Глава 7
Мэн Синьтан машинально взглянул на Шэнь Шияня. Тот выглядел так же невозмутимо и не обращал внимания на полный подозрения взгляд Сюй Яньу.
— Устал? — Сюй Яньу, казалось, не особо в это верил, но, увидев, что Мэн Синьтан ничего не сказал, а, наоборот, кивнул в подтверждение, не стал расспрашивать.
Когда они вышли из магазина и сели в машину, Мэн Синьтан спросил Шэнь Шияня, почему тот соврал.
— Этот парень слишком вдумчивый, у него богатое воображение, и он склонен выдумывать всякие истории.
Услышав это, Мэн Синьтан задумался — его все равно что-то смущало. Прощаясь, он посоветовал Шэнь Шияню в будущем избегать конфликтов с пациентами и, если не получится, защищать себя, а не стоять спокойно. Шэнь Шиянь с улыбкой согласился и ответил, что все вокруг любят его поучать.
Проехав немного, Мэн Синьтан вдруг спохватился — он так увлекся наблюдением за настроением Шэнь Шияня, что забыл спросить, откуда у того старая травма плеча. Воспользовавшись пробкой, он быстро отправил ему сообщение. Ответ пришел почти сразу — короткий и простой: «Когда-то случайно получил удар, но теперь все в порядке».
Приближалась дата свадьбы Мэн Синьчу, и жених с невестой были вынуждены между ссорами выкраивать время на подготовку к торжеству. Это напоминало хаос. К счастью, Мэн Синьтан в последнее время был свободен. Для Мэн Синьчу это стало настоящим подарком судьбы, и она каждый день таскала его с собой в качестве помощника.
— Какой стиль письма использовать?
Мэн Синьчу, склонившись над журнальным столиком, держала в руках лист бумаги с образцами почерка. Она указала на привычный для брата стиль: «Вот этот подойдет».
Мэн Синьтан взглянул на лист и взял кисть, чтобы написать первое свадебное приглашение.
— Брат, твое старомодное увлечение наконец пригодилось твоей сестре. Ты рад?
Мэн Синьтан, склонив голову, сосредоточенно выводил иероглифы, но охотно ответил:
— Рад, но мне немного грустно.
— Не хочешь меня отпускать? — хихикнула Мэн Синьчу.
Глядя на его серьезное лицо, Мэн Синьчу вспомнила, что из-за этих приглашений она поссорилась с будущим мужем. Она настаивала на том, чтобы все приглашения были написаны от руки, а он сказал, что это займет слишком много времени, к тому же у них ужасный почерк, и предложил кого-нибудь нанять. Мэн Синьчу была против такого притворства, без искренности и настоящих чувств: в их семье это не принято.
Мэн Синьчу тут же позвонила Мэн Синьтану, коротко объяснила, в чем дело, и тот сразу согласился помочь. Повесив трубку, Мэн Синьчу повернулась к своему избраннику и гордо вскинула подбородок: «Если ты меня не балуешь, то брат — запросто. Можешь злиться сколько хочешь!»
Мэн Синьчу немного посидела с ним, восхищаясь его «непревзойденным» почерком, и сделала несколько фотографий на память. После этого ей стало скучно, и она убежала в свою комнату играть в компьютерные игры.
Мэн Синьтан сидел один на диване и писал приглашение за приглашением. Дойдя до середины длинного списка, он вдруг увидел знакомое имя.
Это имя было настолько необычным, что он даже не рассматривал вероятность существования двух одинаковых имен. Он смотрел на него пару секунд, а затем громко позвал Мэн Синьчу.
— Эй, я как раз собиралась начать рейтинговый матч! Что случилось? — крикнула Мэн Синьчу, выбегая из комнаты.
Мэн Синьтан поднес кисть к нижнему краю рамки вокруг имени и спросил:
— Ты его знаешь?
Мэн Синьчу наклонилась, взглянула и тут же ответила:
— Это мой одноклассник. Мы вместе учились в средней и старшей школе.
Ответив, она удивилась и хотела было спросить, знает ли его Мэн Синьтан, но заметила, что лицо брата озарилось догадкой.
— Точно, — пробормотал он, — вы ведь ровесники.
— А? Вы знакомы?
— Да, — кивнул Мэн Синьтан. — Случайно познакомились.
Неожиданно Мэн Синьчу воодушевилась. Забыв про свой матч, она уселась, поджав ноги, рядом с Мэн Синьтаном и начала рассказывать:
— Знаешь, мой одноклассник — просто невероятный. Есть несколько человек, которыми я восхищаюсь: на первом месте — наш папа, потом мама и ты, а на четвертом... — Мэн Синьчу подняла руку и постучала указательным пальцем по имени на бумаге, — именно он.
Мэн Синьтан замер, опустил взгляд и аккуратно убрал ее палец с имени Шэнь Шияня.
«Восхищаешься — восхищайся, зачем же пальцем в него тыкать?» Если задуматься, эта наивная мысль, наверное, показалась бы даже ему самому смешной. К счастью, Мэн Синьчу была слишком увлечена рассказом о бывшем однокласснике и не заметила мелочного поведения этого «старикашки».
— Брат, помнишь, в 2003 году, когда я сдавала вступительные экзамены, была эпидемия атипичной пневмонии?
Мэн Синьтан, конечно, помнил. Тогда он сам отвозил Мэн Синьчу на экзамен, и эта девчонка даже плакала у него на плече. Атмосфера на экзамене была особенно напряженной: все абитуриенты были в масках, а перед входом измеряли температуру. По сравнению с другими годами, экзамен 2003 года действительно напоминал поле боя.
— Атипичная пневмония... В новостях сообщали, сколько людей умерло. Не говоря уже о пациентах, погибло очень много медицинских работников. Тогда никто из моих одноклассников, кто хотел стать врачом, не подал документы в медицинский. Когда опубликовали списки поступивших, только Шэнь Шиянь, — Мэн Синьчу хлопнула себя по бедру, — получив высший балл, поступил в лучший медицинский университет. Вот это настоящий герой!
Мэн Синьчу, вероятно, говорила слишком эмоционально, потому что, произнеся несколько фраз, стала ныть, что ее мучит жажда, и пошла искать воду. После этих слов Мэн Синьтан вдруг почувствовал, как в груди разливается тепло. Он невольно улыбнулся, подумав, что это действительно так на него похоже. Задумавшись, он вдруг будто наяву увидел, как Шэнь Шиянь сидит на экзамене и сосредоточенно отвечает на вопросы.
— Я тогда даже спросила, почему он выбрал медицину. Он сказал, что его отец — врач, и он считает эту профессию очень важной. Ему нравится, вот и выбрал. Кстати, его отец, кажется, был пульмонологом, довольно известным. Во время эпидемии атипичной пневмонии он все время находился на передовой, но ему повезло — не заразился. Даже в новостях о нем говорили. Но потом... его отец умер, а вскоре, по словам одноклассников, умерла и мама.
— Умерли?
На мгновение Мэн Синьтан даже растерялся. Он с трудом переваривал услышанное, и никак не мог сопоставить потерю родителей с образом Шэнь Шияня. Ему казалось, что у такого человека непременно должна быть любящая семья, дающая ему силы. Он даже представлял, какими могли бы быть его родители. Но ни при каких обстоятельствах не мог вообразить, что Шэнь Шиянь — ребенок из «несчастной» семьи. Он и подумать не мог, что тот остался в этом мире один.
Машинально он сжал руку в кулак. Поколебавшись, он все-таки нарушил свое обычное правило.
— Из-за чего?
— Не знаю. О таких печальных вещах никто не спрашивал, все делали вид, что ничего не знают. Но когда мы об этом услышали, нам всем было очень тяжело. — Мэн Синьчу поджала ноги и вздохнула. — Да, жизнь непредсказуема. Но я действительно им восхищаюсь. Думаю, что потеря родителей может сильно повлиять на человека. Когда у моей близкой подруги умерла мама, она очень изменилась: замкнулась и потеряла интерес ко всему, даже к учебе. А вот с Шэнь Шиянем все иначе. Иногда мы переписываемся, как-то даже пару раз встречались, и я не заметила, что он сильно изменился. Если и изменился, то стал только сильнее.
Мэн Синьтан слушал молча. В душе бушевали эмоции, а мозг словно завис, только в памяти всплывал тот самый образ Шэнь Шияня, каким он его впервые увидел.
— Ах да... — Мэн Синьчу похлопала брата по ноге. — Он помогал пострадавшим во время Сычуаньского землетрясения. Мы даже не знали. Только потом услышали от его близкого друга, что он был в самом эпицентре в числе первых медиков, которые туда отправились. Долгое время с ним не было связи. Вот это настоящий герой!
Когда она это говорила, ее глаза светились восхищением даже ярче, чем когда она рассказывала о своем любимом айдоле. Наконец она взяла Мэн Синьтана за руку и подытожила:
— В общем, из всех, кого я знаю, он для меня абсолютный кумир, бог во плоти.
Когда Мэн Синьчу ушла, Мэн Синьтан все еще не мог прийти в себя. Услышав столько о Шэнь Шияне, он будто смог увидеть пройденный им путь и прочувствовать пережитую боль. Это было настолько ярко, что даже стало трудно дышать.
Он встал и налил себе чашку чая. Несколько капель упали на стол, он коснулся их пальцем и, не осознавая, написал имя. В тот момент, когда он закончил, перед глазами вдруг всплыла та сцена в чайном домике.
Наблюдая, как написанные иероглифы медленно высыхают, Мэн Синьтан ощутил волнение и надежду. Он никогда не испытывал подобных чувств к мужчине, даже прежние влюбленности не были такими сильными. Он не знал, это только симпатия или он уже в одном шаге от любви.
«Сложно ли любить мужчину?»
Держа чашку, он тихо рассмеялся, внезапно осознав, каким глупым был этот вопрос.
Мэн Синьтан поставил чашку на столик, сел и аккуратно положил перед собой приглашение, а затем осторожно отодвинул чашку подальше. Уже собираясь писать, он замер, поводил кистью в воздухе, нахмурился, наклонился и достал из ящика два чистых листа.
Кисть, шурша, заскользила по бумаге.
К тому моменту, когда он наконец остался доволен и взялся писать приглашение, оба листа были сплошь покрыты именем Шэнь Шияня, написанным мелким убористым почерком. Иероглифы наслаивались один на другой, словно невысказанная любовь, которую невозможно сдержать.