Глава 18
Запах крови, а также непрекращающиеся крики и ругань.
Вспоминая все прошлые реанимационные мероприятия, нередко случалось, что его лицо и вся одежда были забрызганы кровью, но Шэнь Шиянь никогда прежде не чувствовал, чтобы запах крови буквально бил в нос.
Наконец подоспела охрана и с криками растащила толпу. Сюй Яньу все еще продолжал избивать мужчину с ножом. Шэнь Шияню пришлось приложить усилие, обхватив его за торс, чтобы вывести из состояния безумия. Оттаскивая его назад, Шэнь Шиянь слышал тяжелое и сдавленное дыхание юноши в своих руках.
Вокруг царил хаос: крики, едва слышные рыдания и громкая ругань смешались воедино, отчего у Шэнь Шияня внутри все сжалось. Он изо всех сил держал Сюй Яньу в своих объятиях, без конца повторяя: «Яньу, успокойся».
Его постоянно толкали, и Шэнь Шиянь не знал, что с Мэн Синьтаном, не задели ли его рану. Только когда Сюй Яньу успокоился и, стиснув зубы, высвободился из его объятий, он поспешил обернуться, чтобы найти раненого Мэн Синьтана.
Едва он повернулся, как его схватили за руку, а очки, немного съехавшие с переносицы во время потасовки, кто-то мягко поправил.
— Ты в порядке?
Увидев перед собой обеспокоенный взгляд и следы крови, проступившие на предплечье сквозь ткань, Шэнь Шиянь сжал его руку и, нахмурившись, ответил:
— Это мне следует спрашивать.
— Ничего страшного, — сказал Мэн Синьтан и, словно в доказательство, помахал рукой. — Это несерьезно, просто царапина.
На самом деле, когда Мэн Синьтан увидел, как тот мужчина замахнулся ножом на Шэнь Шияня, он тут же подставил свою руку под его запястье. Но мужчина размахивал ножом хаотично и яростно, и, отдернув руку, все же ранил Мэн Синьтана в предплечье, которым тот его блокировал.
— Не двигайся. — Шэнь Шиянь крепко схватил этого непоседу. Он отвел его в сторону и осторожно приподнял порванную одежду, чтобы осмотреть рану. Убедившись, что она действительно неглубокая, он поднял голову и сказал: — Я отведу тебя обработать рану.
В кабинете.
— Как ты здесь оказался? — спросил Шэнь Шиянь, дезинфицируя рану Мэн Синьтана.
— Сегодня у меня как раз было свободное время, я приготовил для тебя отвар из китайских трав и хотел отдать, но не смог с тобой связаться, поэтому пришел в больницу.
Можно сказать, это была удача. У Мэн Синьтана и завтра тоже не было дел, и, по логике, он мог бы дождаться ответа от Шэнь Шияня и передать лекарство в другое время. Но сегодня днем он почему-то не мог усидеть на месте и решил прийти в больницу.
— Прости, что втянул тебя в это.
Мэн Синьтан тут же покачал головой и тихо сказал:
— Ничего страшного.
Движения Шэнь Шияня были очень легкими. Он методично продезинфицировал рану и наложил лекарство. Наблюдая, как он, опустив голову, накладывает повязку, Мэн Синьтан вспомнил, как в тот день в музыкальном магазине он обматывал пальцы. Движения казались похожими.
Шэнь Шиянь не сводил глаз с раны Мэн Синьтана, а Мэн Синьтан не сводил глаз с него.
— Рану нельзя мочить. Не ешь рыбу, креветки и другие продукты, провоцирующие воспаление, острое тоже лучше не есть, понял? Строго следуй предписаниям врача.
Мэн Синьтан послушно кивнул:
— Понял.
— Через пару дней я снова сделаю тебе перевязку.
Все это время Сюй Яньу молча сидел в стороне, его лоб был покрыт потом. Ранее Шэнь Шиянь дал ему стакан воды, но он так и держал его, даже не отпив, и смотрел в пол пустым взглядом.
Когда Шэнь Шиянь закончил перевязывать рану Мэн Синьтана, приехали полицейские, занимавшиеся этим инцидентом. Они расспросили об обстоятельствах, составили протокол и сказали, что, поскольку имел место факт подмены лекарства, с этим конфликтом все ясно и больших проблем возникнуть не должно.
После того как полиция ушла, заведующий закрыл дверь, вздохнул и начал его отчитывать:
— Скажи мне, после прошлого раза ты так и не понял, что это за люди?
Предметы для обработки раны были один за другим убраны со стола, инструменты со звоном ударялись о поднос, а тот, кто шумел, оставался невозмутимым и совершенно спокойным.
— Понял, конечно. Разве перед операцией не была подписана бумага?
Увидев его невозмутимый вид, заведующий внезапно разозлился — на то, что он не принимал ситуацию всерьез и на его бесстрашие. Он пошел за Шэнь Шиянем, поучая его:
— Только не говори мне, что ты не видел проблемы. А раз видел, как ты осмелился его оперировать? Конфликты с врачами — это что, пустяк? Полагаешься на свое мастерство и смелость и лезешь в ловушку, да? Ты спроси, найдется ли во всей больнице еще хоть один человек, который взялся бы за такую операцию!
Шэнь Шиянь молчал, позволяя этому потоку упреков обрушиваться на свою голову. Он налил Мэн Синьтану стакан теплой воды и даже спросил, не слишком ли она горячая или холодная, как будто это не его сейчас ругали и отчитывали.
В этот момент в дверь кабинета постучали. Два легких стука, прозвучавших крайне робко.
Услышав «Войдите», дверь осторожно приоткрыли прерывистым движением, оставив узкую щель, в которую едва можно было протиснуться.
В кабинет вошла женщина средних лет, ее ввалившиеся глаза были красными и опухшими, а сама она была настолько худой, что казалось, будто кожа отделилась от костей. Ее рука, сжимающая дверную ручку, слегка дрожала. Увидев Шэнь Шияня, она вдруг еще больше разволновалась и, пошатываясь, подошла к нему.
Мэн Синьтан ее узнал: именно она пыталась остановить скандалистов.
Прежде чем все успели среагировать, раздался глухой звук — женщина упала на колени.
— Доктор Шэнь... простите... я правда не знала... — Сквозь рыдания слова женщины звучали прерывисто, отчего заведующий нахмурился. — Я не знала, что мой младший брат и его жена подменили лекарство... они... простите, доктор Шэнь...
Пришедший в себя Шэнь Шиянь поспешно наклонился, чтобы помочь ей подняться, но, вероятно, из-за горя и растерянности, тело этой иссохшей женщины казалось неимоверно тяжелым, и он никак не мог ее поднять. Стоявший рядом Мэн Синьтан помог ему, и они вместе усадили женщину на стул. Шэнь Шиянь бросил взгляд на руку Мэн Синьтана, подтолкнул его и велел сесть и не напрягаться.
Заведующий принес женщине стакан воды и стал ее успокаивать, чтобы она не волновалась и говорила медленнее.
— Я слышала от полиции, что за скандалы в больнице могут посадить в тюрьму... Доктор Шэнь, они поняли, что были неправы... не могли бы вы не подавать на них в суд... Я правда не знала, что они подменили лекарство... Я... я...
Она долго повторяла «я», но так и не смогла продолжить, и ее слова превратились в горестные рыдания. После этого женщина не смогла произнести ни одной связной фразы, даже слов мольбы больше не было. Наверное, когда причин для слез слишком много, уже не знаешь, о чем говорить и плакать.
Шэнь Шиянь молча выдерживал этот умоляющий взгляд. Постепенно плач женщины в его ушах изменил тональность, превратившись в холодный, протяжный звук, возвестивший сегодня о смерти на операционном столе.
В кабинете воцарилась тишина. Сюй Яньу, о чем-то задумавшись, с мрачным выражением лица смотрел на рыдающую до разрыва сердца женщину. Заведующий тоже замолчал. Его взгляд долго блуждал между Шэнь Шиянем и женщиной, и в конце концов он отвернулся, издав лишь вздох безысходности.
Когда дрожащая спина женщины исчезла в коридоре, Шэнь Шиянь вернулся в кабинет, закрыл дверь и сказал заведующему, который с серьезным видом смотрел в окно:
— Скажите, когда она умоляла меня спасти ее отца, мог ли я не спасти?
Шэнь Шиянь, проходя мимо сидевшего в углу Сюй Яньу, поднял руку, чтобы погладить его по голове. Тот на мгновение замер, а потом уклонился. Увидев это, Шэнь Шиянь положил руку ему на голову и несколько раз взъерошил волосы.
— Заведующий, мое дежурство закончено. Мой друг и брат еще не ели, так что я здесь больше не задержусь. Я знаю, что это дело так быстро не закончится, не волнуйтесь, я морально готов.
— Ты... — Заведующий хотел что-то сказать, но осекся, обдумывая слова, а затем продолжил: — Спасать людей — это правильно. Но скажу крамольную вещь: умереть на больничной койке и умереть на операционном столе — это огромная разница. Ты взял его на операционный стол, и неважно, что сделали родственники, они всегда смогут тебя в это втянуть. Им достаточно одной фразы: пациент умер у тебя на операционном столе.
Пока заведующий говорил, Шэнь Шиянь уже снял свой белый халат. Мэн Синьтан видел, как он повесил его на вешалку у двери, тщательно расправив манжеты и воротник.
— Я не знаю, хотели ли родственники, чтобы он жил, но я знаю, что сам пациент хотел жить, а я был его лечащим врачом. — Шэнь Шиянь снял очки и надавил на точку цзин-мин [1]. Мэн Синьтан тоже носил очки, поэтому знал, что так делают, когда человек предельно устал и измотан. — К тому же, я и так несу ответственность за это дело и не собираюсь от нее уклоняться. Я взялся его оперировать, потому что видел возможность его спасти. Это решение я принял, основываясь на его текущем физическом состоянии. Независимо от причин, которые привели к такому состоянию, я глубоко сожалею, что не смог его спасти, и что это привело к смерти. Буду нести за это ответственность.
[1] 睛明 (jīngmíng) — акупунктурная точка цзин-мин. «Цзин» — «глаза», «мин» — «просветление». Расположена у внутреннего угла глаза, используется при лечении различных глазных болезней, то есть способствует «просветлению глаз».
Рука Мэн Синьтана невольно сжалась сильнее, отчего рана на предплечье заболела.
Сюй Яньу, до этого сидевший тихо, резко вскочил. Движение было таким громким, что все в комнате вздрогнули. Шэнь Шиянь, словно ожидая этого, громко окликнул его, когда тот уже собирался выбежать за дверь.
Сюй Яньу замер у двери, стоя спиной к остальным.
Мэн Синьтан смотрел на его спину и никак не мог связать этого разъяренного юношу с тем ленивым владельцем музыкального магазина, которого он видел раньше.
— Мой друг и брат еще не ели. Заведующий, я пойду, присмотрите здесь за всем, пожалуйста.
Поскольку Мэн Синьтан приехал на машине, но повредил руку, за руль пришлось сесть Шэнь Шияню. Мэн Синьтан, держа ключи от машины, спросил у него:
— Ты умеешь водить?
За все это время он, кажется, ни разу не видел, чтобы Шэнь Шиянь водил машину.
— Конечно, просто у меня нет машины, поэтому я редко сажусь за руль. Но иногда подвожу выпивших друзей, — с улыбкой сказал Шэнь Шиянь.
— Давай я поведу, — внезапно вмешался до этого молчавший Сюй Яньу.
Шэнь Шиянь бросил на него взгляд и сказал:
— Забудь.
С таким настроением Сюй Яньу, он даже не был уверен, сможет ли успокоить его в течение вечера.
Сев в машину, Шэнь Шиянь почувствовал оставшийся в салоне запах китайских трав. Он повернул голову к Мэн Синьтану и сказал:
— Жаль лекарство.
Перед уходом он в поисках обошел весь пятый этаж, но так и не нашел. Вероятно, его уже выбросила уборщица. Было очень жаль, ведь Мэн Синьтан приготовил его собственноручно.
Мэн Синьтан потянул ремень безопасности, но из-за травмированной руки ему было неудобно его застегивать. Шэнь Шиянь слегка наклонился и помог ему.
— Я не буду есть, отвезите меня в консерваторию, — внезапно произнес сидевший сзади Сюй Яньу.
Услышав это, Шэнь Шиянь и Мэн Синьтан посмотрели в зеркало заднего вида. Сюй Яньу откинулся на сиденье, не отрывая взгляда от окна.
— Будь умницей, сначала поешь.
— Нет. — Тон Сюй Яньу был не слишком вежливым. Он поерзал и сел ровнее. — Не могу есть. Шисюн, отвези меня в консерваторию.
Шэнь Шиянь больше ничего не сказал и завел машину.
Подъезжая к консерватории, Шэнь Шиянь спросил:
— Сколько билетов ты мне дал?
Ответа не последовало. Шэнь Шиянь снова окликнул Сюй Яньу и повторил вопрос.
— Два.
— Понятно.
На самом деле, Шэнь Шиянь хотел кое-что сказать Сюй Яньу. Например, что сегодня не стоило драться, если завтра выступление. Ведь руки музыканта — самое ценное, и хорошо, что сегодня он не поранился, иначе это было бы серьезно. Еще он хотел сказать, что произошедшее сегодня — просто случайность, и не нужно надумывать лишнего. Но он ничего не сказал, потому что понимал, что не сможет утешить Сюй Яньу. Чтобы его успокоить, пришлось бы неизбежно коснуться прошлого, а это неминуемо затронуло бы их давние разногласия.
Шэнь Шиянь незаметно нахмурился и от досады слегка прикусил нижнюю губу. Мэн Синьтан, заметив это, взглядом спросил его, что случилось.
— У тебя завтра есть время? У Яньу выпускной концерт.
— Завтра?
Мэн Синьтан на мгновение задумался и кивнул.
— Есть.
Машина подъехала к главным воротам консерватории. Шэнь Шиянь припарковался у обочины, но Сюй Яньу не двигался. Шэнь Шиянь все понял. Он молча заглушил двигатель, мысленно признав, что неизбежное все же настало.
— Ты не можешь перестать быть врачом?
Вопрос прозвучал слишком резко. Мэн Синьтан склонил голову набок и посмотрел на сидящего рядом Шэнь Шияня.
Шэнь Шиянь вздохнул про себя: «Опять этот вопрос».
— Не могу, — ответил он.
Сюй Яньу яростно прикусил губу, его глаза были широко раскрыты, словно он изо всех сил что-то сдерживал.
— Сегодняшняя ситуация — это действительно исключительный случай...
— Какой еще исключительный случай? — Не успел Шэнь Шиянь договорить, как Сюй Яньу громко перебил его. — Одного раза недостаточно?!
Зачастую объяснения — это лишь бензин, который подливают в уже бушующее пламя.
Шэнь Шиянь не помнил, в который раз они из-за этого ссорятся. И в очередной раз он не знал, как объяснить Сюй Яньу, что конфликт с врачом — это не то же самое, что отношения между врачом и пациентом, и тем более не знал, как убедить его в том, что ему не грозит опасность. Из-за душевной боли и понимания он не хотел бередить рану, которая не заживала уже столько лет. Он мог лишь, как и прежде, молча слушать гневные слова Сюй Яньу.
— Ты не считаешь, что случилось что-то серьезное? А если бы сегодня нож был не у одного человека, а у целой толпы? Если бы их ножи были длиннее, что тогда? Как ты думаешь, многие бы остались целыми и невредимыми? Сколько бы смогло выжить?
Мэн Синьтан молча слушал и даже различил в его голосе всхлипы.
Только когда сзади послышался шорох передвигаемого рюкзака, Шэнь Шиянь заговорил.
— Если ты беспокоишься из-за сегодняшнего случая, я тебе обещаю, что даже если такая ситуация повторится, я не допущу, чтобы моей жизни угрожала опасность.
Сзади воцарилась пугающая тишина. Затем дверь распахнулась, и Сюй Яньу вышел из машины.
Кто-то поверит такому обещанию, а кто-то не поверит до конца жизни.
Сюй Яньу оперся на дверь машины и медленно произнес:
— Я в жизни больше не пойду в больницу.
Дверь с грохотом захлопнулась с такой силой, что, казалось, остатки разреженного воздуха в машине вот-вот разобьются вдребезги.
Шэнь Шиянь на мгновение замер, потом сложил руки на руле и уронил на них голову.
Никто не может ничего гарантировать в случае непредвиденных обстоятельств.