Глава 15
Ночной осенний дождь ворвался в сад, пробудив аромат цветов. Два цветущих цеструма от ударов капель кивали под дождем.
«Цеструм ночной устойчив к засухе и неприхотлив к почве, но не переносит избыток влаги и холод. Летом его можно держать на улице и обильно поливать. А осенью, когда холодает, его нужно занести в дом. Почву в горшке необходимо поддерживать влажной, но ни в коем случае не заливать водой».
«А когда считать, что наступила осень и похолодало?»
«После твоего дня рождения. После твоего дня рождения нужно занести горшки в дом».
Шэнь Шиянь отпустил металлический каркас, подхватил оба горшка с цеструмом и побежал в боковую комнату.
— Шиянь.
Только он поставил горшки, как услышал чей-то голос. Он обернулся и увидел Мэн Синьтана, стоящего в дверях.
— Я тебя разбудил? — на ходу спросил Шэнь Шиянь, быстро прошел мимо Мэн Синьтана и снова шагнул под дождь. — Я забыл, что сегодня может пойти дождь, и не занес цветы.
Шэнь Шиянь насквозь промок. Тонкая пижама прилипла к телу, а с волос, прилипших ко лбу, стекала вода.
— Нет, я проснулся от шума дождя, — ответил Мэн Синьтан.
Шэнь Шиянь уже устанавливал каркас навеса с другой стороны, держа металлические стойки обеими руками и поддерживая их плечом.
— Я помогу.
Не дожидаясь реакции, Мэн Синьтан положил руки на конструкцию. Шэнь Шиянь был немного ниже и худее Мэн Синьтана, и с его помощью ему не пришлось прилагать больших усилий, чтобы поднять стойку.
Дальнейшие действия по сооружению укрытия прошли гладко. Они не обменялись ни единым словом. Куда бы ни ставил руку Шэнь Шиянь, Мэн Синьтан, казалось, естественным образом знал, куда поставить свою. Он осторожно обходил цветы и двигался к противоположному краю двора.
Когда каркас был установлен по обеим сторонам двора, Шэнь Шиянь обошел цветы и перенес в дом еще одно чувствительное к холоду растение.
— Этот тоже надо убрать? — тут же спросил Мэн Синьтан, показывая на другой горшок.
— Да, помоги, пожалуйста.
Когда все было завершено и цветы расставлены, Мэн Синьтан тоже промок до нитки. С него капала вода, он стоял в оранжерее и наблюдал, как такой же мокрый Шэнь Шиянь, сидя на корточках, терпеливо проверяет влажность в каждом горшке.
— Все в порядке, дождь был не сильный. Завтра можно не поливать, — пробормотал Шэнь Шиянь, а затем машинально поднял руку и потер плечо.
В спешке он стоял в неудобной позе и, похоже, перетрудил плечо.
Шэнь Шиянь сидел на корточках перед Мэн Синьтаном на расстоянии чуть меньше вытянутой руки — достаточно было лишь поднять руку, чтобы коснуться его плеча.
Лишь слегка дрогнули его ресницы, но рука так и осталась неподвижной.
— Иди прими душ. — Шэнь Шиянь внезапно встал и, обернувшись, указал на него: — Ты весь промок, к тому же похолодало — легко простудиться.
Мэн Синьтан замер, втянул носом воздух и, ощутив аромат, невпопад сказал:
— Почему от тебя так приятно пахнет?
Пока Шэнь Шиянь сидел на корточках, это не чувствовалось, но стоило ему пошевелиться, как аромат, словно ожил, распространяясь вокруг.
Шэнь Шиянь поднял руку и принюхался, но ничего не почувствовал. Он огляделся и, указав на два горшка с цеструмом, сказал:
— Наверное, когда я их переносил, аромат попал на меня.
Дождь прогнал остатки опьянения, и Шэнь Шиянь вспомнил, что будучи пьяным, даже не подготовил для Мэн Синьтана туалетные принадлежности. Смеясь, он признался, что был немного не в себе и подтолкнул Мэн Синьтана к выходу. В оранжерее был зонт, но поскольку оба все равно промокли, брать его не имело смысла, и они просто побежали в дом.
Шэнь Шиянь предложил Мэн Синьтану принять душ первым, но тот беспокоился о его плече и боялся, что из-за холода оно снова может заболеть, поэтому ответил, что сначала приготовит имбирный чай. Все равно придется идти на кухню, так что лучше помыться потом.
Шэнь Шиянь подготовил для него одежду. Выйдя из душа, Мэн Синьтан увидел как Шэнь Шиянь с мокрыми волосами копается в шкафу. Он вытер волосы, повесил полотенце на шею и налил Шэнь Шияню чашку имбирного чая.
— Что ищешь? Сначала выпей это, чтобы не простудиться.
— Ищу пластырь. Я помню, что у меня оставалось еще два. — Шэнь Шиянь, повернулся на голос, взглянул на Мэн Синьтана и не смог отвести взгляд.
На Мэн Синьтане был спортивный костюм, который Шэнь Шиянь когда-то купил, но он оказался ему велик, — белая кофта и серые штаны с белыми полосками. Несмотря на простоту, костюм на Мэн Синьтане сидел безупречно, подчеркивая его статную фигуру. Это сильно отличалось от его обычного стиля, и Шэнь Шиянь даже подумал, что сейчас Мэн Синьтан выглядит гораздо моложе.
Мэн Синьтан, заметив, что тот не двигается, протянул ему чашку, нахмурился и обеспокоенно спросил:
— Зачем тебе пластырь? Плечо все еще болит?
— Немного.
Ответив, Шэнь Шиянь выпил чай, достал из шкафа большой пакет и, положив его на стол, стал в нем рыться. Наконец, он нашел два оставшихся пластыря в белой пластиковой упаковке.
Он надавил пальцами на заднюю часть плеча. Ему было не видно, поэтому он зашел в соседнюю комнату и встал перед зеркалом. Мэн Синьтан пошел за ним. Он повесил полотенце на вешалку, подошел к Шэнь Шияню и сказал:
— Я помогу.
Находясь перед зеркалом, Шэнь Шиянь потянул ворот и, услышав это, замер. Ворот был узкий — чтобы наклеить пластырь, видимо, придется снять футболку. Он оглянулся на Мэн Синьтана, не зная, что ответить.
Мэн Синьтан, полагая, что тот не расслышал и поэтому не отреагировал, пояснил:
— Я сказал, что помогу. Тебе самому, наверное, неудобно. Покажи пальцем, где болит, а я наклею пластырь.
— Хорошо, помоги, — ответил Шэнь Шиянь с озорной улыбкой. Он расслабленно стоял, ожидая реакцию Мэн Синьтана. — Но ворот слишком узкий и не тянется — придется снять футболку.
Выражение «Оставаться невозмутимым, держа красавицу в объятиях» [1] подходит, только если речь идет о том, кто тебе безразличен. Слова Шэнь Шияня посеяли в душе Мэн Синьтана смятение, но прожитые годы не прошли даром — он держался невозмутимо и, глядя на его хитрую улыбку, спокойно произнес:
— Снимай.
[1] 坐怀不乱 — букв. держа девушку в объятиях, не позволять себе лишнего — устоять перед соблазном.
Ответив, он взял из рук Шэнь Шияня пластырь.
Они взглянули друг на друга, а затем Шэнь Шиянь вскинул бровь, повернулся и без колебаний снял футболку. Обнаженный торс отразился в зеркале и полностью завладел вниманием Мэн Синьтана.
Оба только что приняли душ и пахли одинаково. Один стоял впереди, второй — сзади. Казалось, аромат породил вокруг них маленькую вселенную. Мэн Синьтану достаточно было лишь сделать шаг вперед, чтобы его дыхание коснулось плеча Шэнь Шияня.
— Здесь центр, — дважды ткнул пальцем Шэнь Шиянь, глядя в зеркало.
«Черт возьми, у него даже ногти красивые».
Яркий свет падал сверху, словно накладывая фильтр, и ногти Шэнь Шияня казались нежно-розовыми. Когда он надавливал, кончик пальца становился белым, а когда отпускал, палец снова приобретал нежно-розовый оттенок. Это движение заставляло сердце Мэн Синьтана биться все быстрее и быстрее. Мэн Синьтан и подумать не мог, что однажды будет так зачарованно разглядывать чужие ногти. Он мысленно отругал себя: «Похоть ослепляет разум».
Он прокашлялся, снял с пластыря защитную пленку, и прежде чем его приклеить, решил еще раз уточнить. Держа пластырь, он осторожно коснулся того места, куда указывал Шэнь Шиянь:
— Сюда, верно?
Прикоснувшись, Мэн Синьтан почувствовал себя неловко. Он взглянул в зеркало и встретился взглядом с Шэнь Шиянем. Тот поджал губы и кивнул. Не говоря ни слова, Мэн Синьтан убрал палец.
Шэнь Шиянь наблюдал в зеркале, как тот, опустив глаза, наклеил пластырь, а затем прижал его ладонью. Неизбежно произошло легкое прикосновение кожи к коже.
— У тебя дома есть грелка? Нужно приложить тепло, — сказал Мэн Синьтан, бросая упаковку от пластыря в мусорную корзину.
Прикосновение отвлекло Шэнь Шияня и он рассеянно кивнул.
— Электрическая или резиновая?
— Резиновая.
— Тогда я вскипячу воду, — сказал Мэн Синьтан. Затем он протянул Шэнь Шияню футболку, которую тот бросил на стул, и велел: — Надень скорее, чтобы не простудиться.
Шэнь Шиянь взял футболку в руку, но надевать не стал. Он с любопытством смотрел вслед уходящему Мэн Синьтану, слегка наклонив голову.
— Мэн Синьтан, — окликнул Шэнь Шиянь, когда тот собирался выйти из комнаты.
Мэн Синьтан остановился и обернулся:
— Что?
Шэнь Шиянь, так и не надев футболку, сделал пару шагов вперед и оказался перед Мэн Синьтаном. Ему нужно было лишь поднять глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.
Глаза Мэн Синьтана были весьма притягательны — и это не было преувеличением. Казалось, что эти глаза излучали глубокую жизненную мудрость и спокойствие. Он никогда не видел подобных глаз, они словно были способны принять и понять все на свете. Но тот взгляд в зеркале был для него совершенно новым и непонятным.
— Я же говорил, что мне нравятся мужчины?
Невозможно было поверить, что Мэн Синьтана ни о чем не думал.
Дождь за окном не утихал, его шум разбавлял тишину ночи, и она уже не казалась такой пустой и безмолвной.
Мэн Синьтан молчал.
Тогда Шэнь Шиянь задал другой вопрос, который больше походил на риторический, словно вопрос самому себе.
— А тебе ведь нравятся женщины, да?
Позже Мэн Синьтан думал, что, если бы они оба были моложе и безрассуднее или если бы у него самого было меньше сомнений, то на вопрос Шэнь Шияня он бы, не колеблясь, ответил: «Мне нравишься ты». И тогда бы эта ночь была не просто дождливой ночью, когда они остались наедине, а стала бы неугасимым пламенем страсти, когда не разбираешь, где сон, а где явь.
Но судьба распорядилась иначе. До встречи друг с другом они уже повидали многое, научились сдерживать себя и выбирать, и у каждого были свои стремления.
— Встретить любимого человека непросто. Я не считаю, что любовь должна быть ограничена рамками «мужчина-женщина».
Шэнь Шиянь покачал рукой, в которой держал футболку, усмехнулся и протяжно произнес:
— А-а, вот как.
Оба были тактичными людьми и считали непозволительным облекать догадки в слова.
Было уже три часа ночи, но никто не заговаривал о сне.
Мэн Синьтан наполнил грелку горячей водой и, вернувшись, увидел, что Шэнь Шиянь сидит на стуле в гостиной и смотрит в телефон.
Он подошел и, не дав Шэнь Шияню взять обернутую тонким полотенцем грелку, сам приложил ее к его плечу. Ошеломленный Шэнь Шиянь поднял на него глаза.
— Я забыл сказать, что звонил твой телефон. Ты крепко спал, и я не стал тебя будить. — Мэн Синьтан, опустив голову, старательно прикладывал грелку. Вода была горячей, поэтому, чтобы не обжечь Шэнь Шияня, он не задерживал грелку на одном месте, осторожно перемещая ее вверх-вниз.
— Да, я видел.
Вспомнив содержание того сообщения, Мэн Синьтану вдруг стало интересно, что Шэнь Шиянь ответил своему бывшему парню.
— Пока я думал, стоит ли отнести тебе телефон, случайно увидел сообщение. — Мэн Синьтан считал, что даже невольное вторжение в частную жизнь требует извинений. — Прости.
Шэнь Шиянь оторвался от телефона и внимательно посмотрел на Мэн Синьтана. Впервые кто-то извинился перед ним за то, что случайно заглянул в его телефон.
— Почему ты так смотришь? — спросил Мэн Синьтан.
Шэнь Шиянь расслабленно улыбнулся и, глядя искоса, сказал:
— Думаю, насколько сильны твои принципы и строги моральные требования.
Мэн Синьтан опустил взгляд и закрыл глаза. Его мысли и без того были в смятении после тех неожиданных вопросов, а сейчас ему хотелось прикрыть руками глаза Шэнь Шияня — он не мог вынести, когда тот смотрел на него с такой улыбкой.
Только он попытался сосредоточиться на грелке, как Шэнь Шиянь снова заговорил.
— Хочешь знать, почему мы расстались?
Мэн Синьтан заподозрил, что тот умеет читать мысли. Помедлив несколько секунд, он честно ответил:
— Хочу.
— Он мне изменил.
Не обращая внимания на то, как эти слова поразили Мэн Синьтана, он продолжил, вертя в руках телефон:
— Позже он сказал мне, что ни один мужчина не сможет устоять перед соблазнительным телом. Я не поверил. А теперь думаю, что ты именно тот человек, которого, по его словам, не существует. Тебе чужды плотские желания и материальные ценности.
Этой ночью Мэн Синьтан наконец понял, какого человека искал Шэнь Шиянь.
Сожаление длилось лишь мгновение. Он еще никогда не сталкивался с таким сложным выбором.
После долгой паузы раздался его голос:
— Шиянь, можно задать тебе вопрос?
— Какой?
— Какую любовь ты хочешь обрести?
Именно этот вопрос помог Шэнь Шияню понять, что Мэн Синьтан его любит. Если кто-то всерьез спрашивает тебя о том, чего ты хочешь, значит, он уже задумывался, как тебе это дать.
Два понимающих человека легко найдут общий язык, если будут честны друг с другом. Но сейчас Шэнь Шияню вдруг стало не по себе, и его охватила тревога. И хотя в конечном итоге он решил прислушаться к своему сердцу, он не мог отрицать, что в этот момент испытывал и надежду, и страх. Он надеялся, что Мэн Синьтан сможет дать ему то, чего он ждет, и боялся, что тот окажется не в состоянии это сделать. Он мог бы дать расплывчатый ответ, который охватывает любовь в целом, но тогда он перестал бы быть самим собой.
— Схожие взгляды на жизнь, взаимное доверие, поддержка друг друга. — Шэнь Шиянь улыбнулся. — На самом деле ничего особенного. Работаем, когда нужно работать, а в свободное время вместе ужинаем, гуляем, любуемся цветами, слушаем музыку, иногда выбираемся куда-нибудь на природу. Наверняка в жизни мне придется столкнуться со множеством неприятностей, но я надеюсь, чтоб они не затронут мою любовь.
После долгой паузы он добавил:
— Но, пожалуй, в одном он был прав: я слишком идеалистичен.
Мэн Синьтану отчаянно хотелось протянуть согнутые пальцы и коснуться его лица, которое было так близко.
В тот миг он понял, что безумно любит Шэнь Шияня. Даже если ему суждено прожить жизнь в одиночестве, он будет любить его до последнего вздоха.
Но он не мог позволить себе эту любовь.