Глава 8
В тот вечер Мэн Синьтан позвонил Шэнь Шияню, чтобы узнать, полностью ли восстановилось его плечо. Когда он дозвонился, окно было залито закатными лучами.
На другом конце провода был слышен шум и голоса нескольких человек. Мэн Синьтан прижал телефон к уху и спросил:
— Что ты делаешь?
— Помогаю лао Гу выбрать цветы. Это тот самый мужчина, который пел, когда мы впервые встретились.
Едва он это сказал, как Мэн Синьтан услышал крик.
— Эй, не трогай, не трогай! Лао Гу, оставь! Я столько раз говорил, что эти цветы слишком нежные, даже я с ними плохо справляюсь. Если цветок не вырастет, ты же потом весь изведешься.
В голосе Шэнь Шияня прозвучало несвойственное для него раздражение, а также беспокойство и растерянность. Мэн Синьтан услышал, как кто-то ответил, а затем Шэнь Шиянь сказал: «Подожди минутку» и обратился к собеседнику:
— Откуда у тебя столько аргументов?
Мэн Синьтан прислонился к стене и слушал эту перепалку как забавный анекдот. После долгих споров на том конце провода временно воцарилась тишина.
— Лао Гу завидует, что у меня во дворе такие цветы, и сам тоже хочет выращивать. Я предлагал подарить ему пару горшков, но он отказался и теперь выбирает самые дорогие и капризные, — пожаловался Шэнь Шиянь, добавив с улыбкой: — Старый, что малый.
Мэн Синьтан рассмеялся и утешил его:
— Все старики такие, в этом есть своя прелесть.
Шэнь Шиянь промычал в знак согласия.
Мэн Синьтан немного подумал и спросил:
— У тебя во дворе много цветов?
— Много, — улыбнулся Шэнь Шиянь, — мой двор полон всеми временами года.
От этих слов ресницы Мэн Синьтана затрепетали. Он взглянул в окно, где пылал летний закат.
— Если будет время, приходи ко мне посмотреть на цветы.
Мэн Синьтан улыбнулся и ответил:
— Хорошо.
— Но мои цветы красивее остальных, и я не показываю их кому попало, — шутливым тоном сказал Шэнь Шиянь, — если придешь, прихвати что-нибудь в качестве платы за любование.
Мэн Синьтан приподнял бровь:
— Плата за любование?
— Да, подумай, что принести.
Мэн Синьтан тихо рассмеялся:
— Хорошо, я подумаю.
Он поднял руку и слегка постучал по оконному стеклу, прямо по тому месту, где находилось багровое облако.
— Плечо полностью восстановилось?
— Уже давно все в порядке, да и не было ничего серьезного.
Шэнь Шиянь говорил непринужденно, но Мэн Синьтан подумал, что тот, возможно, считает его чересчур заботливым и даже немного навязчивым. Однако, он принимал это слишком близко к сердцу, поэтому ему было трудно сдерживаться.
— В больнице больше не было проблем?
— Нет, все хорошо.
Они еще немного поболтали, и когда разговор закончился, телефон Мэн Синьтана заметно нагрелся. Он повертел телефон в руках, стоя у окна, и получил два сообщения. Открыв WeChat, он увидел фотографии, присланные Шэнь Шиянем, на которых был запечатлен его утопающий в цветах двор.
Мэн Синьтан с восхищением рассматривал фотографии, не веря, что это действительно двор Шэнь Шияня. Сначала он подумал, что фраза «двор полон всеми временами года» — просто поэтический образ, но теперь, увидев, понял, что это не преувеличение. Двор, полный света и цветов, словно вместил в себе все лето.
Он задумался и отправил в ответ: «Думаю, мне понадобится что-то действительно ценное, чтобы заплатить за возможность любоваться цветами. Дай мне немного времени».
Шэнь Шиянь ответил просто: «Буду ждать хороших новостей».
Мэн Синьтан положил телефон и собирался приготовить ужин, как вдруг открылась дверь в гостиную. Он сначала подумал, что пришла Мэн Синьчу, но, приглядевшись, увидел свою мать.
— Мама? — удивился Мэн Синьтан. — Почему ты вдруг вернулась?
Цяо Вэй было немного за пятьдесят, она выглядела моложе своих лет и никогда не одевалась не по возрасту. Всегда безупречный деловой костюм, аккуратно зачесанные за уши волосы — все просто, строго и с достоинством. Стоя в дверях, она улыбнулась и ответила, после чего Мэн Синьтан поспешил к ней и взял из рук сумку.
— Синьчу сегодня не придет?
— Она не говорила, но раз ты вернулась, она обязательно придет.
— Тогда позвони ей. Свадьба на следующей неделе, давайте все обсудим сегодня вечером. — Сказав это, Цяо Вэй вошла в ванную комнату, чтобы вымыть руки.
Мэн Синьтан снова взял телефон и немного походил, но когда она вышла, он так и не набрал номер.
Цяо Вэй выпила воды, обернулась и спросила:
— Не будешь звонить?
— Лучше ты, — вздохнул Мэн Синьтан. — Ей будет приятнее, если позвонишь ты.
На мгновение рука Цяо Вэй замерла, затем она поставила стакан и достала из сумки телефон.
Пока Мэн Синьтан готовил, он думал о том, что родители не помогали при подготовке к свадьбе и не интересовались процессом. Не чувствует ли Мэн Синьчу себя немного обиженной, не грустно ли ей? С детства для них с сестрой родители были скорее старшими родственниками, которые постоянно были в отъезде и месяцами не выходили на связь.
— Синьчу сказала, что скоро придет. — На кухне неожиданно появилась Цяо Вэй. — Я купила креветки. Когда ты закончишь, я приготовлю ей тушенные в масле креветки.
Когда Мэн Синьтан готовил последнее блюдо, Цяо Вэй занялась очисткой креветок.
— Слышала, ты поругался с лао Чжуном, — неожиданно сказала она, не поднимая головы.
— Да, это было давно. — Мэн Синьтан произнес это в манере Шэнь Шияня, легко и беззаботно.
Цяо Вэй не собиралась его ни ругать, ни призывать к ответственности, лишь покачала головой:
— Ты такой импульсивный, не думаешь о последствиях. Это на тебя не похоже.
Мэн Синьтан перемешал еду в кастрюле и спросил:
— Как продвигается расследование?
— А как оно может продвигаться?! — ответила она привычным тоном. — Когда все завершится, возвращайся на работу, не поступай опрометчиво. Ты должен понимать, что из-за этого случая несколько лет работы двух исследовательских групп пошли насмарку. Одно дело — верить, а другое — принимать меры предосторожности. Не нужно в тридцать с лишним лет вести себя как ребенок. В общем, эмоции — эмоциями, а здравый смысл — здравым смыслом, не стоит их смешивать.
Мэн Синьтан выложил еду на тарелки и выключил вытяжку. Без гула его голос звучал отчетливее.
— Я понимаю, но не могу согласиться. — Его взгляд, устремленный на Цяо Вэй, был упрямым и твердым. — Если меня позовут — я вернусь. Да, в тот раз я поступил импульсивно, больше такое не повторится, можешь не волноваться.
Мэн Синьчу добралась быстро. Обливаясь потом, она вошла в дверь и, не переобуваясь, сразу крикнула: «Мама!» Цяо Вэй и Мэн Синьтан вышли ей навстречу, и Мэн Синьчу, широко расставив руки, бросилась к Цяо Вэй.
— Мама, почему ты вернулась?
— Появилось время, и я сразу же приехала, — улыбнулась Цяо Вэй, вытирая ей лоб тыльной стороной ладони. — Зачем ты так торопилась? Посмотри на себя, вся голова вспотела. Быстрее возьми салфетку и вытрись. Кондиционер включен — не простудись.
— Я соскучилась. — Мэн Синьчу небрежно вытерла лоб и пошла следом за матерью, словно хвостик. — Мама, я сегодня была на последней примерке свадебного платья. По-моему, оно очень красивое. Вот, смотри! — Она достала телефон и стала показывать фотографии.
— Да, хорошее, особенно спинка. Оригинальный дизайн.
— Правда же? — воодушевилась Мэн Синьчу. — Только мама меня понимает. Когда я показала брату, он сказал, что сзади смотрится некрасиво.
— Как это может быть некрасиво? Не слушай его.
Благодаря Мэн Синьчу, на кухне сразу стало оживленнее. Запах еды смешался с веселыми разговорами и смехом. Атмосфера напоминала картину «настоящего дома».
Перед ужином Цяо Вэй подошла к винному шкафу Мэн Синьтана и выбрала бутылку вина. Цяо Вэй была сильной женщиной, и даже напитки предпочитала крепкие. Она достала два маленьких бокала и жестом предложила Мэн Синьтану:
— Выпьем по рюмочке?
— Хорошо.
Неожиданно к веселью захотела присоединиться Мэн Синьчу и, подняв руку, громко заявила:
— И мне! Я тоже хочу!
— Куда тебе пить! — улыбнулась Цяо Вэй.
— Но я хочу. Я рада, что выхожу замуж. В день свадьбы я тоже собираюсь немного выпить.
Цяо Вэй беспомощно уступила и взяла еще один бокал. Когда Мэн Синьчу и Мэн Синьтан вышли из кухни, она посмотрела на бутылку в руке и поставила ее обратно, заменив вино на менее крепкое.
Мэн Синьчу уже и не помнила, когда в последний раз ела блюда, приготовленные матерью, и съела больше половины тарелки креветок.
Цяо Вэй то и дело спрашивала о подготовке к свадьбе, и Мэн Синьчу подробно отвечала на каждый вопрос, сопровождая ответ дополнительными объяснениями. Когда все были почти сыты, Цяо Вэй сказала:
— На днях твой отец связался со мной и признался, что слишком занят и, возможно, не сможет прийти на свадьбу.
К тому времени Мэн Синьчу уже выпила пару бокалов вина, ее щеки налились румянцем, и даже уголки глаз покраснели. Она на мгновение замерла и моргнула:
— Но... он же говорил, что придет.
— Похоже, возникли технические сложности, и ввели временные ограничения. — Цяо Вэй сжала губы, но, встретившись взглядом с Мэн Синьчу, немного расслабилась. — Он обещал тебе позвонить.
Услышав это, сидевший рядом Мэн Синьтан не знал, как описать свои чувства. Глядя на сестру, он почувствовал, что у него сжалось сердце. Он ощущал и сочувствие, и разочарование, а также привычное спокойствие. Он посмотрел на отражение люстры в тарелке, и внезапно ему показалось, что свет слишком яркий.
Мэн Синьтан видел, что Мэн Синьчу старается казаться счастливой. Цяо Вэй тоже это заметила. Она остановила руку дочери, которая собиралась налить еще вина, и подмигнула Мэн Синьтану. Тот встал и тихо сказал сестре, что отведет ее отдыхать.
Мэн Синьчу была уже пьяна, но крепко держалась за Цяо Вэй и не хотела ее отпускать. Она пробормотала что-то невнятное. Цяо Вэй наклонилась ближе, чтобы расслышать.
— Мама, а ты придешь?
Ни одна мать не могла остаться равнодушной, услышав такие слова от дочери. Цяо Вэй, всегда была занята работой и хорошо понимала, что уделяет детям мало внимания. Глядя на такую Мэн Синьчу, она испытывала не только сожаление, но и чувство вины. Она протянула руку и погладила дочь по щеке:
— Конечно, я приду на твою свадьбу. Твой отец тоже очень хочет вернуться.
Неизвестно, услышала ли Мэн Синьчу эти слова, но после них она отпустила руку Цяо Вэй.
Мэн Синьтан отвел Мэн Синьчу в спальню, включил кондиционер и аккуратно накрыл ее тонким одеялом. Она беспокойно ворочалась, бессвязно что-то бормоча. Мэн Синьтан, успокаивая, гладил ее по спине, пока она наконец не уснула. Выйдя, он увидел, что Цяо Вэй все еще сидит за столом и в задумчивости держит в руках бокал вина.
Звук, с которым Мэн Синьтан взял палочки, отвлек Цяо Вэй от мыслей. Она пришла в себя и, увидев его, спросила:
— Уснула?
— Да.
Мэн Синьтан положил в рот немного еды, проглотил и услышал, как Цяо Вэй сказала:
— Я еще кое-что тебе не рассказала. Меня назначили главным инженером.
Раздался звон: палочки коснулись фарфоровой пиалы с голубым узором.
Мэн Синьтан поднял бокал, посмотрел на Цяо Вэй и искренне сказал:
— Поздравляю.
Добиться такого было непросто. Он прекрасно понимал, скольких усилий и трудов ей это стоило.
Цяо Вэй улыбнулась и чокнулась с ним. Она всегда пила залпом, не делая пауз. Наблюдая, как она запрокидывает голову, Мэн Синьтан осознал, насколько сильной была его мать.
— Я всегда считала, что уровень ответственности должен соответствовать возможностям человека. Поэтому я всегда стремилась делать как можно больше, брать на себя ответственность и достигать целей, — медленно произнесла Цяо Вэй и повертела бокал в руках. — В молодости я хотела быть лучшей во всем. Потом я вышла замуж за вашего отца, и мы оба старались быть лучшими в своих областях. Но чем глубже я вникала, тем яснее понимала, что возможности человека ограничены. Даже если ты многому научился и многое знаешь, при общении с другими ты понимаешь, что твои знания — лишь вершина айсберга. И чем больше я это осознавала, тем сильнее мне хотелось учиться.
Мэн Синьтан молча слушал с некоторой долей сочувствия.
— Я считаю, что хорошо справляюсь с работой, но есть обязанности, которые я не смогла исполнить. — Цяо Вэй налила себе еще вина. Поставив бокал, она опустила взгляд. — По отношению к вам я не выполнила свой материнский долг. И я уверена, что ваш отец думает так же.
Мэн Синьтан прекрасно понимал ее чувства, потому что, возможно, именно с этим ему самому предстоит столкнуться в будущем. Он сел рядом с матерью и обнял ее за плечи.
— Мама, никто не может быть идеальным. В такой ситуации нет правильного или неправильного решения.
Но если ты выбираешь следовать за мечтой, приходится жертвовать теплым отношением, это часть величия мечты.