сыном председателя. Её смех, лёгкий и звонкий, переплетался с музыкой, но мысли витали где-то далеко. Вдруг она почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Невольно оглянувшись, Нина увидела его. У самой стены, словно высеченный из камня, стоял Сергей. Высокий, широкоплечий, с копной непослушных тёмных волос, падающих на лоб, и пронзительно-голубыми глазами, он смотрел прямо на неё. В этом взгляде было что-то, что заставило Нину споткнуться, сбившись с ритма вальса. Витька что-то недовольно пробурчал, но Нина уже не слышала. Она почувствовала, как щеки наливаются жаром, а сердце начинает биться чаще. Сергей медленно оттолкнулся от стены и направился к ней.

Когда Сергей пригласил её на танец, Нина согласилась, не раздумывая. В его руках она чувствовала себя безопасно и удивительно легко. Они танцевали, не отрывая друг от друга глаз, словно весь мир сузился до размеров этого маленького танцпола. Они говорили мало, но каждое слово, каждое прикосновение говорило больше, чем тысячи фраз. В тот вечер они танцевали только друг с другом, забыв обо всем на свете.

ОСЕНЬ
Лето, яркое и беспечное, незаметно сменилось золотой осенью. Сергей и Нина бродили по лесу, усыпанному разноцветными листьями, словно волшебным ковром. Они собирали грибы, плели венки из багряных и золотых листьев, говорили обо всем на свете – о мечтах, о будущем, о жизни. Сергей, как оказалось, знал много стихов и читал ей Есенина, голос его звучал низко и бархатисто. А Нина, немного стесняясь, пела ему народные песни, и её голос казался Сергею самым красивым на свете. С каждым днём они узнавали друг друга всё лучше, и их чувства становились всё глубже.

ЗИМА
Пришла внезапно, укутав село белым пушистым снегом. Сергей и Нина катались на санках с высокой ледяной горы, визжа от восторга, лепили снеговиков, украшая их шарфами и шапками, грелись у печки в доме Нины, рассказывая друг другу сказки и слушая треск дров. Мороз щипал щёки, но их сердца были согреты любовью. В долгие зимние вечера Сергей мастерил для Нины деревянные игрушки – маленьких птичек, мишек, зайчиков, вкладывая в них всю свою нежность.

ВЕСНА
Ворвалась в село бурным потоком талой воды, звонким щебетанием птиц и яркими красками первых цветов. Сергей и Нина гуляли по пробуждающимся полям, вдыхая аромат влажной земли и молодой травы. Они строили планы на будущее, мечтали о семье, о детях. Их любовь, зародившаяся тем летним вечером, с каждым днём становилась всё сильнее и глубже, сплетая их судьбы воедино и обещая им долгую счастливую жизнь.

Вдруг, Нину Романову вернуло в реальность,голос снова задрожал. И она начиная обращаться к сыну,сглотнула ком , что был в её горле.

– А потом... потом всё как-то быстро изменилось, – продолжала она с горечью. – Быт, заботы... Он стал другим. Всё свободное время проводил с друзьями, карты, казино... Домой приходил поздно, иногда – подвыпивший...

Голос её дрожал. Ярослав сжал её руку, пытаясь поддержать.
– Я всё надеялась, что это временно, – продолжала Нина, и в её глазах заблестели слёзы. – Что он одумается, что всё наладится... Когда ты родился, я думала, вот, теперь всё будет по-другому... Но... – она тяжело вздохнула. – Ничего не изменилось. Даже хуже стало. Он совсем пропал. Игры, друзья... А мы с тобой...

Она замолчала, пытаясь справиться с подступившим комом в горле. Ярослав молчал, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева и обиды за мать.

– Он проиграл всё, что у нас было, – продолжала Нина, голос её был тихим и полным боли. – Квартиру, дачу... Всё... И ушёл. Просто ушёл в свой виртуальный мир. Только попробуй стать таким же разочарованием, я тебя на месте ...

Она отвернулась, стирая слезы с щеки. В комнате повисла тяжёлая тишина. Ярослав держал её руку, пытаясь передать ей свою поддержку, своё сочувствие. Он понимал, какую боль она носит в себе все эти годы, как тяжело ей вспоминать о прошлом, о разрушенных надеждах и мечтах. И он понимал, как важно ей было поделиться этим с ним, со своим сыном. Но всë равно злился на мать.

Ярослава сново вернуло в реальность, после того как некто сзади потрях его за плечо. Это был Марк,который беспокойно пытался отдышаться. Он обнял сзади Ярика и сел рядом,начиная диалог.

Марк: Ох, я так бежал,так бежал. Ты в порядке? Что происходит?

Ярослав откликнулся спустя секунд 15,настолько он был поглащен мыслями.

Ярослав: Ой,бля.. прости в свои мысли ушёл. Я тут разговор вспомнил.. но это не важно.

Всё внутри сжималось от боли и непонимания. Рядом с ним, положив руку на его плечо, сидел Марк, его лучший друг. На лице Марка читалось беспокойство.

– Ярик, ну ты чего? – тихо спросил он, сжав плечо друга чуть крепче. – Держись. Всё будет хорошо.

Ярослав поднял на него покрасневшие глаза, полные слёз.

– Как хорошо, Марк? – срывающимся голосом прошептал он. – Они... они разводятся...

– Я знаю, – Марк вздохнул. – Но это не конец света. Понимаю, тебе сейчас тяжело, но так будет лучше.

Он помог Ярику подняться с лавочки.

– Пойдём ко мне, – предложил Марк. – Переночуешь у меня. Мама испекла пирог с яблоками, попьём чай, фильм  какой-нибудь посмотрим. Отвлечёшься немного.

Ярослав кивнул, вытирая слёзы рукавом. Они шли молча, погруженные в свои мысли. Улица была тихая, лишь изредка проезжали машины, шурша шинами по асфальту.

– А это нормально,что родная мать говорит что ты можешь стать чмом для семьи?– наконец нарушил молчание Ярослав. – Ответь мне?

– Нет,но Ярик пойми,она на нервах. Ты не чмо,слышишь?– ответил Марк. – Но у кого не бывает срывов? Главное – она тебя любит. Это самое важное.

– Я не уверен... – Ярослав снова запнулся, с трудом сдерживая слёзы.

– Это в порядке вещей,взрослые часто кого-то винят в своих проблемах – возразил Марк. – Взрослые – сложные. У них свои проблемы, свои заморочки. Иногда им сложно понять друг друга. Но это не значит, что они тебя меньше любят.

Марк снова похлопал своего друга по плечу. Взял за руку и уверенно промолвил.

– Вот увидишь, всё наладится, – сказал Марк, открывая дверь. – Давай, пошли.

Ярослав слабо улыбнулся. Ему было тяжело, но поддержка друга, его спокойствие и уверенность давали ему надежду. Он знал, что он не один, и это было сейчас самым главным.

Сумерки мягко опускались на город, окрашивая небо в нежные оттенки синего и фиолетового. Ярослав и Марк шли по улице, пиная камни,банки и то что попадет под ноги. Тишина между ними, в отличие от обычной, была наполнена неловким молчанием. Три дня назад Ярослав узнал о существование Марка, и это известие до сих пор веселило его душу.

– Помнишь, – начал Марк, словно пробуя слова на вкус, – как все в детстве боялись подвалов в  домах? Казалось, там живёт какое-то чудовище.

Ярослав слабо улыбнулся. – Ага, а ещё рядом с квартирой жила старушка,которую все боялись. Которая всегда в чёрном ходила. Думали, она ведьма.

– А я боялся грозы, – признался Марк. – Прятался под одеялом и уши затыкал.

– А я – клоунов, – сказал Ярослав.

Они шли молча какое-то время, каждый погруженный в свои воспоминания. Улица была тихая, лишь изредка проезжали машины, нарушая покой.

– А представь, – вдруг задумчиво произнёс Марк, – что мы не познакомились бы тогда, три дня назад, в том парке...

Ярослав задумался, пытаясь представить свою жизнь без Марка. Все самые яркие воспоминания за три дня ,были связаны с ним. – Даже не знаю... Другая компания, другие интересы... Всё было бы по-другому.

– А может, мы бы всё равно как-нибудь пересеклись, – предположил Марк. – В школе, например. Или в магазине.

– Возможно, – согласился Ярослав. – Но я рад, что всё случилось именно так. Что мы встретились тогда, три дня назад. Иначе я бы не знал, что делать сейчас...

Он запнулся, чувствуя, как к горлу подступает ком. Марк сжал его плечо в знак поддержки.

– Спасибо, – прошептал Ярослав.

Они подошли к дому Марка. Из окон лился тёплый, приветливый свет.  Двери подъезда скрипнули,пришло время заходить. Каждая их прогулка становилось все душевнее и душевнее.

– Ну вот и пришли, – сказал Марк, открывая дверь. – Заходи, будем чай пить. И никаких грустных мыслей. Как в детстве.

Оказавшись в квартире они раздели толстовки,кеды и пошли мыть руки. Позже шагая на кухню вновь врезался в нос запах пирога, а на столе лежала записка. От Марины Новиковой.

– Я ушла в ночную. Если загляните с Яриком,пирог в духовке, еда в холодильнике. Люблю,целую,Мама!

Ярослава будто окатило холодной водой,стоял как мертвец. Ему было больно смотреть на теплые отношения в семье Марка,но все же он был искренне рад что хоть у кого-то всё хорошо. Ведь Марк ему дорог,как друг...

Марк: Так,присаживайся. — Он вежливо и шуточно указал на стул,приглашая юношу присесть.

Ярослав: О спасибо,почтенный господин,Марк. Я рад принять ваше приглашение присесть на табуретку.

Оба рассмеялись. Шатен надел прихватки и достал пирог,следом тарелки из верхнего шкафчика,а позже на тарелках оказался пирог. Марк снова начал делать попытки развеселить товарища.

Аромат яблочный пирога, испеченного мамой Марка, наполнял кухню теплом и уютом. Ярослав, несмотря на гнетущие мысли, не удержался и отломил  себе внушительный кусок. Марк, заметив это, ободряюще улыбнулся.

– Вот так-то лучше! – сказал он, наливая чай. – Мамин пирог – лекарство от всех бед.

Ярослав откусил кусок и довольно замычал в знак согласия. Марк начал рассказывать забавные истории из школы, стараясь отвлечь друга от грустных мыслей. Постепенно Ярослав начал расслабляться, напряжение спадало. Он даже пару раз улыбнулся. 

Так как мама Марка работала в ночную смену, они чувствовали себя совершенно свободно, обсуждая всё подряд – от новых компьютерных игр до последних сплетен в классе. Разговор перескакивал с одной темы на другую, становясь всё более откровенным.

В какой-то момент Ярослав, немного смущаясь, спросил:

– Слушай, Марк, а почему ты такой... ну... нежный?

Марк на секунду задумался, глядя на свой кусок пирога.

– Знаешь, – начал он, – я думаю, это из-за того, что я рос в основном с мамой и бабушкой. У них такой... женский мир. Они всегда были очень заботливыми, ласковыми. И я, наверное, просто впитал это.

Он пожал плечами и улыбнулся. – А может, это просто мой характер. Не вижу в этом ничего плохого.

Ярослав кивнул.

– Да, конечно, – сказал он. – Просто интересно стало.

Неловкость быстро рассеялась. Они продолжили болтать о всякой ерунде, перескакивая с темы на тему, как два лучших друга, которые знают друг друга как облупленных. Ярослав чувствовал, как тяжесть последних дней постепенно отступает. Рядом с Марком он чувствовал себя комфортно и спокойно, и это было именно то, что ему сейчас было нужно. Ярослав ещё интересовался одним вопросом и достаточно давно, поэтому не замедлительно  задал  его Марку.

– Марк, – начал Ярик, задумчиво ковыряя вилкой в остатках пирога, – а что ты в этой Алёне Швец нашел? Ну, не понимаю я.

Марк аж выпрямился, глаза заблестели. Он отложил свою тарелку и с видом знатока, открывающего великую тайну непосвященному, начал:

– Понимаешь, она не просто поёт.
Она рассказывает истории. Истории, которые каждый из нас где-то внутри себя переживал. Первая любовь, неловкие моменты, мечты, страхи... Она всё это так точно подмечает, так честно выражает! Это же чистая поэзия, пропущенная через гитарные риффы!

Ярик скептически поднял бровь.

– Поэзия? Ну не знаю...

– А «Мальчики не плачут» слышал? – торжествующе спросил Марк. – Вот где настоящая глубина!

Ярик кивнул.

– Ну, слышал. И что?

– А то! – Марк почти вскочил со стула от энтузиазма. – Это же не просто про слёзы. Это про то, как общество навязывает нам стереотипы, про то, как мальчикам с детства запрещают проявлять эмоции. Про то, что нужно быть сильным, даже когда внутри всё разрывается на части! Она ломает эти стереотипы, понимаешь? Она говорит: «Да, мальчики тоже чувствуют! И это нормально!». Это же манифест целого поколения!

Марк говорил с таким жаром, с таким убеждением, что Ярик невольно проникся его словами. Он посмотрел на друга другими глазами. Вдруг за этим, казалось бы, поверхностным увлечением популярной певицей, он увидел нечто большее – бунт против несправедливости, поиск себя, стремление к свободе.

– Хм, – протянул Ярик, задумчиво потирая подбородок. – Никогда так не думал об этой песне... Может, и правда стоит послушать её повнимательнее?

Марк, не дожидаясь ответа, схватил телефон и подключился к колонке. Через секунду кухню заполнили знакомые гитарные аккорды «Мальчиков не плачут». Марк, закрыв глаза, начал подпевать, вкладывая в слова всю свою душу: «Ведь мальчики не плачут,мальчики не плачут ...»

Он не просто пел – он проживал каждую строчку, жестикулируя и словно выступая перед воображаемой публикой. Закончив, он открыл глаза и посмотрел на Ярика с сияющим взглядом.

– Ну вот, чувствуешь? Вся боль, вся нежность... 

Ярик невольно кивнул, удивленный такой эмоциональностью друга.

– А знаешь, о чем на самом деле эта песня? – заговорщически прошептал Марк, приблизившись к Ярику. – Она про парня, который влюблен в другого парня. Просто она не может говорить об этом открыто. Поэтому использует такие вот метафоры.

Ярик удивленно приподнял брови. Он никогда не рассматривал песню с такой точки зрения.

– Серьезно? – спросил он.

– Абсолютно! – кивнул Марк. – Послушай внимательно текст. Там же все ясно. «Мальчики не плачут» – это про то, как общество запрещает ему быть самим собой. Про то, как он вынужден скрывать свои чувства.

Ярик задумался, прокручивая в голове слова песни. Возможно, Марк и прав. А может, это просто его собственная интерпретация. В любом случае, он начал смотреть на творчество Алёны Швец по-новому. Позже попев и поев пирога,который Юноша уже любил до безумия,они направились по комнатам. Кровать после прошлой ночевки Ярослава не была заправлена,так как Марк надеялся что тот в скоре придет снова. Марк после бурного и активного дня вырубился быстро. А Ярик..

Ярик так и не смог уснуть.

Ярослав ворочался на гостевой кровати у Марка, тщетно пытаясь найти удобное положение. Подушка казалась жесткой, одеяло – колючим. Сон, который еще недавно казался таким близким, теперь ускользал, словно песок сквозь пальцы. В голове, как заезженная пластинка, крутились обрывки разговоров родителей, их ссоры, обвинения... развод.

«Почему? – шептал он в темноту. – Почему именно сейчас? Почему всё так рушится?»

Он пытался думать о чем-то другом, вспоминал смешные истории, которые рассказывал Марк за ужином, представлял, как они завтра будут играть в новую компьютерную игру... Но мысли, словно назойливые мухи, возвращались к разводу родителей.

«С кем я буду жить? – проносилось в голове. – С мамой или с папой? А вдруг придется переехать? Поменять школу? Расстаться с друзьями? Распрощаться с Марком?»

От этих мыслей к горлу подступал комок, дышать становилось трудно. 

«Это всё из-за меня, – нашептывал внутренний голос. – Если бы я был лучше, они бы не развелись.»

Ярослав с силой зажмурился, пытаясь отогнать эти мысли. 

«Нет, это неправда, – убеждал он себя. – Это их проблемы, их решение. Я тут ни при чем.»

Он перевернулся на другой бок, натянул одеяло до подбородка. «Надо уснуть. Завтра всё будет хорошо.
Надо просто уснуть...»

Но сон так и не приходил. Время тянулось бесконечно медленно. Каждая минута казалась вечностью. Наконец, не выдержав, Ярослав тихо встал с кровати. Босые ноги бесшумно ступали по холодному полу. Он подошел к двери комнаты Марка и нерешительно постучал.

– Марк? – прошептал он. – Ты спишь?

Из комнаты послышалось сонное мычание.

– Что такое? – спросил Марк, чуть слышно.

– Марк... Можно я к тебе? – спросил Ярослав, чувствуя, как голос дрожит. – Я не могу уснуть...

Дверь тихонько приоткрылась, и в проеме показалось заспанное лицо Марка.

– Заходи, – пробормотал он, протирая глаза. – Чего случилось?

Ярослав, не говоря ни слова, прошмыгнул в комнату и сел на край кровати. Марк, немного подвинувшись, освободил ему место.

– Кошмары? – спросил он тихо.

Ярослав покачал головой.

– Нет... Просто... Не могу уснуть, – прошептал он, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

Марк молча обнял его за плечи. Ярослав прижался к другу, чувствуя, как постепенно отступает напряжение. Тепло, исходящее от Марка, успокаивало, дарило ощущение безопасности. Вскоре, Ярослав наконец-то уснул.