Глава 9
Когда они закончили разговор, было уже за полночь. Цяо Вэй планировала уехать рано утром, и Мэн Синьтан уговорил ее поскорее лечь спать. Он быстро убрал со стола и собирался заглянуть к Мэн Синьчу, как дверь ее комнаты открылась.
— Тебе нехорошо? — нахмурившись спросил он, заметив, что она держится за живот.
— Хочу пить.
Мэн Синьчу по-прежнему была в подавленном настроении. Пока она пила воду, казалось, будто ее окружает атмосфера уныния.
Мэн Синьтан подошел и погладил ее по голове:
— Не переживай слишком сильно. У папы действительно нет возможности приехать.
Мэн Синьчу долго молчала, постукивая зубами о край стакана. В конце концов, Мэн Синьтан взял ее за руку, чтобы забрать стакан, и заметил, что она плачет. Он немного растерялся, произнес: «Эй!» и больше ничего не смог сказать.
— Ну что ты плачешь? — Он, вздыхая, взял салфетку и начал вытирать лицо Мэн Синьчу. — Ну все, не плачь.
Мэн Синьчу выхватила салфетку и, отвернувшись, чтобы он не видел, стала беспорядочно вытирать лицо. В этот момент она хоть немного походила на члена их семьи.
— Я знаю, тебе обидно. Когда в следующий раз увидишь папу, выскажи ему все, что думаешь, хорошо?
— Следующий раз... — всхлипнула она, — кто знает, когда он будет. Я специально спрашивала его, прежде чем назначить дату, он обещал, что обязательно приедет.
— Да, он неправ. — Мэн Синьтан на стал оправдывать отца, а просто старался утешить Мэн Синьчу. В конце концов, что в этом мире может быть важнее, чем расстроенная сестра?
На самом деле, по его мнению, Мэн Синьчу достаточно сильная и понимающая, просто в этот раз такое особенное событие, как свадьба, вызвало у нее настолько сильную эмоциональную реакцию.
Мэн Синьчу, опустив голову, некоторое время вытирала слезы, а затем посмотрела на него покрасневшими глазами и сказала:
— Папа должен отвести меня к алтарю и передать в руки этому олуху.
«Вот оказывается из-за чего эта девчонка переживает!»
Мэн Синьтан обнял ее и ласково погладил по спине:
— Не бойся, я тебя отведу.
Мэн Синьчу уткнулась ему в грудь и, вероятно, вытерла об него все слезы и сопли.
Он проводил Мэн Синьчу обратно в комнату. Она села на кровать и попросила его остаться и поболтать с ней. Мэн Синьтан подвинул кресло-мешок и устроился рядом.
— Ложись, а то разговоришься и совсем не уснешь.
Она болтала обо всем подряд, казалось, что у нее никогда не закончатся темы для разговора. Когда Мэн Синьтан в третий раз попросил ее лечь спать, она закатила глаза и спросила:
— Брат, а ты тоже станешь таким? Будешь вечно занят на работе, связан обязательствами и не сможешь часто бывать дома?
— Не знаю. — Он задумался и покачал головой. — Зависит от того, чего я смогу добиться.
Мэн Синьтан сказал, что все зависит от его способностей, но не упомянул, хочет ли он этого или нет.
Мэн Синьчу потеребила одеяло и нерешительно заговорила:
— На самом деле ты, как и родители, амбициозный и целеустремленный. Но иногда я рассуждаю по-детски, и мне не хочется, чтобы ты тоже был таким. Я не хочу, чтобы, когда мне понадобишься ты или родители, вас невозможно было найти или увидеться с вами.
— Этого не будет. — Мэн Синьтан наклонился вперед, посмотрел на сестру и медленно покачал головой. — Все не так драматично. У папы очень специфическая работа. А мама... Разве ты не можешь ее найти, когда захочешь? Даже если с ней нет связи — это временно.
Мэн Синьчу покачала головой:
— Все равно не хочу. Ты не понимаешь.
Она посмотрела в потолок, задумалась и продолжила:
— Например, ты женишься, и если твоя жена будет такой же сильной, как мама, или самостоятельной и решительной женщиной, то это нормально. Но если она будет похожа на меня... Я бы не выдержала. Потому что, она всегда будет дома одна, вечно будет ждать, и в экстренной ситуации рядом не будет никого, кто поможет. Я бы чувствовала себя очень одинокой и беспомощной.
Эти слова задели Мэн Синьтана за живое. Он много размышлял о том, что такое брак и как его поддерживать. И пришел к выводу, что не может дать гарантий. Он должен проявлять к жене уважение, поддержку, заботу и быть рядом. Все это важно. Но когда его работа войдет в привычное русло, похоже, он сможет обеспечить только первое. Он был человеком, требовательным к себе, и не стал бы безответственно пытаться сделать то, что не может гарантировать.
— Поэтому, вероятно, у меня не будет семьи, — сказал Мэн Синьтан.
Он еще многое хотел успеть, останавливаться было рано.
Выйдя из комнаты Мэн Синьчу, Мэн Синьтан нашел в гостиной телефон. В темноте он снова открыл фотографии, присланные Шэнь Шиянем, и долго смотрел на экран, лежа на диване. Последним сообщением в чате была фраза «Буду ждать хороших новостей». Он положил телефон и задумался в ночной тишине, но так и не смог найти эти «хорошие новости».
За два дня до свадьбы Мэн Синьчу по стране прокатилась военная новость. Мэн Синьтан получил от Шэнь Шияня скриншот комментария к новости. Тот спрашивал, правда ли то, что там написано. Прочитав, он ответил: «Идея верная, но в техническом анализе есть ошибки. Подожди, я объясню».
Шэнь Шиянь ожидал голосового сообщения или звонка, но через двадцать минут получил от Мэн Синьтана письмо с техническим анализом и оценкой рисков. В тексте не было сложных терминов, Мэн Синьтан выделил ключевые моменты, объяснив их образно, и проанализировал степень опасности. Даже без специальной подготовки Шэнь Шиянь понял все без труда.
Через пять минут ему позвонил Мэн Синьтан.
— Понял?
— Конечно, профессиональное объяснение ученого читается легко.
В трубке раздался смех Мэн Синьтана, и он скромно сказал:
— Я не ученый, я просто инженер.
Шэнь Шиянь не стал спорить, но и не согласился, подумав про себя: «Для меня ты тот, кем я тебя считаю».
Он вышел во двор, присел на корточки, обдуваемый теплым ветром, и, занявшись стоящим у входа горшком с каллами, спросил:
— Как дела с «платой за любование цветами»?
Мэн Синьтан на мгновение замолчал, а потом его голос раздался снова:
— Хорошие новости найти сложно.
Шэнь Шиянь замер, а затем внезапно расхохотался, и от его смеха поднялась волна цветочного аромата.
— Если не найдешь, лето закончится.
— Не спеши, — спокойно и с улыбкой ответил Мэн Синьтан, — ведь есть же четыре времени года.
Шэнь Шиянь все еще смеялся, вдыхая аромат цветов, и несколько раз повторил: «Хорошо».
Свадьба Мэн Синьчу была назначена на восьмое число — очень счастливый день [1].
[1] В Китае цифра 8 считается самым счастливым числом и символизирует богатство, успех и процветание. Это связано с тем, что произношение иероглифа «восемь» (八, bā) созвучно с произношением иероглифа 发 (fā) в слове 发财 (fācái), которое переводится как «разбогатеть».
На восьмое число часто назначают свадьбы и другие события. Открытие Олимпиады в Пекине состоялось 8 августа 2008 года в 8 часов вечера (08.08.08 в 08:08) — это был символический жест для привлечения удачи и успеха.
На самом деле свадьба была простой: без традиционной встречи жениха, без выкупа и прочих ритуалов. По словам самой Мэн Синьчу, она просто хотела надеть свадебное платье и провести церемонию, чтобы исполнить свою детскую мечту.
Мэн Синьтан встал рано и приехал на место заранее. В десять часов он специально заглянул в комнату невесты и перед большим зеркалом поправил свой костюм.
Невеста, сидевшая на диване и игравшая на телефоне, удивленно подняла голову:
— Брат, что с тобой?
— А? — обернулся он. — Ничего.
Мэн Синьчжу причмокнула и покачала головой:
— Нет, я никогда не видела, чтобы ты по собственной воле... красовался перед зеркалом.
Не успела она договорить, как получила щелчок по лбу.
— Невеста, следи за выражениями.
Убедительный на словах, Мэн Синьтан мысленно уже просчитал все варианты. Он предположил, что Шэнь Шиянь не придет к назначенному времени, но поскольку у него с Мэн Синьчу хорошие отношения, он должен прийти пораньше, чтобы поздравить. Мэн Синьтан посмотрел на часы: 10:10, и решил, что пора. Он поправил галстук и направился к главному входу. Поздоровавшись с друзьями и родственниками, он наконец заметил того, кого ждал.
Шэнь Шиянь прибыл не так, как все остальные. Все подъезжали на машинах, а он медленно шел издалека с букетом в руках, оглядываясь по сторонам, словно пенсионер, неторопливо прогуливающийся после ужина.
Мэн Синьтан стоял в толпе и с улыбкой ждал его приближения, не сводя с него глаз.
Неспешно дойдя до входа, Шэнь Шиянь осмотрелся, но не увидев знакомых, протянул приглашение официанту и собрался пройти внутрь. Тогда Мэн Синьтан вышел вперед и преградил ему путь.
— Мэн Синьтан?
Впервые Мэн Синьтан увидел, как его появление вызвало у Шэнь Шияня удивление.
— Ты тоже пришел на свадьбу?
Договорив, Шэнь Шиянь заметил маленький красный шелковый платок, приколотый к груди Мэн Синьтана.
«Родственник?»
Он посмотрел на улыбающееся лицо Мэн Синьтана и внезапно вспомнил полное имя Мэн Синьчу.
— Ой, — усмехнулся он, — мы всегда зовем Мэн Синьчу прозвищем, поэтому я и не понял, что ваши имена похожи. Вы... брат и сестра?
— Умница, — рассмеялся Мэн Синьтан.
Шэнь Шиянь еще немного посмеялся, а затем, вспомнив поведение Мэн Синьтана, с подозрением спросил:
— Ты знал, что я приду?
Мэн Синьтан кивнул и показал на приглашение в руках Шэнь Шияня.
Тот сразу все понял. Он открыл изящное приглашение, еще раз пробежал глазами по строчкам и спросил:
— Это ты написал?
— Да. — Мэн Синьтан посторонился: — Давай зайдем внутрь. Проходи.
Шэнь Шиянь закрыл приглашение и направился внутрь. Оба улыбались, прекрасно вписываясь в атмосферу праздника.
— У тебя красивый почерк. Особенно хорошо получилось мое имя. Я даже несколько раз его скопировал.
Услышав это, Мэн Синьтан, сделавший несколько шагов, внезапно остановился. Шэнь Шиянь, заметив, что рядом никого нет, инстинктивно обернулся и увидел, что Мэн Синьтан смотрит на него с едва заметной улыбкой.
— Что случилось? — удивился он.
Мэн Синьтан улыбнулся и покачал головой:
— Ничего.
Он просто подумал, что не зря тренировался, исписав в тот день два листа бумаги.
— Как ты добрался сюда пешком, это же так далеко?
— Я и не шел пешком. Таксист оказался новичком — не знал дороги, долго петлял, но так и не смог найти это место, поэтому я попросил высадить меня где-нибудь поблизости. Пришлось немного пройтись.
Мэн Синьтан улыбнулся и покачал головой. Шэнь Шиянь говорил об этом с явным удовольствием.
— Ты сказал, что у вас для Синьчу есть прозвище. Какое?
— Сяо Синь. — Произнеся это, Шэнь Шиянь понял, что что-то не так, взглянул на Мэн Синьтана и рассмеялся. — Похоже, мне больше не следует ее так называть: звучит слишком двусмысленно.