Глава 22
Шэнь Шиянь, похоже, тоже плохо спал. Когда Мэн Синьтан проснулся утром, то увидел, что тот, с огромными темными кругами под глазами, возится в саду с двумя цветочными горшками.
— Ты сегодня так рано? — Мэн Синьтан протер и надел очки.
— Всю ночь не спал.
— Не спал?
Шэнь Шиянь насыпал последнюю горсть земли и постучал маленькой лопаткой о землю, стряхивая налипший грунт. Он взглянул на него и с улыбкой сказал:
— Столько лет был один, наверное, немного разволновался.
Мэн Синьтан не смог сдержать смеха. Он думал, что только он один не умеет скрывать свои чувства, а оказалось, что вчера в своих комнатах оба тайком мучились от бессонницы.
— Знал бы, всю ночь с тобой проболтали. — Сказав это, он подошел и присел на корточки рядом с Шэнь Шиянем, помогая ему поставить горшки с цветами на прежнее место. Только тогда он заметил, что сегодня в саду цветов было больше, чем обычно. Он помнил, что эти два горшка раньше стояли на самом краю, а теперь справа от них появилось множество ярких красок.
— Ты их из оранжереи вынес? — спросил Мэн Синьтан, указывая на цветы, которых раньше в саду не было.
— Угу, — кивнул Шэнь Шиянь. — Хотел вечером взять букет на выступление Яньу, но вчера написал ему, мы немного поболтали, и я почувствовал, что сегодняшняя задача будет не из легких. Поэтому я решил поехать к нему прямо сейчас и заодно захватить ему завтрак, чтобы немного успокоить.
Шэнь Шиянь принес Мэн Синьтану зубную щетку и стакан. В сыхэюане [1] был квадратный умывальник. Они набрали воды и, присев на корточки, стали во дворе чистить зубы, пока рядом из радиоприемника доносились звуки традиционной оперы. Сначала Шэнь Шиянь не придал этому значения, но когда они начали полоскать рот и звуки смешались, он вдруг понял, что давно не слышал звука совместного полоскания. Обычно во дворе он чистил зубы один и, выплюнув воду, иногда от скуки издавал протяжный звук в пустоту, получая в ответ щебет птиц.
[1] Сыхэюань (四合院, sìhéyuàn, букв. «четыре с общим двором») — тип традиционной китайской застройки, при которой четыре здания помещаются фасадами внутрь по сторонам прямоугольного двора. По такому типу в Китае строились усадьбы, дворцы, храмы, монастыри и т. д. Обычно здания размещаются вдоль осей север-юг и запад-восток.
— Сначала сходим позавтракать в соседний хутун [2], а потом я вернусь заниматься цветами. А ты? Если у тебя есть дела, после завтрака можешь идти.
[2] Хутун (胡同, hútòng) — тип средневековой китайской городской застройки, околоток. В городах старого Китая группы домов, расставленных по принципу сыхэюань, строились одна возле другой, образуя узкую улицу или аллею. Такие улочки или группы домов и называли хутунами.
Мэн Синьтан шел рядом с Шэнь Шиянем. Услышав эти слова, он поднял бровь, серьезно посмотрел на него и сказал:
— Конечно, у меня нет дел. Я составлю тебе компанию.
Идя по хутуну, они то и дело слышали, как пенсионеры дразнят птиц или играют в шахматы. Мэн Синьтан жил в многоэтажном доме и никогда не испытывал ничего подобного. Он с любопытством оглядывался и прислушивался, вспоминая, как впервые увидел Шэнь Шияня — тот был в компании таких же пенсионеров. Вообще, тогда ему это показалось удивительным: несмотря на огромную разницу в возрасте, Шэнь Шиянь совершенно не выглядел чужим в их компании, а скорее походил на старого друга.
— Когда я впервые тебя увидел в том переулке, ты исполнял арии из оперы вместе с пенсионерами. — Мэн Синьтан повернулся к нему и спросил: — Почему тебе нравится проводить с ними время?
Шэнь Шиянь задумался.
— Просто мне с ними комфортно. На самом деле, они забавные и много чего знают. В конце концов, они прожили намного больше нас, и у них такое отношение к жизни, которого нам не постичь.
Говоря это, Шэнь Шиянь заложил руки за спину, приняв по-стариковски серьезный вид, который в сочетании с его тоном и очками в золотой оправе лишь добавлял ему интеллигентности. Мэн Синьтан отстал на полшага и некоторое время внимательно его разглядывал.
Завтрак в месте, куда привел его Шэнь Шиянь, был особенным. Он заказал соленое соевое молоко и рисовые шарики с мясной подливой — Мэн Синьтан никогда такого не ел. Соевое молоко, немного напоминающее пудинг из тофу, было посыпано кусочками ютяо и водорослями, что придавало ему солоноватый вкус. Съев все, Мэн Синьтан почувствовал, что этот завтрак был невероятно приятным и душевным.
Опасаясь, что еда, приготовленная заранее, остынет и станет невкусной, Шэнь Шиянь сказал хозяину, что заберет свой заказ чуть позже.
По дороге домой они проходили мимо цветочного магазина, и Шэнь Шиянь потянул Мэн Синьтана за собой внутрь. Хозяйка магазина была интеллигентной женщиной. Увидев вошедшего Шэнь Шияня, она тут же с улыбкой тихо поздоровалась, но когда заметила следовавшего за ним Мэн Синьтана, в ее глазах мелькнуло легкое удивление. Ее взгляд скользнул с одного на другого, и в итоге улыбка стала шире. Она развернулась и прошла за стеллаж с цветами.
— Вечером вернусь поздно, поэтому пришел купить цветы заранее. — Взгляд Шэнь Шияня упал на букет слева. — О, ты привезла циннии?
— Даже если и привезла, сегодня ты их не возьмешь, — из-за стеллажа со смехом донесся голос женщины. Вскоре она вышла, держа в руках два цветка. — Лилии. Одна — для тетушки, вторая — для тебя.
В этот момент Мэн Синьтан искренне восхитился таким созданием, как человек — настолько проницательным и всемогущим.
Шэнь Шиянь же был совершенно спокоен. Он усмехнулся и, взяв оба цветка, сказал:
— Значит, мне можно заплатить только за один?
Женщина улыбнулась, не обратив на его слова внимания, и, сделав шаг в сторону, протянула Мэн Синьтану руку:
— Я Чжэн Сивэй. Рада познакомиться.
Мэн Синьтан слегка поклонился и виновато произнес:
— Здравствуйте, я Мэн Синьтан. Прошу прощения, что позволил даме заговорить первой.
Из-за этих слов Чжэн Сивэй еще раз окинула взглядом стоявшего перед ней мужчину, а затем, повернув голову, увидела, как Шэнь Шиянь смотрит на нее с улыбкой.
Вернувшись домой, Мэн Синьтан увидел, как Шэнь Шиянь достал ножницы, наискосок подрезал стебель цветка и поставил его в маленькую фарфоровую вазочку на подоконнике. Сегодня там стало на один цветок больше.
Мэн Синьтан долго смотрел на вазочку, размышляя, осуществима ли его задумка и понравится ли она Шэнь Шияню. Когда он очнулся от мыслей, то обнаружил, что Шэнь Шиянь, щелкая ножницами, уже срезает цветы в горшках.
Среди его знакомых тоже были любители цветов, но, кажется, они не терпели, когда кто-то портил их растения. Например, мать Вэй Цимина. Он помнил, как однажды Вэй Цимин срезал пару цветков, чтобы порадовать какую-то девочку, и в итоге мать заставила его написать раскаяние на тысячу иероглифов, без списывания и с искренними чувствами. Вэй Цимин был из тех, кто и сочинение на полстраницы осилить не мог. Он потратил на это три дня и все это время не мог попасть домой.
— Тебе не жалко срезать цветы, которые ты сам вырастил?
Ножницы в руках Шэнь Шияня двигались ловко и аккуратно: один срез — один стебель, при этом он почти не задевал соседние цветы.
— Совсем не жалко. Если есть цветы, которые можно сорвать, — срывай. Если их срéзать и подарить достойному человеку, это не будет напрасной тратой. — Шэнь Шиянь поправил оправу и остановился. — К тому же, откуда нам знать, о чем думает цветок? Возможно, он хочет цвести до самого увядания, но не исключено, что он хочет, чтобы его увидели в момент наивысшей красоты.
Шэнь Шиянь повернул голову к Мэн Синьтану:
— По крайней мере, я так считаю. Мне раньше говорили, что по-настоящему так цветы не любят. На самом деле я их очень люблю, просто, возможно, моя любовь не совсем стандартна.
Мэн Синьтан помолчал, а потом кивнул:
— Конечно, ты любишь их по-настоящему.
Как может не любить по-настоящему тот, кто, будучи пьяным, просыпается от шума дождя, вспоминает, что цветы мокнут, и, несмотря на ливень, бросается их спасать?!
Шэнь Шиянь срéзал действительно очень много цветов. Когда Мэн Синьтан снова посмотрел в ту сторону, ему показалось, что там даже стало как-то пусто. Но Шэнь Шиянь и не думал останавливаться — перейдя на другую сторону, он продолжил.
Мэн Синьтан окинул взглядом срезанные цветы, потер нос и спросил:
— Насколько большой букет ты собираешься собрать?
Шэнь Шиянь ответил с небольшой задержкой:
— Нужно же проявить искренность.
Наконец, срезав достаточное, по его мнению, количество цветов, он отложил ножницы, подошел к столу, установленному во дворе, и принялся подрезать каждый цветок. Мэн Синьтан стоял рядом и наблюдал, как его ловкие пальцы постепенно превращают эти цветы в нечто прекрасное.
— Я пойду поищу ленту, — сказал Шэнь Шиянь и вошел в дом, но вскоре вернулся с пустыми руками.
— Что такое?
— Лента закончилась, — сказал Шэнь Шиянь. — Я забыл. Надо было купить у Сивэй, когда мы были в магазине.
— Я схожу куплю, — тут же предложил Мэн Синьтан. — Какая нужна?
— Та, серебристо-белая. Или можешь просто сказать Сивэй, что это для меня. Ах, да, — с улыбкой добавил Шэнь Шиянь, — платить не нужно, у меня годовой абонемент.
Мэн Синьтан засмеялся и ответил:
— Хорошо.
В цветочном магазине Чжэн Сивэй увидела, что он вернулся, и, встав, спросила, что ему нужно. Мэн Синьтан рассказал все как есть. Чжэн Сивэй слегка нахмурилась и, казалось, с некоторым недоумением пробормотала:
— Почему она так быстро закончилась?
Вчера, убираясь в магазине, она подумала, что Шэнь Шиянь только что забрал большую упаковку лент, и новая ему понадобится нескоро, поэтому убрала ленту, которую в основном использовал только он, в самый верхний шкафчик. Она уже собиралась принести стремянку, как вдруг услышала голос:
— Давайте я.
Уточнив, где они лежат, Мэн Синьтан помог ей поставить стремянку и даже покачал ее, проверяя устойчивость.
Чжэн Сивэй поднялась на три ступеньки и открыла дверцу шкафчика. Ленты лежали в глубине, ей было лень подниматься еще на одну ступеньку, поэтому она привстала на цыпочки.
— Осторожнее, не становитесь на цыпочки.
Чжэн Сивэй на мгновение замерла и посмотрела вниз. Мэн Синьтан встретился с ней взглядом и тихо объяснил:
— Становиться на цыпочки на стремянке очень опасно, моя младшая сестра однажды так упала. Если не достаете, я помогу, просто скажите, где они.
Чжэн Сивэй моргнула, произнесла: «О» и тут же торопливо добавила:
— Все в порядке, я просто поленилась.
Сказав это, она быстро поднялась еще на одну ступеньку. На самом деле стремянка была устойчивой, и ступеньки не были узкими.
Открывая большую упаковку, Чжэн Сивэй внезапно остановилась. Она украдкой взглянула на мужчину внизу, который все это время обеими руками держал стремянку, потом на ленты в своих руках и поняла, в чем дело. Она скривила губы и подумала: «Ах, этот Шэнь Шиянь». Затем она вытащила из упаковки одну ленту, а остальные убрала обратно.
Получив всего одну ленту, Мэн Синьтан был несколько удивлен, гадая, не закончился ли годовой абонемент Шэнь Шияня. Поразмыслив, он сказал:
— Если есть еще, не могли бы вы дать несколько? Я боюсь, что когда они понадобятся ему в следующий раз, их снова не будет, и придется опять приходить.
Но Чжэн Сивэй лишь махнула рукой:
— Осталась только одна. Когда привезут в следующий раз, тогда и отдам ему.
Хотя это и показалось ему странным, Мэн Синьтан больше ничего не сказал. Он вежливо поблагодарил, попрощался и уже дошел до двери, когда Чжэн Сивэй его окликнула:
— Господин Мэн.
Мэн Синьтан обернулся.
— Хотя это прозвучит банально и, возможно, даже немного назойливо, но я все равно должна это сказать. — Чжэн Сивэй скрестила руки на груди и мягко улыбнулась. — Нашему доктору Шэню было очень нелегко, вы должны его сильно любить. Хорошо, если вы состаритесь вместе, но даже если нет, ни в коем случае не обманывайте его доверия.
— Я не обману его доверия, — быстро ответил Мэн Синьтан. Он не понимал, почему Чжэн Сивэй это сказала, но слово «обмануть», даже с отрицанием, ему совсем не хотелось применять к их отношениям. — Будьте уверены, я буду относиться к нему как можно лучше.
Даже когда Мэн Синьтан уже ушел, Чжэн Сивэй все еще стояла у входа в магазин и смотрела ему вслед. Она не знала, как описать свои чувства в этот момент, но, вспомнив выражение лица Шэнь Шияня, когда он утром привел Мэн Синьтана в магазин, ей вдруг захотелось заплакать. Спустя столько лет она наконец-то могла поблагодарить небеса за Шэнь Шияня.
Возвращаясь с единственной лентой в руке, Мэн Синьтан всю дорогу думал, что здесь что-то не так. Но, возможно, будучи вовлеченным в ситуацию, он направил свои размышления не туда, гадая, что же не так с Чжэн Сивэй. Так было до тех пор, пока он не открыл калитку во двор и не утонул в неповторимом аромате.
Без оберточной бумаги, по форме букет немного напоминал свадебный, но был гораздо больше. Цветов в нем было не счесть, но это не выглядело безвкусно.
— Это мой первый букет для тебя и первый подарок. Я выбрал самые красивые цветы, все четыре времени года. Господин Мэн, прошу, примите.
Никто не понимал романтику лучше, чем Шэнь Шиянь.
Серебристо-белая лента, обвивавшая букет, взметнулась от дуновения ветра и коснулась поднятой руки Мэн Синьтана.
Один букет цветов затмил горы, реки и мириады звезд на небе.