на бешеной скорости

Макс

Мама с утра опять не вышла к завтраку, я поднялся к ней и застал ужасное зрелище. Она клубочком свернулась на своей огромной кровати, такая маленькая, будто лежала не взрослая женщина, а худенький ребенок. Шторы задернуты, в комнате мрак. Как в царстве Дракулы. Я на цыпочках подошел к кровати, в дни приступов мигрени мама выпадала из жизни и от каждого звука голова у нее трещала еще больше.

– Мам, обещай, что вызовешь врача или я сам его привезу.

– Максимушка, это мигрень, она пройдет. Ее нужно просто пережить, ты же знаешь. Езжай в школу, вечером я буду огурцом. Не переживай, милый. За Никой присматривай, она что-то совсем грустная, может, кто обижает в школе? Она же в себе все держит, как и ты, никогда не признается.

Даже в такие моменты мама думала о ком угодно, только не о себе.

– Посмотрю. Я привезу тебе таблеток, хорошо?

– Хорошо, сынок. Но у меня всё есть, они не особо помогают. Я просто перетерплю, – она едва шептала так, что я практически ничего не мог расслышать.

– Ты всю жизнь, мама, терпишь, – я злился, ох как я злился, что никак не мог ей помочь.

Ее мигренью был отец, который выносил ей мозг своими истериками, претензиями и безумной ревностью. Мама отказывалась от него уходить, сколько бы мы не просили, говорила, что любит. Хотя какая тут любовь, если он каждый день уничтожал ее своей маниакальной жаждой обладания. Мы отдыхали от него, когда он уезжал в командировки или шлялся с очередными куклами. Сейчас, пока у него были проблемы на комбинате, он редко бывал дома, но, видимо, и этого хватало, раз мама была в таком состоянии.

Я всегда чувствовал себя виноватым, что ей приходилось жить с отцом из-за нас с Никой, что я редко бывал дома, что не мог пока ее обеспечить и выпустить из этой золотой клетки. И в тоже время я ненавидел ее. За наше поломанное детство, что мы жили в этом аду каждый день и для нас это стало нормой. Она трусила начать все сначала, прикрываясь нами, а значит продалась за его бабки и готова была ради сытой жизни терпеть унижения годами.

Злой я поехал в школу с Никой. Михалыч тоже был сам не свой, когда у отца были проблемы в бизнесе, он своим настроением автоматически отравлял все вокруг.

– Ник, ты как? Что в школе? Никто не обижает? – Я пытался за разговором отвлечься от дурных мыслей о маме.

– Я сама кого хочешь обижу, решил поиграть в заботливого братца? – Эта язва всегда мне перечила.

– Нужна будет помощь, не молчи, не терпи. Может пацан какой подкатывает?

– Рядом со мной в радиусе 50 километров самоубийц нет. Никто не хочет связываться с жестоким Максом. Я так и помру девственницей с тобой.

– Следи за языком, тебе еще только шестнадцать! – Меня раздражала эта ее манера общаться, будто она уже взрослая.

– И что? Во сколько ты познал женщин, братец?

– Лучше тебе не знать, сестренка, лучше не знать. – Чтобы не продолжать эту тему, я решил спросить ее женского совета. – Если бы у тебя был парень, куда бы ты хотела пойти с ним на свидание?

– Не может быть! Бездушный Макс влюбился? Кто она? Та красотка, новенькая, которая открыла студию танцев? – Ника сразу оживилась.

– Откуда ты знаешь, что она открыла студию?

– Значит это она! Вся школа знает. Мы все ее обсуждаем. Не каждый день у нас баннеры парни перед школой вешают и оплачивают своей девушке крутую студию, чтобы даже на расстоянии порадовать. Я на нее подписалась, она симпатичная. Я даже думаю на танцы к ней записаться, вот только не знаю, как отреагирует отец…

– Херово он отреагирует. Нечего тебе делать на таких танцах!

– На каких таких?! Может ты меня еще в паранджу спрячешь, а? Макс, мне шестнадцать, не десять. В моем возрасте ты уже дома не ночевал. А я как в темнице сижу и чтоб ровно в 21:00 была дома. Ненавижу вас всех. Быстрее бы мне исполнилось восемнадцать, сразу сбегу от вас.

– Ну, пока у тебя есть два года и нам придется терпеть друг друга, помогай, – на самом деле я обожал сестру, но у нас не принято было делиться своими чувствами. – Куда бы ты хотела пойти на свидание?

– Да я бы от любого свидания не отказалась. У нас же есть обсерватория, своди на звезды посмотреть. Или в ресторан поужинать, и чтобы на скрипке кто-то играл. Или…

– А менее сопливое что-то?

– Макс, девочки любят романтику. А ты хочешь ее на бои без правил привезти любоваться на расквашенные морды? Или на соревнования по кроссфиту в грязи валяться? Дай угадаю, крутой пацан не может быть романтиком?

– Типо того, – я и правда не хотел ванильных соплей. – Я хочу ей показать то, что другой никогда не покажет. Чтобы она не притворялась хорошей девочкой, а была со мной настоящей, пока же она сдерживается. Мне нужно свидание, как американские горки, чтобы запомнила его.

– Макс, да я за всю жизнь от тебя столько слов не слышала! Я хочу с ней познакомиться! Та, кто усмирила моего братца, должна быть потрясающей, – моя мечтательная сестрица готова была оды петь Кире.

– Не выдумывай. Никто меня не усмирял.

Мы вышли из машины, Ника умчалась к ждавшим ее подружкам, а я прямиком на первый урок. С появлением Рапунцель я перестал их прогуливать. Как цербер сидел на задней парте и караулил каждое ее движение. В рюкзаке лежал собачий корм, я исправно кормил собак на помойке, каждый раз поражаясь, как Рапунцель это пришло в голову и как она справлялась с этой тяжестью.

Пока Арт и Демьян подкатывали к Кире в школе с провальными предложениями и шуточками, я потирал руки. Я был ближе всех к ней и хрен кому уступлю свое место. В понедельник и среду – у меня занятия у нее дома. Вторник, четверг, суббота – я мою полы в ее студии. Большую часть дней в неделю мы будем рядом. Плюс собака, еще один повод для контакта. Плюс три свидания. Я гений! Мог же запросить три желания, но у них короткий срок годности, а вот свидания, как рогатку, можно растянуть на часы, а потом, бах, и точный выстрел в яблочко. От мыслей о ее «яблочке» у меня начинало выламывать руки и ноги, в штанах дымился Ванька-встанька и ему плевать было, в школе я был или где-то еще.
Школьную форму с пиджаками явно придумал мудрый озабоченный чувак, чтобы не пугать училок и школьниц своим стояком. Хуже было на физкультуре, когда я видел ее попку в обычных трениках. Они заводили меня в три секунды, в отличие от обтягивающих шортиков Карины. Она, кстати, как с ума сошла. Проходу не давала. На одном из уроков залезла ко мне в брюки и пыталась разбудить моего спящего друга. Пока я пытался незаметно для учителя истории убрать ее противно ледяные руки, на нашу возню обернулась Рапунцель. И что вы думаете? Ванька-встанька, как по команде «Смир-но» ожил, чем вызвал дурацкое хихиканье Карины. Рапунцель надула губы, повернулась к Демьяну с нашептываниями, чем привела его в щенячий восторг, а меня в бешенство.

– Отвали, – огрызнулся я с Кариной.

– Что такое, Макс? Тебе же всегда нравилось, когда мы чудили, – она обиженно пыхтела, но мне было все равно.

– Я не в настроении.

Мне невыносимо было делить внимание Раппи с кем-либо еще. Ее виртуальный парень сейчас меня мало волновал. А вот мои хищники, что вышли на охоту, более чем. Мы периодически спорили на интересных нам персонажей, но еще ни разу я так не боялся проиграть им.

Чтобы вернуть фокус Киры на законное место, я отправил ей сообщение на телефон.

М: Как Герда провела ночь?

Она прочитала сообщение и сразу стала печатать ответ, а мне не терпелось его прочитать.

К: Тебя серьезно интересует моя собака в этот момент? Вы с Кариной уже закончили?

Черт! Она все-таки заметила нашу возню под партой, но это даже неплохо, ничто так не заводит девушку, как конкуренция, даже если она никогда в этом не признается.

М: Мы и не начинали) Ревнуешь?

К: Почему я должна ревновать? Мне все равно, кто сегодня скачет на твоем матрасе! Хоть Карина, хоть обезьяна

М: Дался тебе мой матрас, ревнушка. Вообще-то я по делу. Мы в ответе за тех, кого спасаем. Как там МОЯ собака? Как она спала?

К: Спасенная о спасителе не вспоминала. Всю ночь вылизывала мне то щеки, то пятки, спать не давала. Можешь на эту ночь взять ее себе)

Твою ж дивизию! Почему собаке можно вылизывать Рапунцель, а мне нет?! Надо срочно вызывать скорую помощь для Ваньки-встаньки, ему нужна разрядка или он лопнет! Карина могла бы помочь, но лучше с ней не связываться. Есть такие бабы, которые пристают, как банный лист к жопе и даже одноразовый перепих для них автоматически приравнивался к отношениям с обязательствами. А я к такому повороту не был готов

М: Возьму, только вместе с ее новой хозяйкой.

К: Мечтай. Не дам я тебе собаку, пошутила, я тебе не доверяю.

М: И зря. Ты меня не знаешь.

К: А ты себя знаешь? Чего ты хочешь?

М: Сейчас тебя.

К: А завтра?

М: Если мне понравится, то и завтра тебя.

Эта коза прочитала сообщение и положила телефон на середину парты, чтобы я видел ее игнор. Как же она меня бесила! И заводила. И изводила. Я написал Ленке, подружке Карины. С ней мы тоже периодически развлекались, ее устраивал быстрый секс без обязательств и она никогда бы о нем не растрепала, иначе бы ее подруга Карина сожрала бы ее и не подавилась. А пока Карина не знала, я мог рассчитывать на ее безотказность, что она и подтвердила тремя словами «Когда и где?».

15.1

Сегодня в клубе бати все поржут над наследником бизнес-империи. Сам Макс Булатов будет драить полы. Плевать, кто и что думает. Пока одни оправдывают свою тупость, трусость и зависимость от чужого мнения, я живу по принципу «Вижу цель – не вижу препятствий». Если путь в постель Рапунцель лежит через ролевые игры в поломойщика, я выложусь на все сто процентов, а ее попытка меня этим унизить займет почетное место на пьедестале моих побед. Я всегда пру как танк туда, где другим слабо. Это мое преимущество.

До вечерних «водных процедур» я отпахал на тренировке по боксу, надо бы почаще появляться на секции, а то тренер настучит бате, что его сынок занят чем-то другим.

Я успел заскочить домой, сразу зашел к маме с пакетом очередных таблеток от головы, скупил все, что посоветовала продавец. Кучу обезболивающих препаратов, таблетки от мигрени и парочку гематогенов, она их всегда любила. Мама выглядела ужасно, огромные синие круги с мешками под глазами, впалые щеки, заплаканные глаза, мокрое полотенце на лбу. Ника сама сварила морс из брусники и оставила на тумбочке у кровати, мы дико волновались за маму и не понимали, почему она не едет в больницу.

– Мам, я вызову врача на дом? Ты на себя посмотри, скоро совсем прозрачной станешь. Хоть бы на улицу вышла, свежим воздухом подышала. Вы как с отцом неделю назад разругались, так ты и лежишь пластом. Тебе нервничать вообще нельзя с твоей головой.

– Максимушка, родной, мне уже лучше. Чем мне врачи помогут? Скажут поменьше нервничать, больше гулять, заниматься спортом, витамины пить. Я и без них все это знаю. Но гулять без присмотра Михалыча я могу только во дворе дома, надоело, – мама попыталась пошутить, но улыбка получилась смазанной, – а в спортзале, как говорит твой отец, только на меня все и смотрят. Какой мне зал? На истерики его опять провоцировать? Ну уж нет. Я что-то так устала от всего, Максимушка.

– Ты чего раскисла совсем? К врачу все равно надо! И гулять надо. Давай я с тобой в спортзал ходить до уроков буду и лично тренировать, отец не будет против. Я тебе сто раз уже говорил, бежать надо от него, сверкая пятками.

Я не понимал свою мать, которая была скорее мертва, чем жива в нашей семье. Она годами терпела унижения и побои отца, да они случались редко, но каждый раз мы с Никой боялись, что он не сможет остановиться. При нас он никогда ее не бил, разве что, когда мы были совсем маленькими. Лет в десять, когда он при мне выдал маме затрещину, от которой она улетела на кафельный пол и разбила голову до крови, я налетел на него с кулаками. Мне было плевать, что он сделает со мной, уж лучше сдохнуть, чем всю жизнь бояться. Тогда он меня выпорол ремнем так, что я неделю не мог сидеть на заднице и не ходил в школу. А мама, ей досталось еще больше, пока мы с Никой сидели запертые в своих комнатах. Бить ее отец, вроде, перестал, но она от этого счастливее не стала.
Я принял душ и поехал в тренажерный зал «Революции», по пути заскочив в Кокос за какао с перцем, по сравнению с ним кофе для меня стал пресным пойлом. Одну порцию взял себе, одну для Киры, налив какао в свою термокружку, чтобы не остыло.

Да ты, Макс, становишься каблуком-заботушкой! С хера ли? Цель оправдывает средства, это всего лишь для победы в споре!

Именно в этот день, когда у Киры первое занятие в студии, потренироваться в «Революции» пришли и Арт с Демьяном. Вот это совпадение!

– Что ты тут делаешь? Мало бокса сегодня? – Вместо приветствия с ухмылкой спросил Арт, шагая на беговой дорожке рядом с Дёмой.

– Тебе бы тоже не помешало заняться ударной техникой. Что вы тут, парни, забыли, давно вас тут не было? – Каждый из нас знал, что или, точнее, кого мы здесь забыли.

– Хорош притворяться. Мы, как и ты, пришли посмотреть на одну хорошенькую танцовщицу. Только я не знал, что ты в курсе, когда у нее занятия, – Дёма вставил свои три копейки. – Мы уже заканчиваем, пришли засветиться перед Кирой. Но, видимо, такими темпами наш спор развалится, если нам в голову приходят одни и те же идеи. Мы, не сговариваясь, решили найти ее до занятия, а ты, видимо, будешь караулить ее после?

– Лучше. Я ж ей помогать буду, вызвался полы мыть после танцев в помещении, – я встал на дорожку рядом.

– Так это была не шутка? – Арт откровенно забавлялся нашими попытками завоевать Киру, себя он, конечно, считал самым умным. – А ты, Макс, всерьез за дело взялся, как ты до этого додумался-то?

– А она сама предложила, так что предлагаю отменять спор. Я его уже почти выиграл.

– Макс, а ты нас недооцениваешь, это даже как-то обидно. Мне не жаль тебя расстраивать, но игра только началась, – сказал, спрыгивая с дорожки Артур. – Ну мы пошли поздороваемся с красотками. Эми с Вэл тоже будут, пойдешь с нами?

– Нет, побегаю, – мне лишние зрители в моей игре в кошки-мышки с Раппи были не интересны.

Если Арт просто хотел переспать с Рапунцель ради спортивного интереса, то настрой Демьяна на что-то большее мне совсем не нравился.

Спустя час, весь мокрый и потный, я быстро принял душ и пошел на первый этаж исполнять свои почетные обязанности поломойщика. На ресепшн стоял мужик с огромным букетом красных роз. Что-то меня заставило подойти к нему и спросить, для кого такая красота. Я не ошибся в своих предчувствиях, для Киры. Это был курьер.

– Я передам, как раз ее жду, – сказал я ему, он было думал сопротивляться, но вмешалась Лиза с ресепшн и пообещала лично проследить, чтобы цветы попали к Кире и расписалась за нее на бумажке заказа. Курьер с облегчением выдохнул и уехал.

– Занятие по всей видимости затянулось, уже десять минут, как должно закончиться. Ты кого-то ждешь? Уж не Киру ли нашу? – Лиза даже не пыталась скрыть свое любопытство.

– Любопытную Варвару на базаре мужики отодрали, не слышала такую поговорку? – То, что с Лизой мы как-то развлеклись вовсе не означало, что у нее появилось право задавать мне вопросы. – Кира еще что-то спрашивала про студию? Все устраивает?

В это время я развернул записку: «С первым занятием, сладкая. Люблю, скучаю по тебе, скоро увидимся». Фу, блять, что за «сладкая»? Я выкинул этот клочок бумаги в урну под выпученные глаза Лизы.

– Она всем довольна. Максим, у нас же лучшие условия в городе. Таких студий больше нет, – Лиза была умной девкой и сразу натянула на лицо дежурную улыбку. – В воскресенье, когда она приходила смотреть помещение, спросила только, кто оплатил аренду, я повторила, что этот человек решил остаться анонимным. Она сказала, что знает, кто это. Вот и всё.

– Ясно. Где тут у вас ведро с половой тряпкой?

– Зачем?

– Вопросов много задаешь. Полы после танцев помыть.

– Максим, у нас же уборка входит в аренду, мы же не какой-то дешевый клуб, – Лиза так бесила меня, когда начинала переигрывать в преданности клубу. – У нас все по высшему разряду.

– По уборщице пока отбой. Считай, что у нее бонусные выходные в ближайшее время, но только после Кириных занятий.

Хорошо, не переживай, вычтем из ее зарплаты эти часы простоя. Вот ведро, вот тряпка со шваброй.

– А кто тебе сказал, что я переживаю? Не вычитай, пусть оплата останется обычной, – я взял ведро и пошел набирать воду, а когда вернулся у ресепшн стоял гул восторженных учениц Киры. Ее самой рядом не было, и я пошел в студию.

Я зашел как раз, когда Рапунцель делала селфи с оставшимися Эми, Вэл и еще парой девчонок. Для первого занятия у нее был аншлаг, подружки, видимо, помогли с набором клиенток.

– Макс, дорогой, что ты тут делаешь? Решил осмотреть свои владения? – Вэл повисла у меня на шее, я отодвинул ее от себя, бросив на пол спортивную сумку.

– Что значит свои владения? – Кира все-таки заметила эту фразу.

– Владения для уборки, девчонки, я ж теперь добрый пацан, не только собак на помойке кормлю, но и устроился сюда мыть полы, вы не знали? – Я надеялся, что на этом тема с владениями будет закрыта.

– Макс, да ты совсем сдаешь свои позиции. Какой же ты теперь Хищник, ты, скорее, ручной зверек, добрый хомячок, – чертовка Эми и тут не обошлась без своих любимых острот, ущипнув меня за щеку.

– Я же говорил, что Кира меня чем-то заразила.

– Кира, я попью из твоей бутылки, воду забыла, – Вэл не дождалась ответа замешкавшейся Киры и жадно сделала несколько глотков. – Спасибо, бери.

– Нет, забирай себе, я уже напилась, – Рапунцель отодвинула от себя руку Эми с бутылкой воды чересчур резко, стала суетиться, покраснела, вела себя как—то странно. – Ну как вам первое занятие? Макс, ты пока приступай к работе, мне еще помещение закрывать.

Я снял толстовку, волосы были еще сырые, капая прямо на майку, и приступил к своим обязанностям, с трудом отодрав свой взгляд от самой охренительной задницы, что я видел. Я где-то слышал, что мужики делятся на два лагеря: жопочников и титечников. Как бы я не любил красивые сиськи, я был, однозначно, жопочником и упругие ягодицы всегда влекли меня. Но Кирины – и здесь побили любые рекорды.
– Это восторг, Кира, я хоть и чувствовала себя бревном, но это было божественно красиво! – Давно я не видел столько эмоций у Эми. – Но я все забуду к четвергу, можешь повторить сейчас быстренько танец, я запишу на видео, дома буду повторять.

– Эми, я дома как буду, сделаю видео…

– Ну, ага. Давай сейчас, я нормально сниму, чтобы мне все было видно, давай включай музыку, я от тебя не отстану, – я готов был расцеловать Эми за ее настойчивость.

– Хорошо, – Рапунцель делала вид, что ей все равно, что я здесь, но я-то видел, как она косилась в мою сторону.

Единственное, что она увидела так это то, как я увлечен самым интересным занятием в мире по отмыванию полов. Она неохотно включила музыку и встала на четвереньки, вытянув одну ногу. Она могла дальше ничего не танцевать, от одного этого вида я уже готов был долбить по батареям своей дубиной в штанах. А дальше эта кошка, нет, багира, извивалась под музыку, расчехляя мои самые развратные фантазии. Блять, я готов был сам ходить к ней на танцы, лишь бы видеть это.

Интересно, она отдавала себе отчет в том, что ее тело и пластика делают с мужиками? Я в миг разозлился, представив, как она крутит задницей перед своим бывшим, который еще не знает, что он бывший. Я заметил, что пялюсь на нее не только я. С улицы за ней наблюдали два парня, я резко подошел к окнам и задернул шторы. В голове проснулись древнейшие инстинкты убивать соперников и отбирать свою добычу. Кира действовала на меня, как виагра и таблетка ярости одновременно. Я надеялся, что мое лицо скрывало все мои эмоции, иначе она бы точно отказалась ехать сразу после танцев со мной на свидание, о котором я еще не успел ей сказать.

– Кира, вы заканчиваете? Это тебе привез курьер, – Лиза принесла Кире букет, а та с радостью его приняла.

– А записки не было? – Спросила моя танцовщица после поисков среди мерзких роз.

– Не было. Наверное, курьер по дороге выронил или кто-то решил остаться инкогнито, – Лиза многозначительно взглянула на меня и ушла.

– Это Ромка, кто же еще, – Кира ответила на немой вопрос девчонок.

– Мне срочно нужен артикул этого парня, может на складе еще один завалялся, ты не знаешь? – Подружки обняли Киру, успев сфотографировать ее с букетом и пошли к выходу. – Ты точно сама доберешься? Мы можем подождать тебя на такси.

– Едьте-едьте, я еще немного задержусь и вызову такси. До завтра.

Я домыл полы и, прежде чем вылить воду, сказал Кире, что я ее довезу.

– Спасибо, это очень мило с твоей стороны, но я доеду сама, на такси. Если папа дома и увидит, что я с тобой приехала, будет недоволен. Не всем родителям закон не писан.

– Милым меня еще никто не называл. У нас сегодня первое свидание, отказываться нельзя. Не начинай возмущаться, – я предупредил ее попытки высказать свое недовольство. – Это ненадолго, час-полтора, не больше, возьмем Герду, погуляем с ней и все. Ретриверам нужно много гулять, бегать, валяться в грязи, иначе дома они с ума сходят и начинают грызть все подряд.

– Откуда ты это знаешь?

– Окей, гугл, знает всё.

– Хорошо, но только из-за Герды.

– Здрасьте, ты мне должна три свидания, с Гердой или без нее.

– Я помню, только предупреждай меня, пожалуйста, заранее, у меня могут быть свои планы.

– Какие? Видео своему дружку записывать, – я помахал перед ее лицом пальцами, напомнив о нашем видеозвонке.

– А ты догадливый мальчик, – она не растерялась и укусила меня словами в ответ, а мне захотелось влепить ей пощечину, я хоть и сдержался, но такая реакция на ее слова меня ни хрена не обрадовала. Я напоминал себе своего отца в бешенстве, еще страшнее было то, что в этот момент я его даже немного понимал. От мыслей, что кто-то еще не то, что тронет, но даже посмотрит на мою женщину, во мне просыпался зверь.

Мою женщину.

15.2

Кира.

Получила ли я удовольствие от того, что бесстрашный Макс драил полы в студии танцев? Даже слишком. Только в другом плане: я не увидела ожидаемые спесь и недовольство от «не мужского дела», а стала зрителем в шоу для взрослых, где был только один горячий актер. Макс в белой майке и голубых джинсах после недавнего душа, с толстовкой в руках, выглядел ну очень соблазнительно. Капли воды с волос создавали влажные дорожки на мышцах груди, спины и прятались под белой майкой, которая подчеркивала архитектуру его тела. В его движениях была естественная небрежность, внутренняя сила и открытое обещание наслаждения.

Я вспомнила, как лет в 15 мы с подружкой решили посмотреть порнушку. Мы дождались, пока ее родители уедут из дома, уселись перед ноутбуком на диване и под немецкий фильм ели домашнее оливье с маринованными огурчиками. Только вместо возбуждения тогда из меня чуть не вышел весь салат, а при виде сметаны на губах подруги рвотный рефлекс было сдержать еще сложнее. Ей, кстати, фильм зашел. А я тогда подумала, что со мной что-то не так. Может я фригидная какая-то, раз меня не возбуждают такие фильмы?

За проведенные дни в Красноярске я не раз убедилась, что это не так. И каждый из этих эпизодов был связан с ним – дерзким и при этом дико сексуальным одноклассником. Он действовал на меня одурманивающе. Меня это и возбуждало, и пугало. Но я все сильнее подсаживалась на него, ругая себя за слабость, когда все мое нутро требовало очередную дозу.

Боже, температура моего тела повышалась всего лишь от вида стекаемых по его телу капель воды! Этот синоптик одним своим появлением мог предсказывать погоду внутри меня, отслеживая повышенную влажность. Если бы он снял майку, я бы, наверное, могла бы испытать свой первый оргазм с ним даже без самого секса. Я читала, что такое возможно и жаждала познать этот опыт каждой клеточкой своего тела, которое непреодолимо тянулось к Максу.

Причем до начала занятия со мной поздороваться зашли Артур с Демьяном. Они, бесспорно, были красавчики! Но мое тело никак на них не реагировало. А тут, танцуя для видео и ощущая рядом Макса, я видела в зеркале себя с горящими глазами, околдованную флейтой искусного мастера по укрощению строптивых змей.
Этот транс продолжался бы дольше, если бы не вошедшая в студию Лиза с букетом красных роз. Рома. Мне даже не нужна была записка, чтобы понять это. Пока я, как последняя дура, плавилась перед неуравновешенным бабником, Ромка продолжал оставаться самым романтичным, добрым и внимательным парнем в мире. И он точно не заслуживал такого отношения к нему.

Гадко было на душе, ох, как гадко. Я чувствовала себя предательницей. А тут еще Макс со свиданием. Если на моих плечах и сидели ангел и демон, то прямо сейчас они устраивали битву. Пока победу одержал второй.

Я согласилась.

Ради Герды ли?

Есть ли смысл врать себе?

Я.

Хотела.

Пойти.

На.

Это.

Свидание.

Пусть это и было подло.

Я сделала селфи с цветами, чтобы отправить фото с благодарностями Роме, и закинула их на заднее сиденье. Там была постелена накидка для собаки. Подготовился, гад! Пока я садилась в машину, переписываясь с Ромой, Макс, как обычно, был чем-то недоволен. Я старалась не обращать внимание на перемены в его настроении, позвонила маме предупредить, что скоро подъеду и заберу Герду погулять. Папы, на мое счастье, дома не было, значит мне не придется выкручиваться.

Рома, получив фотоотчет, сразу начал мне звонить, мне пришлось отключить его. Я быстро набрала сообщение, соврав, что еду с девчонками в такси и неудобно говорить. Я боялась, вдруг Макс подал бы голос и Рома бы все понял. Я пообещала перезвонить вечером.

Врунья! Я становилась вруньей.

– Бывший звонил? – Спросил Макс.

– Почему бывший? Настоящий. Это мой парень, – я ёрзала на сиденье от неудобного разговора.

– И где сейчас твой парень? Почему же ты не ответила на его звонок? Он в курсе, что его БЫВШАЯ девушка сейчас едет на свидание с другим? – Максу бы медаль выдать по выбешиванию меня!

– Перезвоню позже. И вообще я не обязана перед тобой отчитываться.

– Тогда почему именно этим ты сейчас занимаешься?

Я не стала ему отвечать и отвернулась в окно. Когда мы подъехали к дому, я быстро выбежала за Гердой. Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим! Мы всего лишь погуляем с собакой. Я запустила свою ласковую красавицу на сиденье, она совсем не сопротивлялась и быстро освоилась в уже знакомой машине, пытаясь залезть вперед и вылизать руки Макса. А он и не сопротивлялся, стал с ней здороваться, гладить ее. Предательница Герда!

Спустя десять минут я вспомнила про розы. Но было поздно. Герда безжалостно их сожрала! Боже! Да что же за непруха такая! Как я могла забыть занести цветы! И Макс не напомнил! Гад! Ну, точно гад! Я ругала Герду, а Макс – хвалил. Хорошо, что я успела сделать селфи.

Мы проехали мост через Енисей, выехали за город и вскоре свернули с трассы в лес. Герда нетерпеливо поскуливала сзади, все больше уничтожая остатки роз.

– Далеко еще? Куда мы едем? – Я всем видом демонстрировала свое недовольство и скуку.

– В лес, красная шапочка. Съем тебя! – Макс заржал зловещим смехом, клацнув для убедительности зубами. Балбесина!

– Серый волк плохо кончил, тебя ждет тоже самое.

– Если я кончу с тобой, это при любом раскладе хорошо, красная шапочка!

– Слушай, я для тебя то Рапунцель, то красная шапочка, ты мультиков пересмотрел? И вообще, меня уже тошнит от твоих тупых шуточек.

– Шутки кончились. Все серьезно, Рапунцель, – Макс резко остановил машину, а я аж поежилась от его серьезного взгляда.

– Не смешно!

– Расслабь булки. Сказал не трону, если сама не начнешь, – он выпустил Герду, та, как бешеная бросилась скакать по кустам.

Я вышла из машины и, стараясь не думать о плохом, жадно глотала вкусный лесной воздух.

– Макс, я так давно не была на природе, спасибо, что решил выгулять нас с Гердой.

– Помогай разгружать, – мой организатор свиданий открыл багажник, достал плед и дал его мне. Я успела рассмотреть пакеты с пиццей и только сейчас поняла, как сильно была голодна. Похоже, он все предусмотрел.

У нас получился импровизированный пикник. Мы молча жевали пиццу, кормили ею Герду (надеюсь, ей такое можно). Потом я пошла побегать с ней, нашла палку и стала ей кидать. Ну что за умница мне досталась, пусть и временно, она приносила палку и аккуратно подавала мне ее в руки. Когда я повернулась к Максу, он быстро убрал телефон в карман. Я не поняла, он меня фотографировал или с кем-то переписывался?

– У тебя есть что-то попить? Я не взяла воду, – я ужасно хотела пить и надеялась, что он и это предусмотрел.

– Есть что-то получше, – он достал из багажника термокружку, один в один как у меня, отпил из нее и протянул мне.

– Твое любимое какао с перцем. Будешь? – Он выжидающе, очень внимательно смотрел на меня.

– Спасибо. Правда, – я с наслаждением сделала несколько глотков, охая от удовольствия. – Я до сих пор в шоке, как ты все организовал с какао. Ты всесильный Макс?

– Сейчас я все силы бросаю на то, чтобы не броситься на тебя, – я не понимала шутит он или серьезно. – Если ты будешь так стонать, я за себя не ручаюсь, предупреждаю.

– Ты всегда такой озабоченный? У тебя спермотоксикоз или что? Никто не дает? Или в тебе инстинкт охотника просыпается, когда кто-то отказывает? – За злым юмором я пыталась скрыть охватившее меня смятение от его признания.

Под его взглядом я превратилась в королеву неуклюжести и облилась какао.

– Дают. Просыпается, – он неожиданно коснулся пальцами уголка моих губ и убрал с него капельки какао, а потом облизал пальцы. – Вкусно. Так вкусно.

Такое простое движение, а меня вновь стала поглощать неконтролируемая влажность тела. Да что же такое со мной творится? Может он мне что-то постоянно подсыпает?! Мое тело каждый раз предавало остатки разума. Я сделала вид, что меня никак не тронул его жест и села на плед. Он последовал за мной и сел рядом, продолжая не сводить с меня глаз.

Спасибо Герде, она прыгнула между нами и повалила меня на спину, облизывая мое лицо, шею, Макс попытался оттащить ее от меня —и она завалила и его. Мы хохотали, уворачиваясь от ее настырного языка, кричали ей, чтобы она перестала, чем только увеличивали ее азарт. В конце концов мы громко стукнулись лбами, а дальше, как во сне.

Макс одной рукой притянул меня к себе за шею и поцеловал в лоб, едва касаясь губами, а потом отодвинулся и посмотрел в глаза, проникая в мою душу все глубже и глубже, второй рукой нежно гладя волосы. Передо мной снова была версия совсем другого Максима, как тогда, когда мы мыли Герду у меня дома. Он был добрым, нежным, уязвимым. Мне так хотелось растянуть эти мгновения на чуть дольше и отключить в голове мысли о том, что пора домой, а на заднем сиденье машины лежат остатки цветов от моего парня. И он ждет моего звонка, пока я была на лучшем свидании в жизни.
– Нам пора, вот и закончилось первое свидание, – прошептала я.

– Все только начинается, Рапунцель, – Макс одним быстрым движением поднял меня на ноги и стал собирать пустые коробки и убирать их в багажник.

Без близости его тела мне стала так холодно и одиноко, что захотелось разрыдаться. Кира, ты чего, вернись с облаков на землю! Я сложила плед, потрясла термокружку в надежде получить последние капельки какао. Макс достал из багажника бутылку воды и протянул мне.

– Почему сразу не дал мне воду, я бы не лишала тебя какао, – я продолжала вытаскивать из себя подобие звуков, еле ворочая языком. Наверное, это свежий воздух так на меня действовал.

– Хотел кое-в-чем убедиться.

– В чем?

– А ты не догадываешься? – Он подошел так близко ко мне, что я почувствовала его дыхание на своем лице.

– Нет…

– Не ври мне. Ты знаешь.

– Не знаю…

– Если я задам один вопрос, ты ответишь честно?

– Слово скаута, – я попыталась держаться молодцом, хотя внутри меня всю трясло от этой опасной близости и дикого желания припасть с поцелуем к его. – Если ты ответишь честно на мой вопрос.

– Слово скаута. Ты никогда не пьешь с другими из одного стакана, да? И если это так, а это так, то почему пьешь со мной?

– Это два вопроса. Я обещала ответить на один.

– С кем-то, кроме меня, ты пьешь из одного стакана? – Он смотрел на меня так, будто от моего ответа зависело что-то важное, а я чувствовала себя преступником, которого допрашивали в ФБР. Меня поймали с поличным. Отпираться не было смысла.

– Нет.

– Почему?

– Просто я очень люблю какао… – Я из последних сил взывала к своему мозгу, чтобы выдать хоть какое-то внятное объяснение, потому что меня и саму волновал этот вопрос.

Почему с ним я не то, что могу пить из одного стакана, почему я хочу этого, визуализируя в очередной раз оргии наших микробов? Почему я хочу большего, чувствуя тянущее напряжение внизу живота и желая, чтобы он прямо сейчас прижал меня к машине и продолжил более близкое знакомство наших микробов прямо на багажнике? Он точно чем-то меня накачал!

– Я предупреждал не врать мне. Теперь тебя ждет расплата, – он потянулся в карман толстовки, а я уже представила, как он сейчас вытащит презерватив. Но он достал ключи от машины и вложил их мне в руку. Я разочарованно смотрела, как он посадил Герду на заднее сиденье, а потом и вовсе растерялась, когда он уселся на пассажирском.

– Садись за руль, Рапунцель. Сегодня я твой персональный инструктор по вождению.

15.3

– Если ты решил пошутить, то не смешно! – Я подбежала к нему и попыталась вытащить его со своего сиденья. – Проваливай на свое место, Макс.

– Ты хотела научиться ездить на черном аккорде – я исполняю твое желание. Это часть свидания, Рапунцель, – этот парень возомнил себя самым умным и не собирался отступать. – Вокруг лес, ты никого не собьешь, только немного попробуешь. Это лучшее место для первого урока. И тебе достался не толстый вонючий инструктор, а я.

– Уж лучше бы толстый и вонючий! – Я все еще не верила в серьезность происходящего, адреналин хлестал по венам так, что меня начинала поглощать паника. Я сразу заметила близко стоящие к нам березы, кусты и уже видела нас в перевернутой тачке.

– Если это твое третье желание, придется организовать, – да он издевался надо мной! – Чем быстрее ты сядешь за руль и поедешь, тем быстрее будешь дома.

– Мое третье желание будет таким изощренным, что ты пожалеешь, что связался со мной, – я плевала в него слова, вложив в них всю свою ярость. Я обошла машину спереди, села за руль и пристегнулась ремнем безопасности. – Хочешь приключений на свою задницу? Ты их получишь! Думаешь, я испугаюсь?

– Да ты же трясешься от страха. Не ссы, доедем, научу тебя. Здесь ничего сложного. Две педали, один ручник, один руль, три зеркала, одно лобовое стекло. – Макс надел «шапочку» персонального инструктора. – Один сексуальный пассажир и одна собака твоей мечты. А теперь слушай, что я говорю. Пододвинь сиденье, вот здесь рычаг управления. Настрой зеркала так, чтобы тебе было все видно. Вот, умница. Вставляй ключ вот сюда, поворачивай, пока не услышишь работу двигателя.

С первого раза мне не удалось завести машину! Здорово! Я даже с ключом не справилась, как я буду управлять этой огромной машиной?! Макс терпеливо накрыл своей рукой мои пальцы, и мы вместе завели машину. Я только обрадовалась, а он вытащил ключи и со словами «теперь сама» ждал, пока я справлюсь. Я чувствовала себя тупицей, которая не может нормально ключ повернуть! Спину всю сводило от напряжения и волнения, по ней неприятно стекали капельки пота. А ведь я еще даже ехать не начала.

– Не вцепляйся так сильно в руль. Расслабь руки. Чем больше напряжения в руках, тем сложнее ехать. Будь с ним нежной. Ты в машине главная. Это как арабский скакун, покажешь ему, что боишься и придется сложно. Обуздаешь свой страх и доверишься ему, ты победила. Закрой глаза, просто подыши, – Макс говорил тихо, будто пытался убаюкать меня своим спокойствием, но я от этого боялась еще больше.

Что за фигню он несет про жеребцов каких-то? Его метафоры меня нисколько не трогали. Единственное, о чем я думала, так это о цене ремонта фар и лобового стекла. Но мне так не хотелось выглядеть трусихой, что я делала вид, что слушаю его. Я послушно закрыла глаза.

– Вдох, выдох. Это всего лишь машина. Как задача по математике, которую надо решить. Я помогу тебе. Открывай глаза. Левой ноги нет, все внимание только на правой, – он положил свою руку мне на левую ногу, как будто я была полной дурой и могла перепутать лево и право. А когда начал говорить про правую ногу, переместил руку на нее. – Нажимай правой ногой на левую педаль, это тормоз, а теперь тяни за рычаг коробки передач до буквы D и медленно, очень нежно отпускай тормоз. На газ пока не жми. Просто положи ногу на правую педаль, чтобы было комфортно.
– Макс, я уже еду! – Я заверещала под ритмы своего выскакивающего сердца так, что Герда сзади начала лаять. А мои стопы покрылись холодными покалывающими мурашками.

– Сидеть, Герда. Тихо! – Удивительно, но она подчинялась его командам, как и я. – Плавно дави на правую педаль. Вот видишь, у тебя все получается.

Через целую вечность, а по обычным земным часам минут через пятнадцать, я уже ехала сама по проселочной дороге, резко тормозя перед каждой кочкой или ямой. Пару раз Герда чуть не вылетела вперед, но Макс не ворчал и делал вид, как будто ничего не замечал. Когда я увидела, что к нам на встречу едет красная машина, я закрыла ладошками глаза от страха. Хорошо, что я ехала со скоростью раненой улитки, Макс придержал руль и повернул машину вправо.

– Больше так не делай. Никогда. Даже если ты летишь на бешеной скорости навстречу грузовику. Закроешь глаза – и ты труп, поняла? – Он не ругался, но говорил так, чтобы я его услышала. Я открыла глаза и посмотрела на него. Как же он был серьезен и красив в этот момент! – Всегда борись до последнего. Ты же храбрая, Рапунцель, а не размазня. Я рядом, и я тебя не брошу. Останови машину, не глуши двигатель, просто выходи.

Ну вот! Наконец мои мучения на этом закончились! Нет, мне даже немного понравилось, честно, просто страх перекрывал мой шланчик с удовольствием. Я на негнущихся ногах, будто три часа делала присед в спортзале, поплелась обходить машину, но, когда поравнялась с Максом, он резко прижал меня к себе и начал, как маленькую, гладить по спине. От этого простого, какого-то домашнего жеста нежности, я выдохнула, закрыла глаза и почувствовала, как сильно сжата моя челюсть. Я расслабила ее усилием воли и обмякла в его руках. Руки. У него удивительные руки. Сильные, уверенные. Такие, что в них хотелось укутаться, как в теплое одеяло и не вылазить из него еще долго—долго.

– Успокоилась? – Он поднял мое лицо за подбородок. – Поехали, иди за руль, шеф.

Он продолжал обнимать меня одной рукой, подводя к водительской двери и я поняла, что это еще не конец.

– Может оставим это на следующий урок вождения? – Я вложила в свой взгляд всю силу своей женской магии, но она на него не подействовала. Он буквально запихал меня за руль и быстро закрыл за мной дверь.

– Едем до трассы. Теперь сама, без подсказок. Смотри, да ты уже круче меня едешь. Тебе идет моя машина, – он пытался шутить и подбадривать меня, и его веселье постепенно начинало действовать и на меня, а потом я не заметила какую—то торчащую с боку корягу и услышала скрежет через открытое окно.

– Макс! – Я резко нажала на тормоза и испуганно повернулась к нему. – Черт, я во что-то врезалась! Прости, я же говорила, что не умею ездить!

– Поехали, это всего лишь машина, потом посмотрим. Уже темнеет. Пора возвращаться. Вон видишь трассу уже видно. Как подъедешь к ней, притормози, посмотри по сторонам, я помогу, скажу, когда ехать.

– Ты вообще больной что ли?! Я не поеду по трассе! – У меня началась панической атака, когда я поняла, что он задумал.

– Тогда ночуем в машине, я за руль не сяду, – этот нахал всерьез думал, что я соглашусь?

– Я не самоубийца! Я не поеду, понял? Я звоню родителям! – Я стала искать телефон, но он куда-то пропал. Удивительно, но за все время нашего пикника и до этого момента я и не вспомнила о мобильнике. – Да куда он делся?

– Я его отключил, чтобы он тебя не отвлекал. Отдам, когда подъедем к дому, – он смотрел на меня с самым невозмутимым видом.

– Тогда я пойду пешком, я не хочу кого-нибудь сбить из-за своего неумения ездить! Макс, это шутки тебе что ли? Одно дело по полям гонять, а другое – по дороге с другими машинами! – Я выскочила из машины, забыв выключить двигатель и быстрым шагом пошла вперед.

– Стоять, гонщица! – Макс догнал меня и без предупреждения закинул на плечо, как когда-то уже делал и, словно я пушинка какая-то и ему никак не мешали мои пинки ногами и удары кулаками, пошел к машине.

Он осторожно присел, чтобы снять меня с плеча, посадил на капот, раздвинул руками мои ноги и встал между ними, закрыв мне рот ладонью. Он думал, я буду как послушная овечка молча ждать его разрешения говорить? Я укусила ему ладонь так, что он закричал от неожиданности.

– Ты че творишь, твою мать?! – Он одернул руку, и я увидела на ней кровь. Блин, я не хотела сделать ему на столько больно. Но он сам виноват!

– А какого ежика ты меня заставляешь выехать на трассу и закидываешь на плечо, как мешок с картошкой? – Заорала я ему в ответ.

– Какого ежика? – Макс расхохотался. – Ты когда-нибудь перестанешь меня удивлять? При чем тут ежик, зубастик?

– У меня новая кличка? Называй меня Кира. И дай мне пройти, отпусти меня, – я попыталась выбраться из его плена, но получалось, что это я его держала своими ногами.

– Я отпущу, если ты не убежишь. Мы просто поговорим, идет?

– Идет, – Макс оставил мои ноги без своего тела и мне это, если быть честной с собой, не понравилось. Как будто мне дали лизнуть самый вкусный десерт, а потом нагло его отобрали.

Я осталась сидеть на капоте, а в это время через открытое окно переднего сиденья к нам присоединилась Герда, с высунутым от жажды языком. Макс сходил до багажника, вернулся с еще одной бутылкой воды. Да что там за волшебный багажник у него, что еще там есть?

Мой инструктор сел на корточки у Герды, дал мне бутылку с водой, подставив руки в виде чаши. Мы понимали друг друга без слов. Я налила ему в ладони воду, а он протянул их Герде, которая с благодарностью, как поросюшка, разбрызгивая воду вокруг, стала лакать из них. Я подливала воду, делая вид, что не замечаю, как обливаю не только морду собаки, но и джинсы Макса. Пусть это будет моей маленькой местью.

– Побегай, скоро поедем, – Макс дал знак Герде порезвиться и поднялся ко мне, не замечая мокрых пятен на одежде, как будто ее хозяин описался. – Я знаю, что тебе страшно. А еще знаю, что внутри тебя сидит бесстрашная храбрая девчонка, которая запрещает себе шагнуть в неизвестность. Да, на трассе нет гарантий. А где они есть? Сколько опытных водителей попадают в аварии? Я тебя не пугаю, а просто снимаю розовые очки. Уверен, если поднять статистику, новички реже попадают в ДТП. И еще, думаешь, в школе вождения учатся ездить где? Сразу едут в город! Вот и мы поедем.
Я попыталась вставить слова протеста, но Макс коснулся пальцем моих губ в жесте «подожди» и, словно ошпарился, быстро убрал руку. А я непроизвольно, нервно облизала губы, потянувшись за его пальцами и сама же отпрянула через секунду от осознания своего порыва. Я потупила взгляд, сделав вид, что рассматриваю свои кроссовки и внимательно его слушаю.

– Не перебивай. По-настоящему что-то изменить в своей жизни ты можешь только тогда, когда страшнее всего. Есть только ты и бездна под ногами. И ты либо доверишься и прыгнешь, без каких-либо гарантий, либо так и останешься стоять на месте. Это точка невозврата, твоя персональная проверка на готовность к новому уровню. Если преодолеешь ее, ты улетишь в космос, – он говорил так увлеченно, поэтично, красиво, что мне даже не верилось, что это он, жестокий Макс, который при любом удобном случае набрасывался на всех с кулаками, доставал меня с самого первого дня, пытался силой залезть под юбку. Сейчас он снял свои доспехи и предстал передо мной совсем другим человеком. – Да будет колбасить, трясти, тебе будет страшно, но после зоны турбуленции, тебя ждет победа. Если бы я не был уверен, что ты справишься, я бы не разрешил тебе сесть за руль своей машины. Ты первая, кому я ее доверил.

Макс замолчал, шумно выдохнув. Он не смотрел на меня. Его взгляд был направлен куда-то вдаль, будто он уже был не со мной, а где-то далеко в своих мыслях. А я стояла рядом, не веря, что он, Макс, на самом деле такой невероятный. Я не знаю, кто или что вселился в меня, но я взяла его лицо в ладони и поцеловала его. Со всей нежностью, на которую было способно мое естество. Я по очереди втягивала его губы своими, пробуя их на вкус. Они пахли персиками и какао с перцем. Боже, я только что поняла, как сильно я люблю персики. И его губы. Он не нарушил это хрупкое равновесие нежности. Лишь осторожно, словно боялся сделать лишнее движение и спугнуть меня, отвечал на мой поцелуй, прижимая к себе.

– Поехали, – я с трудом оторвалась от него, уже сожалея, что лучший поцелуй в моей жизни оборвался моим волевым решением. – Ты же будешь рядом? И, если что, поможешь?

– Я буду рядом, у тебя получится, зубастик, – он тяжело дышал и смотрел на меня горящими глазами. А я вспомнила про его укушенную руку, взяла ее в свою, поцеловала место укуса и прижала его руку к своей щеке.

– Поехали, пока я не передумала. Где Герда?

Мы нашли нашу собаку, сели в машину, одновременно пристегнули ремни безопасности и поехали. Во время поездки мы говорили только о дороге, когда Макс говорил, что мне делать. Я жестко тупила, но он меня успокаивал и говорил, что в любой момент я могу остановиться посередине дороги, включить аварийку и слать всех сигнальщиков прямиком к моему ежику. Мы остановились недалеко от моего дома, чтобы папа не увидел, что я была за рулем. Макс выпустил Герду, вытряхнул с заднего сиденья остатки цветов и проводил меня до дома, отдав у калитки мой телефон.

– Ты обещал честно ответить на мой вопрос, – напомнила я ему, запуская Герду во двор.

– Спрашивай.

– Это правда, что я была первой, кого ты пустил за руль своей машины?

– Правда, – он уже знакомым движением заправил мне за ухо прядь волос.

Я молча пошла домой, ничего ему не ответив. Он не поцеловал меня на прощание, и я была ему за это благодарна. Как и за все, что сегодня он для меня сделал, за подаренную сказку. За преодоление страха вождения. Я сама доехала до дома по оживленным дорогам! Это был космос, не иначе. Каким-то чудесным способом ему удавалось исполнять мои самые заветные желания. И я пока не знала, что мне со всем этим делать. Но то, что он поселился в моем сердце, хотела я этого или нет, было также очевидно, как то, что Луна вращается вокруг Земли.

15.4

От Ромы пришло несколько сообщений, но я оттягивала момент разговора и решила прочитать их позже, как отмою Герде лапы. Набегалась моя девочка, устала и стояла смирно, пока я поливала ее из душа. Каждый день я размещала в своей инсте информацию о Герде и просила местных подписчиков делать репосты. И при этом с ужасом ждала, когда объявятся ее хозяева. Мне казалось, что она всегда жила с нами и уже не представляла дом без нее, без ее ласковых облизываний и умных глаз, которые светились преданностью и обожанием.

– Где ты так долго была? – Вместо «привет, доченька» услышала я недовольный голос с кухни.

Когда папа был не в настроении, он превращался в огнедышащего дракона и лучшим способом его успокоить было просто выждать время и дать ему остыть. Ну, или чтобы мама его долго-долго обнимала. Когда я была маленькой, я любила присоединяться к этому «усмирению» нашего дракона, но чем старше становилась, тем реже было «обнимательной кучи-малы».

– Привет, папа, – я поцеловала его в щеку и сделала вид, что не заметила его хмурого выражения лица. – Гуляла с Гердой, она так меня вымотала, заставила побегать с ней. Пап, она такая умная, я бросала ей палку так далеко, но она все равно ее находила и приносила мне.

– Я звонил тебе, почему телефон был отключен? С кем и где ты с ней гуляла? На поле рядом с домом вас не было, – мне уже не нравился этот допрос.

– Батарейка села. Я с Максимом гуляла с собакой, – про машину я пока решила умолчать.

Я отвернулась, наливая себе зеленый чай в свою любимую кружку, которую привезла с собой при переезде. Затем тяжело села на стул, кожей чувствуя повисшее в комнате напряжение. Герда прижалась к моей ноге и поскуливала, словно чувствовала, что мне неприятен и папин тон, и его расспросы.

– Что у тебя с ним? Ты больше не страдаешь из-за разлуки с Ромой? Еще пару недель назад ты готова была ради него остаться в Екатеринбурге, разругаться с родителями. А что теперь? Прошла любовь – завяли помидоры? – Папа, сам того не понимая, давил на больную «мозоль».

– Игорь, пусть Кира поужинает, она дома, все в порядке, – мама попыталась выбросить «белый флаг» перемирия, но папин строгий вид не изменился. – А Максим ее одноклассник, мой ученик, я же тебе говорила, я сама попросила его присматривать за ней.
– Максим Булатов сын местного бандита, мясного короля, из-за поставок полуфабрикатов с производства которого, я уверен, солдаты в части регулярно и травились. Мы проверили всех поставщиков скоропортящихся продуктов, все с готовностью шли на сотрудничество и только его отец с самого начала открыто мне угрожал. – Папа сидел за столом, сжимая кулаки, и каждое слово, казалось, давалось ему с трудом. – Вчера утром, при невыясненных обстоятельствах, как сквозь землю провалился мой предшественник. Ни его жена, ни дети не знают, где он. Сегодня он должен был явиться на допрос, у меня остались вопросы по документации с Булатовым и явному сокрытию фактов отравлений. Его отец – опасный человек. Женька пробил по своим каналом и ничего хорошего в досье на него нет. Бандюган, застрявший в девяностых. Но ему все сходит с рук. Так что я бы предпочел, чтобы моя дочь проводила время с более адекватным персонажем.

– Игорь, стоп, подожди, при чем тут Максим? Мало ли кто его отец? Парень талантливый музыкант, воспитанный молодой человек, он и муху не обидит, – на этих маминых словах я чуть не подавилась чаем. Любая здравомыслящая муха облетала Макса стороной.

– Пап, я уже большая девочка, спасибо за заботу, но я разберусь, с кем мне общаться, ладно? – У меня пропал аппетит, и я отодвинула поставленный мамой овощной салат.

– Сядь, Кира, я не договорил, – папа пытался сделать тон мягче, и я не стала сопротивляться. – Я знаю, что ты взрослая и умная. Но в твоем возрасте так легко наделать ошибок, гормоны становятся спонсором вечеринки под названием «жизнь». Я сам был полным придурком в этом возрасте и надеюсь ты не повторишь моих ошибок. Я всего лишь переживаю за тебя и не хочу, чтобы ты пострадала. Против генетики не попрешь. Сегодня он без прав на тачке гоняет, а завтра что? Он избалованный мажор, а с таким отцом у него нет шанса стать нормальным мужиком.

– Папа, ты не прав. У тебя двойные стандарты. Ты как-то забыл, что он спас меня от хулиганов, помог с собакой, занимается с мамой музыкой, спортом. Знаешь, он проспорил мне мытье полов в студии и не отлынивает. Папа, ты его не знаешь. Я ему верю.

Я так отчаянно защищала Максима, что и сама все больше верила в то, что говорю. Как будто не он, а кто-то другой меня чуть не сбил на пешеходной дорожке, а потом троллил в классе, будто не он сдирал с меня трусы в машине после вечеринки. Из моей памяти ускользали эти воспоминания, их вытесняли другие. Как он защищал меня от Алекса, как кормил собак на улице и мыл полы, как договорился с какао, устроил мне романтическое свидание и даже научил водить машину. За такое короткое время он дал мне эмоций больше, чем Рома за несколько месяцев, каким бы замечательным он не был. Я не верила только в хороших и только в плохих людей. Я и сама была не лучшим примером. Пока мой парень устраивал мне сюрпризы, названивал и написывал на телефон, я, как последняя шлюшка, флиртовала и обжималась с другим. Да я даже с девушкой поцеловаться успела!

– Кира, просто будь осторожна. И цени людей, которые тебя уважают и делают для тебя настоящие поступки. Рома не забывает о тебе, хоть и давно бы уже мог найти тебе замену. Просто подумай об этом, ладно? И дай шанс быть с тобой тому, кто действительно этого заслуживает.

Я кое-как запихала в себя салат и ушла в комнату. В голове было слишком много информации, еще больше вопросов без ответа.

Что мне делать с Ромкой?

Можно ли верить Максу?

И смогу ли я игнорировать влечение ко второму?

Это и правда гормоны или что-то большее?

Да, наша история совсем не походила на мои романтичные представления о любви с первого взгляда, но я точно что-то чувствовала к этому плохому парню. А может папа прав и стоит держаться от него подальше? Кто знает, какие демоны сидели у него внутри? То, что они были, я не сомневалась. Он был импульсивным, неуравновешенным и жестоким. Я помнила о его драках и как он заставил тех пацанов целовать мои сапоги. Чем больше я зарывалась в свои мысли, тем сильнее у меня начинало ломить все тело. По ощущениям, я как будто или в спортзале перезанималась, или подхватила грипп. Спустя десять минут я уже сидела в туалете и чистилась так, как давно не чистилась. Наверное, пицца была испорченной, грязными руками я не ела, я ведь всегда хожу с антисептиком и по десять раз руки намываю, дезинфицирую. Может Герда меня наоблизывала и я подцепила какую-то заразу? Еще и салат овощной поела, не хотела ведь! Я бы смерила температуру, но мы еще не успели купить градусник.

Я решила лечь пораньше, забив на уроки и буквально заставила себя взять телефон в руки, чтобы, наконец, поговорить с Ромой, но увидела, что Макс мне тоже написал. Сердечко сразу забилось чаще. И, конечно же, я открыла сообщение от него.

М: Как там Герда?

Он правда решил на ночь глядя узнать о самочувствии собаки? Я похожа на дуру?

К: Если хочешь поговорить со мной, не делай вид, что не можешь уснуть, не узнав о Герде. Что с машиной, ты посмотрел?

М: Царапина. Одной больше, одной меньше. Если ты мне не скажешь, что с Гердой все в порядке, я приснюсь тебе в кошмаре.

Я начинала злиться на саму себя, что вместо того, чтобы позвонить или написать Роме, я опять трачу время на Макса. Бедный Ромка, сидит ждет, когда я выйду на связь. А я… А я…

К: С ней все в порядке. Это все?

М: А с тобой?

К: А что со мной должно быть не так?

М: Ну, ты сегодня героически победила все самые активные дороги, тот еще стресс.

К: Ром, ты извини, я не очень хорошо себя чувствую, похоже у меня температура, может простыла или отравилась, спасибо за цветы. Они чудесные. Я тебе завтра напишу, хорошо?

М: Я не Рома. Смерь температуру.
О нет, только не это! Вместо Ромы я написала Максу! Да что же это такое? Я скопировала отправленное не тому парню сообщение и отправила его Роме и уже собиралась отключить телефон, как телефон завибрировал от видеозвонка. Макс. Я не стала брать трубку, попыталась заснуть, укутавшись в одеяло, но он все продолжал и продолжал звонить. Мне пришлось сдаться и ответить.

– Если еще раз проигнорируешь мои звонки, я приеду к тебе домой и выпорю твою задницу.

– Отличное начало разговора. Что тебе нужно? Я уже спать собралась.

– Что с тобой? Какая температура?

– Ты доктор что ли?

– Ага. Ну так и? Горло болит? Температура или что?

– Просто знобит. По ощущениям около 37-ми. Все? Я могу спать?

– Почему по ощущениям? Возьми градусник и смерь.

– Макс, что за повышенная забота? Я просто от стресса немного плохо себя чувствую. А градусника у нас нет, не купили еще, аптеки все равно уже закрыты. Завтра буду огурцом.

– Огурцом? Говоришь, как моя мама, только огурцом после таких слов она не становится. Я приеду через 20 минут. Привезу градусник.

– Макс! Не надо! Мне правда уже лучше. И… Прости, но мой папа не очень будет рад твоему позднему визиту. Я высплюсь и все будет «ок». Правда.

– Я оставлю машину подальше от дома, постучусь в окно. Герду успокой, чтоб не лаяла.

– Макс! – Я хотела запретить ему приезжать, но он уже отключился и не отвечал ни на звонки, ни на сообщения.

Зато ответил Рома.

Р: Сладкая, поправляйся, целую. Наберу завтра, уже поздно. Спокойной ночи)

К: Спокойной ночи. Еще раз спасибо за цветы.

Р: Я рад, что тебе понравилось.

Я открыла фото с букетом, которое успела сделать и не почувствовала ровным счетом ни-че-го. Наверное, я заелась, но цветы меня никак не удивляли. А вот то, что сейчас приедет Макс, заметно поднимало градусы моего тела. И я уже не понимала, меня так трясет от температуры или от ожидания его приезда.

15.5

Макс.

«Ром, ты извини, я не очень хорошо себя чувствую, похоже у меня температура, может простыла или отравилась». Я сказал Рапунцель, что скоро приеду, сам не знаю, почему это было первым порывом. И дело ни фига не в споре. Приехать ее лечить, убедиться, что с ней все будет в порядке было таким же естественным желанием, как пойти в туалет, когда полный мочевой. Ты не задумываешься и делаешь это на уровне инстинктов.

Но вместо того, чтобы немедленно ехать, я колотил грушу в комнате голыми руками. В голове раскручивались десятки вариаций ее сообщений «Ром, мне плохо, обогрей меня, сладкий, я так хочу тебя рядом»… Мне надо было срочно успокоиться, чтобы не напугать ее своим бешенством, а лучшее средство прийти в себя – это надрать кому-нибудь задницу. Или поколотить грушу.

Она ни-че-го не сказала мне, что заболела, но написала ему!

Долбаный Рома!

Несмотря на расстояние между ними, он оставался для нее важным человеком, ее парнем. Она думала о нем даже после нашего свидания. Она его любит? Я пробовал это слово на вкус, перекатывая его на языке. Я не верил в это чувство. Но если оно существует, то почему Рапунцель испытывает его к долбаному Роме? Потому что он цветами ее засыпал? Ах, да он же ей еще студию танца подарил. Какой молодец! Или он трахал ее так, что она не может забыть его член? Черт! Я даже думать не хотел о том, как она под ним стонала. Глаза кровью наливались сами, а имя долбаного Ромы стало для меня красной тряпкой. Он стал номером один в моем «расстрельном» списке.

Пока я потрошил домашнюю аптечку, сотни мыслей продолжали атаковать меня в голове. Рапунцель. Я. Долбаный Рома. Герда. Рапунцель смеется, кидая ей палку, а я незаметно фотографирую это на телефон. Она за рулем моей машины. Мне плевать на тачку, если она даже въедет в дерево. Хотя даже братьям я не давал сесть за руль и орал как бешеный, когда кто-то доставал сигарету или хотел попарить. Поцелуй Рапунцель. Она не боится пить со мной с одного стакана и снова меня поцеловала. Сама. Я видел, как она реагировала на мои прикосновения, между нами точно была химия. Это невозможно сыграть. Или она играла? Но зачем? Я закинул все, что нашел в аптечке в пакет и потихоньку улизнул из дома, надеясь, что мама не проснется. Отец сегодня не появлялся дома, сказал, что уехал в командировку. Мы даже не знали куда. Оно и к лучшему.

Я оставил машину недалеко от дома Киры и пробрался к ее окну. Спасибо, что он одноэтажный. Я постучал в окно и увидел приближающийся свет фонарика. Она меня ждала.

– Я же сказала не приезжать, – она приветствовала меня недовольным шепотом, открывая окно. – Что ты тут делаешь? Если папа услышит, будет всем плохо.

– Отойди, – я подал ей пакет и запрыгнул на подоконник, залезая в комнату. – Ну, привет тебе, Рапунцель.

Я взял из ее рук телефон с фонариком и направил его на Киру. Она стояла в обычной серой футболке, с влажными спутанными волосами. Мне сложно было отвести взгляд от ее холмиков, она была без лифчика и это тут же отдалось тягучей болью в паху. Я обнял ее, зарывшись в ее волосы. Она была так слаба, что не сопротивлялась. От нее пахло сном, миндалем и кофе. Как такие запахи могли сочетаться?

Герда лежала у кровати, виляла хвостом, но не поднималась, и, казалось, понимала, что лучше не шуметь. Я уже обожал эту собаку! А вот ее хозяйка выглядела неважно, я коснулся губами ее лба, как всегда делала мама. Горячая.

– Ложись, – я старался говорить максимально тихо.

Она послушно легла в кровать. Да, не так я себе представлял нашу первую ночь. Первым делом я попытался засунуть ей градусник в подмышку, но из-за футболки не получилось.

– Снимай, я не буду смотреть, – я отвернулся, услышав, как она раздевается.

Твою мать! Мне самому нужна помощь! Кира болеет, а я думаю дымящимся от желания членом, а не головой! Я вообще могу контролировать свое тело рядом с ней? Я поправил член в трусах и повернулся с градусником, как ни в чем не бывало, хорошо, что она меня не видит в темноте. Я посветил фонариком на нее. В глаза бросились такие хрупкие ключицы, с торчащими косточками, хотя Кира не была сухой. Эта девушка вся состояла из контрастов.

Я аккуратно поднял ее руку, поцеловал в подмышку (это было сильнее меня, я сделал это автоматически, не задумываясь о странности такой ласки) и вставил градусник. Из пакета я достал свою термокружку с кипятком, парацетамол, травяную мазь из Таиланда (мама, привет, она в любой стране на отдыхе всегда закупалась лекарствами), спреи для горла и носа, замороженную облепиху в пластиковом контейнере из дома, а еще купленный в супермаркете мед, лимон и имбирь.
Градусник показывал 37,1 градуса. Самая поганая температура. Наверное, она была разгорячённой после танцев, а я потащил ее в лес, и она простыла. На хрена я это все устроил?

– Будем лечиться, я сейчас наведу тебе облепиховый морс с медом и имбирем, – я зачем-то проговаривал вслух все, что собирался сделать.

– Пожалуйста, только не имбирь, не люблю его, – это были ее первые слова после того, как я вломился в ее комнату. – Ты столько всего привез. Спасибо.

Она была такой беззащитной, непривычно притихшей, с поджатыми к груди коленями и блестящими глазами. Волосы рассыпались по голым плечам. У меня дыхание перехватывало от этой картины. Рапунцель, ты ведь даже не представляешь, что ты со мной творишь.

– Это что? Смекта? У тебя болит живот? – Я взял ее кружку со стола с белесым налетом и остатками известкового цвета смеси. Рядом лежала такая же белая чайная ложка.

– Мне обязательно отвечать на твои вопросы и рассказывать все в подробностях? – Рапунцель покраснела.

Зашибись, у нее еще по ходу понос. Бедная моя малышка.

– В туалет еще хочешь? – Я промыл кипятком ее пузатую кружку с единорогом внутри, ложку и вылил грязную воду в окно.

Рапунцель, она как ребенок. У нее даже кружка с единорогом. Уровень милоты в этой комнате явно превышал все показатели нормы.

– Макс, – она умоляюще смотрела на меня, смущаясь моих вопросов. – Мне лучше, в туалет больше не хочу. Ты привез таблетки, градусник, спасибо, дальше я сама. Мне правда уже лучше. Тебе пора домой.

– Сначала выпьешь морс, – я устроился за ее столом, отметив, что мягкий медведь валялся на полу, а не в ее кровати.

Я раздавил ягоду в кружке, налив в нее кипяток, потом добавил мед. Я попробовал морс, он был еще горячим, и добавил холодной воды из бутылки, что предусмотрительно купил в магазине. Для лимона ножа не было, поэтому я просто откусил верхушку и выжал лимонный сок в морс. Во рту от кислоты все свело. Я протянул ей кружку, надеясь, что мой целебный отвар ей поможет, и готов был передать ей все свое здоровье без остатка. Макс, да ты совсем поплыл, парень.

Я сидел рядом с ней на кровати и пресекал ее попытки не допить морс. Когда с ним было покончено, я сказал, что смерю ей температуру через полчаса и только потом уеду. Герда запрыгнула к нам на кровать, мы сдержали смех, когда она стала выпрашивать свою порцию ласки. Мы одновременно начали ее гладить, делая вид, что не замечаем, как соприкасаются наши пальцы. Герда уползла к нам в ноги, а мы сидели рядом с друг другом, разделяемые только одеялом.

– Макс, – начала Рапунцель.

– Я сейчас уеду, только смерю еще раз температуру, – я снова прижал градусник к ее подмышке и обнял двумя руками. Она снова не сопротивлялась. Ей настолько плохо?

Градусник показывал 38 градусов. Я дал ей парацетамол с водой.

– Макс, ты можешь побыть со мной еще, пока я не усну? – Она прошептала это так тихо, что я стал сомневаться, а не галлюцинации ли у меня начались.

– Что? Повтори, что ты сказала? – Во рту все пересохло.

– Ты можешь немного полежать со мной? Мне холодно, я не могу согреться, – ее на глазах начинало колотить. Она повернулась ко мне спиной, освобождая место для меня на кровати.

Пока она не передумала, я снял с себя всю одежду, кроме трусов и залез к ней под одеяло. Через каких-то минут двадцать она засопела. Я прижимался к ней всем телом, мысленно забирая всю ее хворь. Я целовал ей плечи, шею, волосы и не мог от нее оторваться. Я становился чертовым Парфюмером, который хочет собрать ее всю без остатка только для себя. С ней я становился кем-то другим, не жестоким Максом с дырой в груди вместо сердца. С ней моя рваная душа начинала затягиваться, а сердце оживало. Я никогда не чувствовал такой одержимости, нежности и желания оберегать от всего мира ни к одной девушке. А у меня их было много. Когда температура стала отступать, а ее дыхание выровнялось, она повернулась ко мне лицом и легла на грудь. Она была рождена, чтобы спать на ней. Я сделал фотографию на свой телефон и заставил себя аккуратно вылезти из-под одеяла. На часах было три часа ночи. Я оделся, поцеловал ее в щеку, погладил Герду, сказав, чтобы присматривала за Рапунцель, пнул медведя (это становилось традицией) и уехал домой. Я долго не мог уснуть, рассматривая снимки в телефоне. Особенно последний, где мы лежали в обнимку.

15.6.

Кира.

Я так сладко спала, что мне совсем не хотелось просыпаться. Мне снился Макс. Мы, словно Эдвард и Бэлла в сцене фильма из «Сумерек», бежали, босые, по залитой солнцем поляне, только нас было трое. Я, Макс и Герда. Эта коняжка с высунутым от счастья языком скакала впереди нас, мы смеялись, делали вид, что торопимся ее догнать. В груди было так тепло-тепло, я чувствовала безбрежный океан счастья, а на глазах выступали слезы счастья и в носу было щекотно-щекотно. Из этого райского видения меня выдернул резкий звук будильника.

Неужели мне все это приснилось?! Макс, вот он забирается ко мне в комнату с пакетом лекарств, вот целует подмышку. Подмышку! Ну, конечно, же это сон. Какой нормальный человек будет целовать подмышку? Если ради таких историй в царстве Морфея мне надо было разболеться, то я была согласна. А потом я увидела мед, лимон, ворох лекарств на столе.

Это. Был. Не сон.

Он был здесь ночью. Примчался ко мне с градусником и облепихой из дома. Мерил температуру. Целовал в подмышку. И… Он лежал со мной под одеялом? Или он уже ушел, а мое подсознание создало в грезах желанную действительность? Я совсем запуталась. Не могла же я в здравом уме позвать его к себе в постель. Приснилось. Точно, приснилось. Пожалуйста, пусть мне это приснилось. А может было что-то еще, чего я не помню? Ну не подмешал же он мне ничего в облепиховый морс?

Так, Кира, стоп, ты сейчас занимаешься душевным онанизмом. Просто напиши ему и спроси все. Ага. И как это будет выглядеть? Привет, Макс, мы случайно сегодня не переспали? А то я девственница, хотелось бы запомнить свой первый раз.
Я опускаю руку в трусики и трогаю себя там. Влажно. Тепло. Я медленно провожу пальцами по влажным складочкам. Хочется приласкать себя, чтобы успокоить начавшуюся пульсацию и скопившееся напряжение, но я достаю руку и смотрю на пальцы. Крови нет. Если бы Макс лежал со мной, обнимая меня голым телом, он бы воспользовался ситуацией и взял свое? У меня нет ответа на этот вопрос. Я не знаю, можно ли ему верить. Но я хочу ему верить. Приснится же такое! Фу-ух. Ну и сны у вас, Кира Игоревна.

Я вставила градусник. Тело по-прежнему ломало, но уже меньше, чем вчера.

Мама вошла в комнату, а я вздрогнула от неожиданности.

– Не поняла, что за картина Репина? – Мама забрала градусник и по ее нахмуренным бровям и сосредоточенному виду я поняла, сегодня не иду в школу. – 37,2 градуса. Ты когда успела разболеться? Почему не сказала? Втихушку градусник купила? А это откуда все?

Мама подошла к столу, где лежала максовская «посылка». Мой мозг отчаянно искал варианты правдоподобных версий, откуда все это появилось, но не нашел ничего подходящего.

– Мам, я вчера после душа стала себя плохо чувствовать и написала Максиму, что у нас нет градусника. Он все это привез и передал мне через окно, – формально я маме не соврала, только утаила часть правды. – Папе не говори только, ему это не понравится. Панику наведет. Решетку на окно поставит, заточит меня здесь, как в темнице.

– Кира, я напишу учителю, что ты сегодня дома. Мне не нравится скрывать что-то от папы, его вызвали под утро на работу, так что формально я ему не совру, а лишь утаю часть правды, – мама в точности повторила мои мысли и вот тут я напряглась, либо я вслух сказала про правду, либо громко думаю. – Что между вами с Максимом? Я не слепая, вижу, что вы нравитесь друг другу.

– Мама, давай не будем об этом ладно? – Мои слова не произвели на маму впечатления, она всем видом показала, что не отстанет, пока я не отвечу. – Я правда не знаю. У меня же есть Рома, он вчера мне цветы опять отправил, но их съела Герда. А Макс он просто одноклассник… И бабник. Мы просто общаемся, но я понимаю, что это как-то неправильно по отношению к Роме.

Мама подошла к окну и открыла его настежь, впуская в комнату свежий утренний воздух и лучи раннего солнца.

– Как ты решишь, так и правильно. Не позволяй чужим представлениям о «правильно-неправильно» жить за тебя. У тебя вся жизнь впереди, еще куча ухажеров может быть, хоть два подряд, пока ты присматриваешься, наблюдаешь. Выбирай. Наслаждайся. Не торопись. Но когда ты встретишь своего человека, ты поймешь это. Ты не сможешь уже без него. И ради этого человека сможешь совершать порой ужасные вещи, какие бы они неправильные не были, – мама отлетела в своих мыслях куда-то далеко. – Ты никому ничего не должна. Ни Роме, ни Максиму. Даже нам с папой. Только себе. Быть счастливой и заниматься тем, что любишь. Только это и правильно.

– Мам, ты с какой планеты такая у меня? – Я обожала мамин необычный взгляд на жизнь.

– С Земли, родная, с Земли грешной. И ничего я не мудрая, столько всего натворила, вспоминать стыдно. И мне с этим каждый день жить. Рома мне нравится, хоть я с ним и не знакома лично. Но ты не горела им. Была ровной, спокойной. Это странно в твоем возрасте. А с Максом ты другая. Кровь кипит. Ты как натянутая струна становишься. А как ты вчера его перед папой защищала? И, поверь мне, просто так к девушке через окно в комнату не пробираются с градусником и медом. Вытри пол от его ботинок, – мама подмигнула мне, прикрыла окно и пошла к двери, – Сегодня у тебя постельный режим, я принесу свежий чай. С облепихой он это здорово придумал. Скажи ему заходить в дом через дверь, а не лазить по окнам, когда придет сегодня на занятие. Я сейчас, кстати, в школу твою еду, знакомиться с директором, папа договорился с кем-то, буду внеурочные занятия по музыке для желающих вести и помогать с театральными постановками. Звони, я на связи.

В 8:00 пришло сообщение от Макса.

М: Ты уже проснулась? Как ты? Хорошо, что в школу не пошла.

К: Да, дома осталась, мне уже сильно лучше. Спасибо тебе еще раз за таблетки, градусник, за все. Не стоило, правда. Но я тебе благодарна. Я прощаю тебе свое последнее желание, в счет вчерашнего)

М: Желания обратно не принимаются. Чего ты хочешь, Рапунцель? Говори, я привезу.

Тебя. Привези мне себя, Макс. Я чуть не написала ему это! Кира, контролируй себя хоть немного!

К: У меня все есть! Напиши, что задали за сегодня, ладно?

М: Приеду на занятие, привезу тетради, расскажу, что задали. Отдыхай.

Я не стала ему отвечать и только убрала телефон на пол, как получила сообщения с разным промежутком во времени от Эми и Демьяна. Все волновались за меня, спрашивали, почему не пришла в школу. А я, лежа с глупой улыбкой на устах, прокручивала в голове сцены нашего свидания, его продолжения вечером, гадала, так он лежал со мной или нет. И с трепетом и мурашками по всему телу ждала его к четырем часам. Я твердо решила с ним поговорить. О нас. Я хотела ясности. Кто мы друг для друга? Что между нами и на что он рассчитывал? Если на быстрый трах, то это точно не ко мне. Мне нужно было разобраться во всем, как можно скорее. И потом уже решить, что делать с Ромой.

не ахуеете? 11869 слов. ахаха
это прям мего длинная глава, дай бог вам здоровья.