Встреча.
(Настоящее Николь 35 глава) Зачем?! Зачем?!
Почему я так поступила? Почему не остановилась? Почему не попыталась спасти нас обоих?
Боже, что я натворила...
Мои плечи сотрясаются от беззвучных рыданий. В груди жжет, словно мне вырвали сердце. Воздуха не хватает, в голове пульсирует одна и та же мысль: "Зачем? Зачем? Зачем?"
-Я полностью узнал Николь, что с тобой было. У тебя правда не было выбора.
Я слышу его голос. Слышу, но не воспринимаю. Он знает. Он знает всё. Он знает о моей жизни, о моей зависимости, о Гарете, о кокаине, о Кристиане.
-И ты пожертвовала собой зачем?
Он спрашивает. Спрашивает то, на что у меня нет ответа.
-Не спрашивай меня!
Я срываюсь на крик, затыкая уши руками. Я не хочу слышать. Я не хочу отвечать.
Я не знаю... Почему я не хотела спасти нас 2?..
Я не знаю! Не знаю! Не знаю!
Истерика захлестывает меня с головой. Я катаюсь по полу, бьюсь головой о стену. Хочу, чтобы все это закончилось. Хочу проснуться и понять, что это был всего лишь страшный сон.
Но это не сон. Это реальность. Моя реальность. И я живу в ней. Я живу с этим. Я живу с виной, с болью, со страхом.
Я сломлена. Я уничтожена. Я заслуживаю этого."Эй! Николь, поднимись."
Я слышу его голос, но не хочу видеть его лицо. Не хочу, чтобы он видел меня такой.
"Не трогай меня! Вообще никто не трогайте меня!" - кричу я, отталкивая его руку.
"Николь!"
"Что?!!" - срываюсь я, захлебываясь в слезах.
Он подходит ближе, садится рядом со мной на пол.
"Прости и меня..." - говорит он тихо, искренне. "Я теперь не такой, как был раньше... Прости..."
Его слова проникают в самое сердце. Я поднимаю на него глаза, и вижу в них боль, раскаяние и... любовь.
И я начинаю плакать. Плакать навзрыд, безудержно, как ребенок, потерявшийся в толпе.
Он обнимает меня крепко, прижимает к себе, гладит по голове.
"Тихо, тихо, все хорошо..." - шепчет он, пытаясь успокоить меня. "Я здесь. Я рядом. Все будет хорошо..."
Но я знаю, что ничего уже не будет хорошо. Все сломано. Все разрушено.
Он продолжает обнимать меня, гладить по голове, шептать успокаивающие слова. И постепенно, истерика отступает. Боль немного притупляется. Я чувствую его тепло, его поддержку, его любовь.
И на мгновение мне кажется, что все не так уж и плохо.Его слова - как эхо в пустой комнате. "Лечиться... начать с начала..." Легко сказать. Я не смогу. Просто не смогу. Как объяснить ему, что дело не в нем, не в наркотиках, не в "мы оба виноваты"? Дело во мне. Я сломана.
Поднимаю глаза. Господи, как же тяжело это делать. Смотрю в его глаза, и вижу там надежду, раскаяние... и еще что-то. Что-то, что я больше не заслуживаю. В моих глазах, наверное, только пустота. И отчаяние.
"Но..." - выдыхаю, и голос дрожит, предательски ломается. Слезы подступают, обжигают веки. Не могу их сдержать. Они катятся по щекам, соленые и горькие, как вся моя жизнь. Закрываю лицо руками, пытаюсь заглушить всхлипы, но они все равно вырываются наружу.
Он обнимает меня. Крепко-крепко. Чувствую его тепло, его запах... и это причиняет еще больше боли. Он гладит мои волосы, шепчет что-то успокаивающее, но слова тонут в моей голове, не находя отклика. Кажется, что я разваливаюсь на части прямо у него в руках. И мне страшно. Страшно, что он почувствует, насколько я сломана.
Прошло 3 месяца
Уже как месяц я живу у Кристиана. Как соседка. Он выделил мне комнату, и тут я провожу почти все время. И да, мне пришлось уволиться с клуба. Точнее, Кристиан настоял, чтобы я была дома месяцев пять хотя бы, а потом могла выйти опять. Только не в клуб, а куда-то еще.
"Николь."
"О Кристиан, что такое?" - отзываюсь я, стараясь звучать как можно более равнодушно.
"Помнишь, я тебе рассказывал про бал Затмение?"
"Да, помню," - отвечаю, стараясь не выдать волнения, хотя в груди что-то неприятно сжимается.
"Вообщем... ты пойдешь со мной туда."
"Туда? Но..." - я осекаюсь. Сама мысль о таком мероприятии вызывает во мне панику.
"Не волнуйся, я закажу из бутиков много одежды, ты выберешь, что хочешь," - говорит он, словно это решит все мои проблемы.
"Но я раньше не была в таких местах..." - шепчу я, чувствуя, как страх сковывает движения.
Его взгляд становится серьезным. "Ты не хочешь идти?"
Я опускаю глаза. Не хочу. Мне страшно. Но я вижу, как он старается, как надеется, что я сделаю шаг навстречу нормальной жизни. Я не могу его подвести.
Поднимаю голову и смотрю ему в глаза. "Нет. Я пойду."Целый день я провела, как в тумане. У меня болела голова, словно кто-то забил в нее гвозди. Кристиан уговаривал поесть хоть что-то, но я отказывалась.
"Почему?" - спрашивает он, и в его голосе звучит искренняя обеспокоенность.
"Честно говоря, я сама не знаю," - шепчу я в ответ, ощущая, как ком подступает к горлу.
"Может, всё же поешь?" - снова спрашивает Кристиан. - "Ты правда ничего не ела, Ника."
"Я не хочу," - тихо говорю я, отворачиваясь.
"Почему?"
"Просто не хочу," - отвечаю, чувствуя себя маленькой и беспомощной.
"Тебя что-то тревожит, да?" - он садится рядом со мной на кровать, и я не могу не отвести взгляд. Его глаза полны сочувствия.
"Не знаю," - качаю головой. - "Я не знаю, как объяснить... Просто голова часто болит."
"Может, всё же хотя бы чай попьешь?"
"Чай?" - переспрашиваю я, удивляясь его настойчивости.
"Да, и можешь фильм посмотреть. Расслабишься немного."
"А Уильям, как же?"
"Я ему позвонил и сказал, что не смогу сегодня," - отвечает он просто. - "Потому что тебе не хорошо, Николь."
Он нежно гладит меня по волосам, медленно и успокаивающе. Его прикосновение такое теплое и заботливое, что слезы сами собой наворачиваются на глаза. Его пальцы аккуратно перебирают мои пряди, словно пытаясь разогнать весь мрак, скопившийся в моей голове. Это прикосновение - словно луч света в этой беспросветной тьме, в которой я живу. "Может, посмотрим фильм?" - предлагаю я, стараясь придать голосу бодрости. Нужно хоть как-то отвлечься от этих мыслей.
"Какой фильм ты хочешь посмотреть?" - спрашивает Кристиан, подходя ближе.
"Ммм... "Крик"?" - выпаливаю я первое, что пришло в голову.
Кристиан удивленно приподнимает бровь. "Крик? Неожиданно."
"Ну, я давно его не пересматривала," - оправдываюсь я, стараясь звучать убедительно. - "Как тебе идея?"
"Хорошо, давай тогда его," - соглашается он, и я облегченно вздыхаю.
"Я хочу посмотреть 1, 2, 3 части сегодня. За один присест," - добавляю я, с вызовом глядя на него. Ну же, развлеки меня, забудь о том, что со мной что-то не так.
"Хорошо," - улыбается Кристиан, понимая, что я пытаюсь убежать от реальности. Он направляется к мини-бару, берёт бутылку, сок и начинает готовить коктейли.Он ловко достает бутылку джина, несколько банок сока и лед. Берет высокий бокал и наполняет его льдом доверху. Затем щедро наливает джин, стараясь не пролить ни капли.
Добавляет ананасовый сок, смешивая его с джином до светло-желтого оттенка. Берет дольку лайма, надрезает её и украшает край бокала.
Затем повторяет все действия, готовя второй коктейль. Закончив, он берет оба бокала и возвращается ко мне с широкой улыбкой. В его глазах играет огонек, словно он тоже рад возможности провести этот вечер вместе, забыв обо всех заботах.
Кристиан ловко управляется с пультом, включая телевизор и выбирая первый фильм "Крик". Экран оживает, и знакомая заставка заполняет комнату жутким предвкушением.
"Готова?" - спрашивает Кристиан с улыбкой, протягивая мне один из коктейлей.
"Всегда готова," - отвечаю я, беря бокал и делая большой глоток. Джин приятно обжигает горло, ненадолго отвлекая от тревожных мыслей.
Фильм начинается, и мы погружаемся в мир Вудсборо, где маньяк в маске "Призрачного лица" терроризирует подростков.
Когда на экране появляется первая жертва, мы невольно вздрагиваем.
"Ну и жуть!" - восклицаю я, прикрывая глаза рукой.
"Да ладно тебе, ты же знаешь, что дальше будет," - поддразнивает Кристиан.
В течение всего фильма мы комментируем происходящее на экране, делимся своими впечатлениями и смеемся над нелепостями.
"Как они вообще могут так тупить?" - возмущаюсь я, когда герои делают очевидные ошибки.
"Ну, это же подростки в фильме ужасов, у них нет мозгов," - шутит Кристиан.
Когда на экране появляется Нив Кэмпбелл в роли Сидни Прескотт, мы замолкаем, с интересом следя за ее борьбой с маньяком.
"Она такая сильная," - говорю я, восхищаясь ее стойкостью.
"Да, Сидни - настоящий герой," - соглашается Кристиан.
Фильм заканчивается, и мы переходим ко второй части. В течение всего вечера мы смотрим "Крик 2" и "Крик 3", погружаясь в атмосферу ужаса и саспенса. Мы обсуждаем сюжет, актеров, режиссуру и то, как "Крик" повлиял на жанр фильмов ужасов.
Этот вечер - словно глоток свежего воздуха. Забыв о своих проблемах, я смогла расслабиться и насладиться обществом Кристиана.Прошло 2 недели. 28 ноября 2025 года
Я целый день выбирала, что мне надеть. Честно говоря, я давно выбрала, какое именно платье я надену, но вчера я поняла, что это платье слишком пышное и мне надо что-то более скромное. И поэтому Кристиан заказал ещё много платьев. Сегодня утром курьеры привезли мне целую гору коробок из самых известных бутиков. Теперь моя комната напоминает примерочную дорогого магазина.
Я разглядываю первое платье - элегантное тёмно-синее бархатное платье от Armani. Простой силуэт, длинные рукава, скромный вырез - казалось бы, идеально подходит под мои критерии. Но что-то в нем отталкивает. Слишком строго, слишком чопорно. Откладываю его в сторону.
Следующее - серебристое платье-комбинация от Versace. Тонкие бретельки, струящаяся ткань, смелый разрез до бедра. Оно словно создано для того, чтобы соблазнять. Красиво, но не для меня. Я еще не готова к такому откровенному образу.
Взгляд падает на чёрное кружевное платье от Dolce & Gabbana. Оно словно соткано из ночи, из тайн и искушений. Корсетный верх подчеркивает фигуру, а кружевная юбка добавляет образу загадочности. Примеряю его. Оно сидит идеально, словно сшито специально для меня. Но... слишком предсказуемо? Слишком банально?
Наконец, я вижу его. В глубине коробки, завернутое в шелковую бумагу, лежит платье от Alexander McQueen. Изумрудно-зелёное платье в пол из плотного шелка. Простое, но элегантное. С закрытым декольте и длинными рукавами, но с высоким разрезом сбоку, приоткрывающим ногу. Оно словно скрывает тайну, намекает на то, что скрывается под скромным внешним видом.
Я надеваю его и смотрюсь в зеркало. Да, это оно! Оно подчеркивает цвет моих глаз, делает кожу светлее, а фигуру - изящнее. В нем есть что-то благородное и дерзкое одновременно. Скромность и соблазн. Именно то, что я искала. Alexander McQueen понимал женщин.
Улыбаюсь своему отражению. Сегодня вечером я буду блистать.
Кристиан, заходит в нашу комнату и приносит мне айс латте.
-чудесное платье Ника.
-спасибо.
Он ставит моё кофе на стол и также оставляет телефон.
-я буду тогда ждать тебя в гостиной.
-хорошо.
Он выходит из комнаты. В этот момент его телефон, оставленный на столе, начинает вибрировать. На экране всплывает уведомление: "Сегодня будет чертовская бойня".
"Бойня?" - думаю я, недоуменно хмурясь.
Неуверенно тянусь к телефону. Хочется прочитать сообщение, но тут же одергиваю себя. Личное пространство. Так нельзя, верно?
И тут приходит ещё одно сообщение: "А, да, я представлю тебе Элли. И да, ты был прав по поводу Элли".
"Элли?" - в голове вспыхивает вопрос.
"А хотя... Вряд ли это моя сестра.» Но надо узнать, что это за Элли и что вообще происходит. Эта "чертовская бойня" и эти загадочные сообщения не дают мне покоя.
Решительно беру флакон любимых духов и брызгаю на запястья и шею. Лёгкий, освежающий аромат немного успокаивает нервы. Подхожу к зеркалу и быстро наношу немного туши и блеска для губ. Нужно выглядеть естественно, но при этом собрано. После моего обморока я долго думала, как мне найти Элли.
Я искала её в социальных сетях , но не могла её найти.
Ещё я думала попросить Кристиана, что бы он помог мне найти её, но чаще всего мне было , как то неловко поэтому я сама искала информацию постепенно.
Я выхожу из комнаты, мои каблуки отстукивают нервный ритм по мраморному полу. Шаг за шагом, приближаясь к гостиной, где, как я знаю, он ждет. Каждый вздох дается с трудом, а сердце стучит так, словно пытается вырваться из груди. Нужно держать себя в руках. Нельзя показать ни капли страха. Он это почувствует и использует против меня.
Кристиан.
Он стоит, облокотившись о дверной косяк, его фирменная ухмылка кривит губы. Темные глаза скользят по мне, словно оценивая добычу.
"О, ты собралась. Тогда едем уже? Времени много," - его голос, как всегда, бархатный и обманчиво мягкий.
"Нет, сначала я хочу у тебя кое-что спросить," - отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
"Что?" - он приподнимает бровь.
"Могу узнать, про какую Элли вы говорили?"
Он замирает, и на мгновение его ухмылка исчезает.
"В смысле?" - в его голосе появляется настороженность.
"Не тупи, Кристиан," - огрызаюсь я, стараясь не поддаться его игре.
Я достаю его айфон из сумочки и протягиваю ему.
"Смотри, вы с Уильямом говорили про Элли. Что за Элли?"
Его взгляд становится ледяным.
"Ты ревнуешь?" - усмехается он, и я чуть не теряю самообладание.
"Нет, я просто хочу знать, что за Элли, Кристиан," - выдавливаю я сквозь зубы.
"Какая разница?"
"Ответь мне!" - повышаю я голос, не в силах больше сдерживаться.
"Просто девушка моего брата. Что за вопросы?" - он пожимает плечами, но я вижу, как напряжены его плечи.
"Ты мне про нее не говорил. Может, расскажешь?"
"Эй, ну что ты так злишься?" - он делает шаг ко мне, пытаясь сгладить ситуацию, но я не отступаю.
"Я не злюсь. Я просто хочу знать правду, Кристиан. А ты, как всегда, что-то скрываешь."
"Я не скрываю," - говорит он, его голос, кажется, вибрирует от сдерживаемого напряжения.
"Скрываешь! Тогда ответь мне!" - я почти кричу, не в силах больше держать в себе бурю эмоций.
"Эй, не кричи, Николь," - он делает шаг ко мне, словно к дикому зверю, готовому сорваться с цепи.
"Что значит не кричи?! Может, тогда ответишь?! Что ты мямлишь?!"
Он выдыхает. "Хорошо."
"Отвечай тогда!"
"Эта Элли... твоя сестра."
"Сестра..." - слово застревает у меня в горле, прежде чем вырваться наружу, как проклятие.
Не осознавая, что делаю, я даю ему пощечину со всей силы. Моя ладонь обжигает его щеку, а в глазах вспыхивает безумие.
"Как ты мог мне не сказать?! Ты знал! Знал, что я ищу ее! Знал!" - я ору, мой голос срывается на визг.
Я отталкиваю его, мои руки бьют по его груди, как ураган, обрушивающийся на скалу. Но этого недостаточно. Ничто не может утолить ту ярость, что кипит во мне.
Я поворачиваюсь и начинаю крушить все вокруг. Вазы летят в стены, осколки хрусталя разлетаются по комнате, словно звезды, падающие с небес. Я срываю картины со стен, бросаю их на пол, топчу ногами. Все, что попадается под руку, летит в полет ярости.
Я слышу, как Кристиан что-то говорит, но его слова тонут в оглушительном реве крови, бьющейся в моих висках. Мое тело охватывает дрожь, но я не могу остановиться. Не могу выплеснуть всю ту боль, ту ложь, ту ненависть, что копилась во мне годами.
Я хватаю со стола хрустальную вазу, подарок его матери , и со всей силы швыряю ее в камин. Ваза разлетается на тысячи осколков, а я продолжаю кричать, пока мой голос не срывается, превращаясь в хриплый шепот.
Я падаю на колени, окруженная обломками, и рыдаю. Мои плечи вздрагивают в такт рыданиям, а я чувствую, как меня переполняет отчаяние.
Я больше не могу. Кристиан подбегает и крепко обнимает меня. "Эй! Николь," - шепчет он на ухо, и я чувствую, как напряжение в моём теле начинает немного спадать. Его рука поднимается и начинает медленно гладить меня по голове, пальцы мягко скользят сквозь волосы. Это обычно меня успокаивает, но сейчас... сейчас всё только хуже.
"Прости, но я правда не мог тебе сейчас сказать это. Правда.." - говорит он, и меня будто окатывают ледяной водой. Что он имеет в виду?
Я отталкиваю его. "Уйди," - выплевываю я, голос дрожит от подступающих слёз.
Он замирает, рука так и остается висеть в воздухе. В его глазах столько вины и боли, что на секунду я даже чувствую укол сочувствия. "Прости, прости.." - тихо бормочет он, отступая назад. Я вижу, что он не знает, что сказать, как исправить то, что уже произошло. Господи, как же я хочу, чтобы он просто ушёл. Просто оставил меня в покое.Кристиан смотрит на меня с мольбой в глазах. "Я могу тебе объяснить," - говорит он, и я чувствую, как гнев и непонимание клубятся внутри меня.
"Объясни. Мне," - цежу сквозь зубы.
Он делает глубокий вдох. "Вообще, если кратко объяснять, то твоя сестра - девушка моего брата. Как ты поняла."
Мой мозг отказывается это воспринимать. "Как... как они познакомились?" - вырывается у меня, прежде чем успеваю подумать.
Он пожимает плечами, и этот жест меня раздражает ещё больше. "Я не знаю, но наверное, как обычные люди, где-то в кофе?"
"В кофе?" - переспрашиваю я, и в моем голосе слышится сарказм. "Они просто столкнулись с чашками и решили, что это судьба?"
Кристиан немного нервничает. "Может быть, спроси потом у них самих, ладно?"
"Хорошо," - соглашаюсь я, хотя у меня в голове уже роятся тысячи вопросов. Этого не может быть. Это просто какой-то безумный сон.
И тут, совершенно внезапно, Кристиан хватает меня за лицо обеими руками и целует. Он целует меня резко, сильно, вкладывая всю силу и отчаяние в этот поцелуй. Мои губы немеют от давления, а в голове лишь хаос. Это что вообще сейчас происходит? Все чувства - гнев, непонимание, боль - сливаются в один огромный, оглушающий ком. Я не могу оттолкнуть его, я просто стою, как парализованная, ощущая на себе всю силу его внезапного порыва.После слов "Хорошо", повисла тяжелая тишина, разрезаемая только моим учащенным дыханием. И тут Кристиан целует меня. Не нежно, не с мольбой, а жадно, отчаянно. Его руки сжимают мое лицо, как будто боятся отпустить. Это не тот Кристиан, которого я знаю, или, возможно, я никогда его и не знала.
Его губы грубо накрывают мои, требуя ответа. Сначала я сопротивляюсь, в голове все еще крутятся вопросы и обида, но постепенно отпускаю себя. В его поцелуе столько отчаяния, столько боли, что это заражает меня. Я начинаю отвечать, отдаваясь порыву, забывая обо всем, что только что произошло.
Наши языки сплетаются, и каждый поцелуй становится глубже, требовательнее. Он прижимает меня к себе так сильно, что я чувствую каждый изгиб его тела. Я чувствую его тепло, его дрожь, его потребность. И я, к своему стыду, тоже этого хочу.
Его руки скользят по моей спине, спускаясь все ниже, и в животе вспыхивает жар. Я знаю, куда это ведет, я знаю, что это неправильно, но сейчас мне все равно. Я хочу забыться, хочу почувствовать хоть что-то, кроме боли и растерянности.
Он отрывается от моих губ и начинает осыпать поцелуями мою шею, ключицы. Я стону, не в силах сдержать этот звук. Он шепчет мне что-то на ухо, но я не разбираю слов, тону в волне чувств, захлестнувших меня.
В голове вспыхивают обрывки мыслей: сестра, брат, ложь, предательство. Но они тут же тонут в огне желания, разгорающемся все сильнее. Я закрываю глаза и полностью отдаюсь этому моменту, этому безумию, этому... Кристиану.Дыхание становится все более прерывистым, а воздух вокруг словно сгущается, напитываясь электричеством нашего возбуждения. Кристиан отрывается от моей шеи, его глаза горят темным, необузданным пламенем. Он смотрит на меня так, словно я – все, что ему сейчас нужно. И, черт возьми, кажется, я чувствую то же самое.
Его руки дрожат, когда он тянется к подолу моей кофты. Легкая ткань скользит вверх, и я чувствую, как холодок пробегает по коже. Но этот холодок тут же сменяется жаром, когда он касается моей груди. Его пальцы слегка сжимают, дразнят, и я издаю тихий стон.
Я тоже начинаю действовать, неумело расстегивая пуговицы на его рубашке. Пальцы не слушаются, но я не останавливаюсь, мне нужно чувствовать его кожу под своими руками. Когда ткань наконец расходится, я прижимаюсь к нему всем телом, ощущая жар его кожи, биение его сердца.
Мы падаем на диван, не разрывая поцелуя. Руки скользят, тянутся, изучают, срывают остатки одежды. С каждым движением, с каждым прикосновением стирается граница между нами. Больше нет лжи, нет предательства, есть только мы, два человека, охваченные безумным желанием.
Все чувства обострены до предела. Я чувствую каждое прикосновение, каждый вздох, каждый стон. Мой разум затуманен, но тело живет собственной жизнью, отдаваясь этому инстинктивному влечению.
Мы двигаемся в унисон, словно знаем, как нужно друг другу. Каждое движение – это взрыв чувств, каждое прикосновение – это электрический разряд. И вот, когда я чувствую, что больше не могу сдерживаться, когда я готова рассыпаться на миллионы осколков, он проникает в меня.
Боль смешивается с наслаждением, и я кричу. Он целует меня, заглушая крик, и продолжает двигаться, ведя меня на вершину безумия.Охватывая меня руками, Кристиан прижимается теснее, и я чувствую жар его тела сквозь тонкую ткань одежды. Каждый его вздох обжигает кожу, каждое прикосновение вызывает дрожь. Он осыпает меня поцелуями, двигаясь от губ к шее, и я стону, теряя остатки самообладания.
Наши тела переплетаются, руки скользят по спине, бедрам, вызывая новые волны возбуждения. Чувствую, как его пальцы расстегивают мою кофту, и ткань падает на пол, оставляя меня почти обнаженной. Его взгляд прожигает насквозь, и я чувствую, как кровь приливает к щекам.
Он медленно наклоняется, касаясь губами моей груди, и я вздрагиваю от удовольствия. Его язык дразнит соски, и я не могу сдержать громкий стон. Руки Кристиана сжимают мои бедра, притягивая ближе, и я чувствую его возбуждение.
Кристиан тяжело дышит, его лоб покрыт испариной. Он прерывает движения на мгновение и смотрит мне в глаза, в которых плещется буря эмоций. "Ты же знаешь, что я тебя люблю," - шепчет он, и его голос дрожит от перенапряжения.
Толчок.
Я ничего не отвечаю, просто смотрю на него, пытаясь понять, что происходит в его голове. Он снова целует меня в губы, жадно и требовательно.
"Знаешь же?" - повторяет он, отстраняясь и пристально глядя в глаза.
Толчок.
В моем горле пересыхает, и я с трудом выдавливаю из себя ответ. "Знаю," - шепчу я, и в этом слове вся моя боль, вся моя растерянность, вся моя... любовь.
Толчок.
В ответ я сжимаю его спину, впиваясь ногтями в кожу, как будто пытаясь удержать его, удержать этот момент, удержать хоть что-то.
А он, чувствуя мое отчаяние, целует мою голову, нежно и бережно, как будто просит прощения за все, что произошло. И этот поцелуй трогает меня до глубины души, заставляя слезы навернуться на глаза.
(36 глава от лица Николь) Просыпаюсь в холодной постели, липкой от засохших слез и недавней страсти. Голова раскалывается, словно от удара. Открываю глаза и вижу, как Кристиан, молчаливый и напряженный, натягивает рубашку. Каждое его движение – резкое, отрывистое – словно удар хлыстом по моему истерзанному сердцу.
"Крис?" - хриплю я, голос сорван и едва слышен.
Он вздрагивает и оборачивается. "А?"
"Ты куда?" - спрашиваю, пытаясь сесть, но тело пронзает волна боли.
"Мне срочно надо уехать," - отвечает он, не глядя мне в глаза.
"А сколько сейчас времени?"
"Сейчас утро."
"Утро?..." -
"Да."
"Ты скоро приедешь?" - в моем голосе звучит отчаянная мольба, которую я ненавижу.
"Как освобожусь, приеду," - говорит он, но в его голосе нет уверенности, лишь холодная решимость.
"А куда ты едешь?" - я чувствую, как страх сжимает мое сердце.
Он молчит. Молчит так, как молчат перед бурей. Потом, словно выплевывая слова, произносит: "В одно место. За Уильямом. Не волнуйся, я постараюсь по-быстрее приехать."
Он подходит, оставляет сухой, холодный поцелуй на моих губах и уходит. Исчезает в утреннем полумраке, оставляя меня одну – с разбитым сердцем, сломанной душой и ужасным предчувствием, которое сковывает мое тело ледяными объятиями.
После его ухода проваливаюсь в тяжелый, беспамятный сон, как будто ныряю на самое дно океана, где нет света и звука. Просыпаюсь от резкого звонка телефона, который пронзает тишину, как лезвие. Вздрагиваю и хватаю телефон, не глядя на экран. Сердце колотится, предчувствуя беду.
"Алло?" - хриплю я, пытаясь прочистить горло.
"Ника, я возможно не приеду сегодня домой," - голос Кристиана звучит глухо, отстраненно, как будто он говорит не со мной, а с кем-то другим.
Мое сердце пропускает удар. "Что? Почему?"
"Очень срочные дела."
Я сжимаю телефон так сильно, что костяшки пальцев белеют. "Какие дела?!! Может ответишь мне нормально, а не будешь меня водить за нос?!!" В голосе звенит отчаяние и гнев, которые я больше не могу сдерживать.
Хм... Я слышу, как он вздыхает в трубку. Долгий, тяжелый вздох, полный усталости и... сожаления?
"Ответь мне уже," - повторяю я, голос дрожит.
"Давай тогда я приеду домой, переоденусь, и мы пойдем вместе, где я сейчас, и по пути я все расскажу."
На мгновение воцаряется тишина. Мне страшно, очень страшно, но любопытство и желание знать правду пересиливают. "Хорошо,"
Спустя двадцать мучительных минут, Кристиан появляется дома. Он выглядит словно побывал в аду и вернулся обратно. Его лицо осунулось, глаза запали, а одежда помята и перепачкана грязью. От него пахнет сыростью и... еще чем-то странным, едва уловимым, но тревожным.
"Где ты был?" - спрашиваю я, с трудом сдерживая дрожь в голосе.
"Я..." Он запинается, отводя взгляд.
"Ответь мне, Кристиан! Я устала, что ты водишь меня за нос," - говорю я твердо, хотя внутри все дрожит от страха.
Он вздыхает, проводит рукой по волосам и смотрит на меня, как будто собирается броситься в пропасть. "Хорошо, я уезжал по семейным срочным делам."
"Что за дела?" - напираю я.
"Только сядь, пожалуйста," - просит он.
"Зачем?" - подозреваю подвох.
"Просто сядь," - повторяет он, и в его голосе звучит такая обреченность, что я не могу не подчиниться.
Я сажусь на ближайший стул, чувствуя, как холодеют руки. Кристиан глубоко вдыхает и начинает говорить, каждое его слово режет, словно бритва.
"Вообщем, наш план с Уильямом пошёл немного не туда, и Уильяма похитил мой отец. Сейчас с ним все нормально, если что."
"Что?" - выдыхаю я, чувствуя, как мир вокруг начинает расплываться.
"А твою сестру похитили очень нехорошие люди, Ника. Но мы делаем все возможное, чтобы по-быстрее найти ее.""Что?" - выдыхаю я, чувствуя, как мир вокруг рушится на куски. В голове гудит, словно в улье, и я ничего не понимаю.
"Что за бред ты несёшь... это шутка, да? Или..." - в голосе звучит истерика, которая вот-вот вырвется наружу.
Кристиан смотрит на меня с мукой в глазах. "Не шутка, твою сестру похитило Братство. Точнее, важные люди из него..."
"Что за бред ты несёшь... это шутка, да? Или..." - в голосе звучит истерика, которая вот-вот вырвется наружу.
Кристиан смотрит на меня с мукой в глазах. "Не шутка, твою сестру похитило Братство. Точнее, важные люди из него..."
Внутри все обрывается. Братство.
Одно это слово, как клеймо, выжигает на коже. Зловещая тень, которая преследовала его, теперь нависла и надо мной. Сестра... Они забрали мою сестру.
"И что теперь делать...?" - шепчу я, глядя на Кристиана, как на последнюю надежду.
"Искать её. Через хакеров. У меня есть связи," - отвечает он, в его голосе появляется стальная решимость.
"Думаешь, получится найти её?" - с надеждой спрашиваю я, хотя в глубине души боюсь услышать ответ.
"Может быть," - уклончиво отвечает он.
"Может быть?!!" - взрываюсь я. - "Ты же понимаешь, что на кону жизнь моей сестры! Какое еще 'может быть'?"
"Николь, ничего нельзя точно сказать," - Кристиан подходит и берет меня за руки, пытаясь успокоить. - "Но мы должны ее найти. Должны."
"Должны," - повторяю я, словно это мантра, которая поможет нам выстоять.
"Я сейчас переоденусь, и ты собирайся. Мы едем к Уильяму домой," - говорит Кристиан, отпуская мои руки.
"Хорошо," - отвечаю я, не теряя ни секунды.
Пока Кристиан уходит в другую комнату, я Иду к гардеробной, словно ныряю в пучину роскоши, которая сейчас кажется мне такой бессмысленной и чужой. Но время не ждет, и я начинаю лихорадочно перебирать вещи, стремясь хоть как-то собраться и сохранить остатки самообладания.
Первым делом хватаю толстую, кожаную куртку от Saint Laurent. Она массивная, черная, словно броня, и кажется, способна защитить не только от холода, но и от мира, который так стремительно рушится вокруг. Без раздумий натягиваю ее на плечи, чувствуя, как вес куртки придает мне решимости.
Дальше взгляд падает на узкие кожаные брюки Balmain. Они выглядят дерзко и вызывающе, словно вызов всей той грязи и несправедливости, с которой нам придется столкнуться. Застегиваю молнию, чувствуя, как дорогая кожа облегает ноги, словно вторая кожа.
Под куртку решаю надеть кашемировый свитер от Brunello Cucinelli. Он мягкий и теплый, словно последнее прикосновение нормальной жизни, которую у меня отняли. Натягиваю его на себя, вдыхая тонкий аромат дорогого кашемира, пытаясь удержать в памяти хоть что-то хорошее.
Завершающим штрихом становятся грубые ботинки от Givenchy. Они выглядят агрессивно и внушительно, словно созданы для того, чтобы топтать врагов и идти вперед, несмотря ни на что. Зашнуровываю их, чувствуя, как укрепляется моя решимость.
В зеркале вижу отражение – дорогая, но мрачная воительница, готовая броситься в бой за свою сестру. И пусть этот мир жесток и несправедлив, я не сдамся. Я найду Элли. Я выхожу из гардеробной, и мой взгляд сразу же упирается в Кристиана. Он выглядит так, словно сошел с обложки журнала – идеально выглаженные брюки от Brioni идеально сидят на его фигуре, подчеркивая каждую линию. Белоснежная рубашка от Tom Ford, расстегнутая на пару пуговиц, открывает вид на его сильную шею. Завершает образ строгий, но элегантный пиджак от Kiton, который сидит на нем, как влитой. Даже в такой тяжелый момент он умудряется выглядеть безупречно.
"Идем?" - спрашивает он, и его голос звучит сухо, но уверенно.
"Идем," - отвечаю я, собирая в кулак остатки сил.
Он хватает ключи от Porsche Panamera. .
Мы идем к лифту, не говоря ни слова. Кристиан нажимает на кнопку -1 этажа, и кабина начинает плавно опускаться вниз.
В лифте царит гнетущая тишина. Кристиан молчит, уставившись на ключи от машины, которые он вертит в руках. Я вижу, как напряжены его скулы, как сжаты губы.
"Крис?" - нарушаю тишину я.
"Да?" - отвечает он, не поднимая глаз.
"С Уильямом точно все хорошо, да?" - спрашиваю, надеясь услышать обнадеживающий ответ.
Он поднимает на меня взгляд, в котором читается боль и какая-то странная решимость. "Да, более-менее жить будет."
Лифт с тихим щелчком останавливается. Двери разъезжаются в стороны, открывая вид на темный, полупустой паркинг.
Мы выходим из лифта и молча направляемся к машине.Мы выходим из лифта и попадаем в полумрак паркинга, где в ряд стоят машины Кристиана. Изысканный Porsche Panamera, словно зверь, притаился в ожидании рывка. Но рядом с ним, словно подчеркивая его мощь и богатство, красуются еще два автомобиля – ярко-красный Ferrari и элегантная Audi RS e-tron GT Performance. Каждый из них – произведение искусства, символ статуса и власти. И все они принадлежат ему. Я рывком открываю дверь Porsche и, не раздумывая, плюхаюсь на кожаное сиденье. Кристиан тоже быстро занимает место за рулем, и захлопывает дверь с глухим стуком.
Он вставляет ключ в зажигание, и мощный двигатель взрывается ревом, который заполняет все пространство паркинга. Кристиан резко сдает назад, выезжая из парковочного места, и с визгом шин вылетает на дорогу.
Он жмет на газ, и Porsche срывается с места, словно выпущенная стрела. Стрелка спидометра стремительно ползет вверх, обгоняя все разумные пределы. Машины мелькают за окном, словно размытые пятна, мир вокруг сжимается до узкой полоски дороги.
Кристиан ведет машину умело и агрессивно, обгоняя всех, кто попадается на пути, словно одержимый. Он словно превратился в единое целое с машиной, чувствуя каждый ее изгиб, каждое движение. Его взгляд сосредоточен на дороге, руки крепко сжимают руль, лицо напряжено и сосредоточенно.
Меня вдавливает в сиденье, и я чувствую, как адреналин бурлит в крови. Страх переплетается с азартом, и я понимаю, что Кристиан сейчас не думает ни о чем, кроме как добраться до Уильяма как можно быстрее.
Прошло две недели.
Все эти дни я и Кристиан проводим с Уильямом, что бы поддержать его.
"Уильям?" - тихо зову я, присаживаясь рядом с ним на диван.
"Да?" - сухо отвечает он, не поднимая на меня глаз.
"Ты думаешь, этот Джеймс поможет?" - спрашиваю, надеясь услышать хоть какой-то проблеск надежды.
"Надеюсь. Больше нет вариантов," - отвечает он, и в его голосе звучит такая обреченность, что у меня сжимается сердце.
Я молчу. За эти две недели я так и не спросила, как они познакомились с моей сестрой. Просто чувствовала, что сейчас не время, что это будет не в тему и лучше не надо бередить раны.
"Может, хочешь кофе? Экспрессо? Я могу сделать," - предлагаю я ему, стараясь хоть как-то разрядить обстановку.
"Не надо, правда. Но спасибо," - отвечает он, но я вижу, что он даже не заметил моего предложения. Он поглощен своей болью, своей виной, своим горем."Этого хакера зовут Джеймс или Джейсон?" - вдруг спрашиваю я, нарушая гнетущую тишину.
"Как я понял," - начинает говорить Уильям, поворачиваясь ко мне впервые за долгое время. - "Его зовут Джеймс, но в мире хакерства он Джейсон."
"Интересно," - произношу я задумчиво.
"Наверное," - отвечает Уильям, словно ему все равно.
Он снова отворачивается от меня, достает свой айфон и начинает что-то сосредоточенно печатать в нем, словно пытаясь убежать от реальности в виртуальный мир.
"Кстати, твой тот друг... Аарон, он тоже придет?" - интересуюсь я, пытаясь завязать разговор хоть с кем-то.
"Аарон? А, да," - рассеянно отвечает Уильям, не отрывая глаз от телефона.
Неделю назад я познакомилась с другом Уильяма, Аароном, и честно, я не ожидала, что он будет тем самым Аароном, про которого мне рассказывала Лили. По ее словам, он был каким-то особенным, таинственным, немного странным.
И да, этот Аарон оказался именно таким, как она говорила – невероятно красивым, с пронзительным взглядом и какой-то загадочной аурой, которая притягивает и отталкивает одновременно."Еще этот Аарон, какой-то... странный? Наверное," - размышляю я в голове пытаясь понять, что именно в нем меня так настораживает.
"Он всегда носит длинные вещи, как будто хочет скрыть свои руки, но ладно, пусть носит, это не мое дело," - думаю я , стараясь отмахнуться от навязчивых мыслей.
Вдруг Уильям резко поднимается с дивана. "Мне надо ехать," - говорит он, и в его голосе слышится твердость, которой я не слышала уже давно.
"Уехать? Куда?" - спрашиваю я, обеспокоенно глядя на него.
"Я уезжаю в один городок. Он не далеко, там, возможно, находится Элли," - отвечает он, и в его глазах вспыхивает слабый огонек надежды.
"Элли?.." - повторяю я, с замиранием сердца.
"Да," - подтверждает Уильям.
Я молчу, пытаясь переварить эту информацию. Если есть хоть малейший шанс найти мою сестру, мы должны им воспользоваться. "Тогда, конечно, езжай," - говорю я, и в моем голосе звучит искренняя поддержка.(Спустя 3 часа)
Сижу в квартире Уильяма, как на иголках. Нервы натянуты до предела, и каждое дуновение ветра кажется предвестником беды. Кристиан не отвечает на звонки, Уильям – тоже. Тишина давит на меня, словно тонны камней, и я чувствую, как страх медленно, но верно сковывает меня.
Вообще, за эти две недели я неожиданно хорошо сошлась с Уильямом. Даже можно сказать, подружилась. Он оказался совсем не таким монстром, каким я его себе представляла. Да, он был замкнутым и угрюмым, но с Аароном, Кристианом и даже со мной он проявлял удивительную мягкость и заботу. Со стороны он казался очень жестоким, даже агрессивным, но в общении с близкими он был совсем другим человеком.Внезапный звонок телефона оглушает тишину, заставляя меня подскочить на месте. На экране высвечивается имя Кристиана, и сердце бешено колотится в груди. Хватаю телефон и, затаив дыхание, отвечаю:
"Алло? Кристиан!"
"Николь..." Его голос звучит сухо и хрипло, словно он долго кричал или плакал.
"Крис? Вы где сейчас? Как Элли?" - торопливо спрашиваю я, предчувствуя беду.
"Элли..? Она в больнице..." - отвечает он, и в этих словах слышится такая тяжесть, что у меня холодеют руки.
"Так! Называй адрес, я приеду," - говорю я твердо, стараясь сдержать подступающую панику.
"Нет, будь пока в доме... Уильяма," - просит он, и в его голосе слышится мольба.
"Хорошо, а как Уильям?" - спрашиваю я, замирая от страха.
Я слышу, как Кристиан тяжело вздыхает. Очень тяжело. Словно выдыхает всю свою жизнь.
"Эй, Крис? Что? Как Уильям, я у тебя спрашиваю, ответь мне!" - кричу я в трубку, не выдерживая напряжения.
И тут я слышу... Я никогда не слышала, чтобы Кристиан плакал. Но сейчас я слышу. Слышу, как он сдерживает рыдания, как он давится слезами.
"Эй, ответь мне, что с Уильямом?!" - воплю я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
"Его нет," - тяжело отвечает он.
"Что?" - выдыхаю я, не веря своим ушам.
"Он... умер. Его убили," - выплевывает он каждое слово, словно оно причиняет ему невыносимую боль. - "Пожалуйста, ничего не говори..."
И тут меня накрывает волна безумия. Боль, отчаяние, гнев – все смешивается в один оглушительный крик. Мои ноги подкашиваются, и я падаю на колени, не в силах вымолвить ни слова.
Не помню, как, но в руке у меня оказывается телефон. И в следующее мгновение я со всей силы кидаю его в стену. И начинаю плакать.
(37 глава от лица Николь) Сегодня мог быть обычный зимний день. Мог бы быть... Но сегодня день похорон Уильяма. Серый, унылый день, словно сама природа оплакивает его безвременную кончину. Небо затянуто тяжелыми свинцовыми тучами, и редкие снежинки падают на землю, словно слезы.
Элли стоит рядом со мной, такая бледная, что кажется, будто она сейчас упадет в обморок. Ее глаза красные и опухшие от слез, которые катятся по щекам, не переставая. Она все еще не может поверить в то, что произошло, и держится только благодаря поддержке Кристиана, который стоит рядом с ней, словно каменная стена.
Еще она рассказала мне, что беременна. Честно, я удивилась очень сильно. Элли беременна?! Это казалось чем-то нереальным, словно кадр из чужой жизни. Но я поддержала ее, как могла, понимая, что сейчас ей нужна не критика и осуждение, а тепло и забота.
"Элли," - тихо говорю я, сжимая ее руку. - "Элли, не волнуйся, я постараюсь тебе найти хорошего кандидата на роль отца твоего ребенка."
Она резко вырывает свою руку из моей. "Не надо," - отвечает она, и в ее голосе звучит такая боль, что у меня сжимается сердце.
"Почему? Но..." - начинаю я, не понимая ее реакции.
"Нет! Я не хочу! Не хочу, понимаешь?!" - кричит она, и ее голос срывается на плач. - "Мне никто не нужен! Кроме него..."
"Хорошо," - тихо говорю я, понимая, что сейчас лучше не спорить. - "Хорошо..."
...
Гроб с телом Уильяма опускают в землю. Священник произносит траурную речь, но я не слышу ни слова. В голове – пустота. Лишь боль, невыносимая боль, которая разрывает меня изнутри.
Я смотрю на гроб и вижу не холодное тело, а живого Уильяма – с его острым умом, саркастическими шутками.
Земля глухо стучит о крышку гроба. Падают цветы, словно символ прощания. Кристиан стоит рядом со мной, молча обнимая меня за плечи.
И в этот момент я понимаю, что мы должны выстоятьБледность Элли становится почти болезненной. Кажется, еще немного, и она упадет в обморок. Моя рука судорожно сжимает ее, словно якорь, удерживающий ее в реальности. Я чувствую, как мелкая дрожь пробегает по ее телу.
Слова священника, произнесенные монотонным голосом, кажутся далеким гулом. Он что-то говорит о покое, о памяти, о вечной жизни. Но все это теряет смысл, растворяясь в тяжелой атмосфере траура. Когда священник, закончив свою речь, отворачивается и уходит, что-то ломается внутри Элли.
Она вырывает руку из моей и бросается к могиле. Ноги заплетаются, но она бежит, спотыкаясь о неровную землю. Крик, полный боли и отчаяния, вырывается из ее горла. Это не просто плач, это звериный вой раненой души.
Я бегу за ней, сердце колотится в груди. Догнав ее, я обнимаю крепко, пытаясь удержать, не дать ей упасть. Ее тело содрогается от рыданий.
"Элли, Элли, тише, тише, пожалуйста," - шепчу я, прижимая ее к себе. Слова кажутся бессмысленными, жалкими попытками хоть как-то смягчить ее боль. Я глажу ее по волосам, чувствуя, как они влажные от слез. "Все будет хорошо. Я здесь. Я рядом."
На самом деле я не знаю, будет ли все хорошо. Я не знаю, как залечить такую рану. Но я здесь. И буду здесь, пока она не перестанет кричать. Я буду держать ее, пока она не перестанет плакать. Я буду просто рядом, пока она не сможет дышать сама.