Глава 16

Макс.

- Куда сегодня пропала Кира? Прогуливает? - Арт спросил у Эми, усевшись на ее парту.

- Это секретная информация, - ответила она с непроницаемым выражением лица и вышла из класса, зато на ее место сразу запрыгнула Карина.

Я знал, где была Рапунцель и считал часы до новой встречи. Но знать об этом Хищникам было не обязательно, поэтому я сидел с самым безразличным видом, пока в разговор не вмешался Демьян:

- Она написала мне, что заболела. Но завтра планирует быть в школе.

Какого хрена она ему написала?!

- А с каких это пор вы переписываетесь? - Я не удержался от вопроса.
- А с каких пор я должен перед тобой отчитываться? - Мой друг без Киры рядом выключил хорошего мальчика.

- Не перед ним, а перед нами, - вмешался Арт. - Если бы не наш спор, всем было бы по барабану, что у вас там. А так, мы ведем счет. Пока на нее объявлена охота и она никому не дала, играем в открытую.

- С хера ли? Я на это не подписывался, - Демьян не успел договорить, как его перебила Карина.

- Так вы на нее поспорили? Я так и знала! Новая игрушка, новая охота! Делаем ставки? На что поспорили-то?

Эта сучка вечно путалась под нашими ногами и мне не нравилось, что теперь она и полкласса в курсе нашего дурацкого спора. Цвет настроения "идите все на хуй" поглотил меня полностью и мне все сложнее было сохранять внешнюю невозмутимость.

- Я готов уложить ее на лопатки просто так, ради спортивного интереса, но с дополнительным призом будет интереснее. Предлагаю на тридцатку, - Артур вопросительно посмотрел на нас с Демьяном, тем временем вокруг собралось слишком много лишних ушей.

- Выйдем, - я позвал пацанов обсудить спор наедине и повернулся к остальным. - А если кто-то кому-то растреплет услышанное, я лично сверну ему шею и отдам голову, вместо мячика, физруку. Ясно?

- Что за тайны, Макс? Пусть делают ставки. Так даже интереснее. Победитель получает тридцатку, с проигравших по пятнадцать. Плюс общий фонд со ставок. Идет? - Арт все больше входил в азарт, пока мы выходили из класса.

- Макс прав. Меньше знают, лучше спят. Зря ты при всех сказал, теперь не отмотаешь назад. Это все должно было остаться только между нами, - Демьян тоже злился, он вел какую-то свою игру. - У меня другое предложение. Я даю каждому из вас по пятнашке и мы аннулируем спор. Вы от нее отстаете.

- Это что еще за новости? - Пока я молча переваривал услышанное, Арт потребовал объяснений.

- Я, может, не хочу ее ломать нашим спором? Девчонка нормальная, а мы из нее дичь делаем. Нравится она мне, - признание друга было подобно удару под дых. Никто из Хищников еще ни разу не относился ни к одной девушке всерьез.

- Что ты, Макс, думаешь? Отдаем ее в миленькие лапки будущего каблука Демьяна Сергеевича?

- Опоздал Демьян Сергеевич. Спор и правда отменяется. Я выиграл. Вчера. Бабки можете оставить себе, - мой рот сам выдал эту ложь.

Повисла тишина. Каждый из нас, включая меня, осмысливал сказанное. Мой мозг по ходу был в отключке, когда из меня это вырвалось. Я не думал о последствиях. Это был самый быстрый способ оторвать от нее Хищников и разрушить иллюзии Демьяна по поводу Киры. Я просто не мог позволить им пытаться залезть к ней под юбку. И претендовать на роль ее парня. Тогда что это означало? На эту роль претендовал я?

- Когда ты успел? Ай, красавчик! - Арт поверил в мою чушь, а вот хмурый вид Демьяна не предвещал ничего хорошего.

- Я не верю. Она бы тебя к себе не подпустила. Я позвоню ей и спрошу прямо?

- Ты придурок? Смотри, - я вынужден был достать телефон и показать то самое фото, где она спала на моей груди. - Спор выигран. Я еще с ней поразвлекаюсь, так что, надеюсь, у вас хватит ума не говорить ей об этом?

- Бабки отдадим, это слишком чистая победа, чтобы никак ее не отметить. Макс, ты меня удивил. С ней это быстро даже для тебя. Ты случайно у Алекса ничего не прихватил? - Арт намекал на не чистую победу, по мне было насрать, что они думали. Я предоставил им доказательство. Каким бы дерьмовым оно ни было.

- Скинь мне фото. Я хочу рассмотреть ближе. Может это другая телка? - Демьян упорно отказывался верить, что он проиграл.

- Ты мне не веришь?
- Если тебе нечего скрывать, кидай фото.

- И мне. Хочу рассмотреть ее насладившееся личико. Может подрочу на фотку. Ну, как она? Горячая штучка? А ломалась-то как, у меня есть парень, все дела!

Твою мать! Я едва сдерживался, чтобы не накинуться на друзей детства! Если я не скину фото, у Демьяна будет повод думать, что я вру. И у него хватит ума спросить у Рапунцель, или, если я возьму свои слова обратно, мы продолжим спор - и братья еще активнее начнут подкатывать к ней яйца. Твою гребаную мать! Если бы телефон мог хрустнуть от того, как я его сжимал, он бы уже рассыпался в моих руках.

Я скинул им фото.

16.1

И в эту же секунду подумал: "НА ХУЯ"?

Я удалил не успевшее загрузиться фото из нашего чата под кодовым названием "Хищники". Еще никогда я так не радовался тупому интернету. Телефон жег руки. Я убрал его в карман брюк и показал этим двум средний палец.

- Хера с два вам, а не фотку. Я вам ничего не должен. Арт, дрочи дома под порнушку, а это фото мое. А ты, - я выдержал презрительный взгляд Демьяна, моего лучшего друга. - Не лезь к Кире. Она выбрала меня. Спор я выиграл, бабки оставьте себе.

С этими словами я развернулся и ушел, ощущая спиной тяжелые взгляды пацанов. Меня бросало то в жар, то в холод от этой дерьмовой ситуации. С одной стороны - друзья детства, с которыми мы не в первый раз поспорили на девчонку. С другой - Рапунцель и моя одержимость ею. Я и сам не понимал, что со мной творилось. Я был как под кайфом. Не в адеквате. Не Максом. Еще какой-то месяц назад, я бы скинул любые фотки хищникам, и мы вместе дружно подрочили бы. Но сейчас...

Сейчас все изменилось. И я стоял на перепутье. Во мне боролись две совершенно разные версии Макса. Одна та, что всю мою сознательную жизнь была мной. Жестоким, бесчувственным, холодным Максом. Привычная роль злодея, которая была мне удобной, привычной. И совершенно другая. В темноте моей души горел маяк, зажженный Кирой. И на этот свет протаптывал свою дорогу парень, которого я в себе еще не знал, и он только что чуть не сделал величайшую подлость по отношению к спасительному свету. Я не был пай мальчиком. И никогда им не буду. Но все, что касалось этой девчонки, вызывало во мне мучительную борьбу этих двух Максов. И я сам не знал, чего ждать в следующий миг от каждого из них. Сегодня комбо из двух моих версий плюнуло на мнение моих пацанов.

Я собрал свои вещи и сбежал с оставшихся уроков. Через час я уже стоял с гитарой и пакетом апельсинов у двери в Кирин дом. Еще красной розы в зубах для полного счастья не хватало. Такими темпами, Макс Ильдарович, ты реально станешь каблуком. Плевать, разберусь потом.
- Ты что-то рано, мамы еще нет, - Кира впустила меня в дом.

На ней были обычные треники и кофта-балахон. Если она намеренно вынарядилась в самый внегендерный наряд, то у нее все равно не получилось быть не сексуальной.

- Витамины, - голос неожиданно охрип, я протянул ей пакет с апельсинами, чувствуя себя полным идиотом. С распростертыми объятиями Кира меня не встретила. - Тебе лучше? Температура какая?

В это время на меня набросилась Герда. Я обожал эту собаку. Она, в отличие от людей, не умела скрывать своих эмоций и виляла ими от макушки до хвоста. Я щедро гладил эту неугомонную бестию, она завалилась на спину, всем видом приглашая пощекотать ее за пузо. Кто бы смог устоять перед таким разрешениям? Не я.

- Доктор Максим, отчитываюсь, температура в норме, 36,8 градуса. Я здорова. Ваши лекарства сотворили чудеса. Ваши услуги больше не понадобятся. Можете ждать педагога на кухне, -она пошла на кухню, я - за ней следом, сдерживаясь, чтобы не развязать ее шишку из волос. Распущенные они мне нравились больше.

- А это не тебе решать. Только доктор знает, когда отпустить пациента. Я буду лечить тебя так, что ты не захочешь выйти с больничного. Шутка, - я пытался разрядить обстановку. Выходило коряво.

- Чаю? - Кира напустила на себя еще более безразличный вид, но ее выдавали пальцы рук, которыми она вцепилась в столешницу.

- Ага, хочу чаю, аж кончаю, - я нес очередную бредятину, мозг совсем отключился и рот выдавал низкопробные малолетские прибаутки.

- А ты остряк-самоучка, я погляжу. От прадедушки Петросяна нахватался? Знаешь, тебе стоит посмотреть современных стендаперов, Орлова, Усовича, Складчикову, - та-а-а-ак, вкусы на комиков у нас тоже совпадали. - Садись. Зеленый или Черный?

- Без разницы. Кофе есть?

- Только растворимый. Ты такой, наверное, не пьешь. У тебя поди дворецкий подает свежесваренный кофе на гималайских углях?

- Не дворецкий. Стриптизерша с сиськами пятого размера. Наливай свой кофе. Без молока и сахара, - я прямо чувствовал, что она кипятится как чайник от моих шуточек про других баб. Значит, продолжу в том же духе. Любая эмоция лучше безразличия.

- Размечтался, я и не собиралась тебе молоко и сахар предлагать. Это только для почетных гостей, - я обожал каждый ее выпад в мою сторону.

Для меня юмор - признак интеллекта. А если он еще и коннектится с моим, то это тройная порция удовольствия. Кира налила мне кофе, а себе чай в кружку-единорога.

- Макс, если я спрошу, ты ответишь мне честно?

- Спрашивай, а там посмотрим.

- Ладно, проехали. Дурацкая идея была. Пей свой кофе, - Прежде чем подать мне кофе, она жадно вдохнула поднявшуюся дымку от кофе. - Третий месяц без кофе, хоть понюхать.

- Мне теперь тебя уговаривать нужно? Спрашивай, - мне, конечно же, было интересно, что она хотела узнать.

Рапунцель отвлеклась на телефон, он лежал на столе, рядом с моим. Ей звонил Демьян, я увидел его имя на экране. Вся наша идиллия с шуточками и чаем-кофе прямо сейчас рассыпалась вдребезги. Я первым схватил телефон и, не обращая внимания на попытки Киры забрать телефон, ответил на звонок.

- Да, Демьян, Кира сейчас занята, ей что-то передать?

- Макс, отдай телефон! - Моя строптивая танцовщица продолжала отчаянно сражаться за свой телефон.

- Гандон, какой же ты гандон, Макс. Тебе мало других баб? Ты же завтра о ней и не вспомнишь! - Ярость друга-соперника слышалась через его слова, он буквально выплевывал их сквозь зубы. - Дай. Ей. Трубку.

- Она в порядке, я передам, что ты желаешь ей скорейшего выздоровления. Не переживай, она в курсе, что ей нужен постельный режим, - я не договорил, в трубке послышались гудки.

- Никогда так не делай, понял! Ты кем себя возомнил? Если ты помог мне с лекарствами, это не значит, что ты теперь решаешь за меня, с кем мне говорить, а с кем нет. И что за намеки про постельный режим? Он мог неправильно тебя понять! - Кира была в бешенстве, но я не мог отдать ей телефон. Я был в шоке от того, что мой друг ей звонил и похоже собирался рассказать про фото.

- Я сказал что-то не то? Вчера ты сама просила меня разделить с тобой постельный режим, - я херачил в ответ на ее невинное лицо, мне надоело делать вид, что вчера ничего не было.

- Так это... Это... - Она разволновалась, покраснела, встала со стула. - Я не помню этого. Мне было плохо, и я бредила.

- Сейчас ты себя нормально чувствуешь? - Я надвигался на нее, требуя ответа.

- Да, очень даже нормально, - ее голос звучал неуверенно, хоть она и пыталась храбриться.

- Значит запомнишь, - плохой Макс впился в ее губы, разделив с ней терпкий вкус кофе.

Я по-хозяйски завладел всем пространством ее рта, жадно изучая и присваивая себе каждый миллиметр отвоеванной территории. Она тихо постанывала, но при этом пыталась сопротивляться. Эти звуки, я хотел слушать их вечно, только на максимально возможной громкости. Бедная, глупая девочка. Она еще не поняла, что сопротивляться и притворяться, что я ей не нужен, бесполезно. Она от меня никуда не денется, пока я этого не захочу. А в ближайшем будущем я этого не захочу. Я прижал ее к холодильнику и продолжал терзать ее губы, пока не почувствовал, что она начала мне отвечать, блуждая руками по моим плечам, спине. Я снял с ее волос резинку и запустил в них пальцы, а потом сжал их в кулак вместе с прядями волос. Она застонала громче. Я так ее хотел, что мне было больно, физически больно, ведь я понимал, что взять ее прямо здесь, на кухонном столе, как бы мне этого не хотелось, не лучшая идея.

- Я ответил на твой вопрос, который ты хотела задать? - Шумно дыша, я отодвинулся от нее, оставив стоять с открытым ртом и сбитым дыханием, с растрепанной прической, и сел за стол, продолжив пить кофе. Со стороны, наверное, это выглядело эффектно. Внутри же меня последние капли здравого смысла сдавались под натиском похоти "Макс, тащи ее в комнату и трахни на глазах у сраного медведя".

16.2

Кира.

Бывает у вас такое: внутри ты кричишь всем существом так, что срываешь голос и видно, как дребезжит маленький язычок в глубине гортани, а снаружи - poker face, как будто играешь в "мафию" и ты та самая хитрая задница, которую никто и никогда не вычислит. Прямо сейчас это происходило со мной. Всё моё естество билось в истерике от захвативших меня эмоций и вкуса кофе на кончике языка.
Макс. Он целовал меня так, как никто не целовал. Он не спрашивал разрешения, он приходил и брал то, что ему хотелось. А я не в силах была противиться. В этот миг я не вспоминала ни про Рому, ни про любого другого парня. А кто бы смог, когда тебя каждую долю секунды пронизывают тысячи и тысячи частиц удовольствия, такого тягучего и одновременно пронзительного, что подкашиваются ноги, а руки становятся продолжением сердца и с жадностью вбирают в себя тепло самого страстного парня в моей жизни.

Во сколько лет парни становятся опытными? Максу 18, но его губы, о, боже, его язык, хватающие мои волосы с болью, приятной болью, руки, творят с моим телом и разумом невыносимую, сладкую муку. Я таю, как мороженка в знойный день и готова растечься лужицей у его ног, лишь бы он не останавливался и перешел к самому главному. Я хотела кричать на весь город, срывая голосовые связки "Да возьми ты уже меня, прямо сейчас"!

Но он лишил меня себя. Просто остановился, оставив сгорать от внутреннего пожара и от стыда, что я только что готова была сама снять свои трусы и притащить прямо на кухню ближайший матрас, а потом встать в любую позу, которую он пожелает и отдаться ему полностью, без остатка. Какого ежика он остановил наше безумие?

Я стояла, как дура, у холодильника, ощупывая кончиками пальцев саднящие огнем, но осиротевшие без него губы и не знала, как себя вести дальше. Умолять продолжить начатое? Или надеть ему на голову кастрюлю и со всей силы треснуть по ней молотком, чтобы хоть как-то дать выход моим бушующим гормонам? Я не придумала ничего глупее, как сесть рядом и дрожащими руками взять чашку с чаем.

- Теперь ты запомнишь, что у нас было? Или опять включишь дурочку и скажешь, что была в бреду?

- А что это было, Макс? - Я стала золотодобытчиком, что высматривает драгоценную руду на дне кружки, боясь поднять на него глаза.

- Смотри на меня, когда со мной разговариваешь. Не смей убегать, - он заставил меня поднять глаза, схватив за подбородок. - Это называется поцелуй, влечение, желание секса. И если бы я не остановился, сейчас бы ты выкрикивала мое имя на этом кухонном столе. Я всего лишь показал тебе это. Чтобы не врала ни мне, ни себе.

- Что ты от меня хочешь? - Я не понимала к чему он ведет.

- Тебя. И игры в открытую.

- Для тебя это игра?

- Для меня это жизнь, Кира. Ты нравишься мне, я нравлюсь тебе. Мы можем поиграть в "кошки-мышки", если тебе хочется. Я даже готов на всякие романтические условности, типо дарить тебе веники ублюдских красных роз, если без этого никак.

- Я не люблю красные розы.

- Отлично, я тоже.

И тут я услышала голос мамы. Приди она минут на пять раньше, она застала бы нас на самом интересном моменте. Но и сейчас ее вторжение в наш важный разговор было некстати. Я не в силах была отрицать свои чувства к Максу, но мне нужна была ясность без многомыслия - что между нами и кто я для него.

- Ребята, вы тут чай пьете? Молодцы! - Она зашла на кухню отдать мне пакет с продуктами. - Максим, пара минут, я переоденусь, и мы начнем. Кира, ты как?

- Лучше, мама. Не знаю, что вчера со мной было. Я пойду, погуляю с Гердой, она давно на улицу просится, - я повернулась к Максу. Он не отрывал от меня взгляда, как будто не мог насмотреться. - До завтра, Максим.

Я буквально сбежала от него, забив на продукты. Мне просто необходим был глоток свежего воздуха и много тишины, чтобы утихомирить кричащий мозг и спокойно переварить все, что произошло. Я написала ему короткое сообщение:

К: Не звони мне и не пиши сегодня. Не приезжай ночью, прошу. Мне надо все обдумать и решить, что делать дальше. Я не знаю, кто я для тебя и меня это пугает. Но еще важнее понять, кто ты для меня.

Я отключила телефон и ушла с Гердой как можно дальше от дома. Я нуждалась в уединении, чтобы прийти в себя и почувствовать, что же на самом деле хочу я. Я бродила так с собакой около двух часов, а когда вернулась домой, Макса уже не было.

Я знала ответы на все свои вопросы.

Я выбираю Макса. И как бы я не относилась к Ромке, а он был для близким, родным человеком, но я скорее ощущала его другом, братом, чем парнем. А Макс - он стал для меня потрясением, откровением, вожделением. Парнем, чья внутренняя темнота хоть и страшила меня, но вызывала неконтролируемое желание - стать его светом. Исцелить его истерзанную душу и бесконечно быть с ним рядом, принимать его со всеми его заморочками и даже в них находить для себя прекрасное. Я не планировала своих чувств к нему. Не хотела обманывать Ромку. Но и предать себя, отказавшись от своих чувств, я тоже не могла.

16.3

Я так и не включила телефон. Я решила завтра сначала поговорить начистоту с Ромой, а потом со спокойной душой и чистым сердцем с разбегу прыгнуть в неизвестность по имени Макс. Однако этот парень не собирался слушать меня и играть по предложенным правилам и около часу ночи меня разбудил стук в окно, а Герда, вместо того, чтобы залаять, как нормальная собака, стягивала с меня одеяло.

- Герда, я твоя хозяйка, а ты за моей спиной с Максом сговорилась? - Я пыталась не запнуться об нее, подходя к окну.

Прежде чем открыть его, я облокотилась руками на подоконник и жестом показала сначала на запястье руки, мол, уже поздно, а потом приложила сложенные ладошки в голове и закрыла глаза. Всем видом я показала ему, что я хочу баиньки. Финальной частью моего немого монолога стал жест рукой, что ему пора домой. Макс показал на свой телефон, состроил недовольную гримасу и снова постучался. Он не собирался уходить, а я не торопилась сдаваться. Посмотрим, кто кого. Я включила телефон и увидела один пропущенный звонок от Ромы и по одному от Эми и Вэл, девятнадцать - от Макса и сообщения, от которых я моментально покрылась дрожью.

М: Сейчас ты для меня всё. Этого достаточно?

М: Если не включишь телефон и не поговоришь со мной, я тебя накажу и высеку твою аппетитную попку так, что не сможешь на ней сидеть.
М: Ты сама напросилась. Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать.

Я решила его помучить и сделать вид, что не впущу его в комнату, набрав ответное сообщение.

К: Так накажи меня. Если сможешь. Дверь сам знаешь где.

Он показал мне окей, послал мне воздушный поцелуй и медленно повернулся в сторону двери. Я испугалась, что он и правда пойдет ломиться в дверь. Мои родители уже спали и вряд ли бы оценили ночного незваного гостя. Я в спешке открыла окно.

- Какого ежика ты творишь? Макс?! - Я шептала в пустоту, молясь, чтобы он услышал.

И он услышал, вынырнув из темноты с довольным лицом.

- Ну привет тебе, Рапунцель, - он открыл створку окна так, чтобы пробраться в комнату.

- Я тебя не приглашала. Я же написала, что мне надо подумать, поговорим завтра. Ты же умеешь читать? - Я негодовала от того, что он забил на мои слова, а он со своей фирменной наглой улыбочкой уже спрыгивал с подоконника.

- Я соскучился по твоим поцелуям, Рапунцель, не могу без них уснуть, - Макс включил фонарик на телефоне и поставил его на стол так, чтобы максимально осветить пространство комнаты.

Я медленно попятилась к кровати, а он, походкой самого настоящего Хищника, неслышно наступал и наступал. В моей голове уже нарисовалась картина моей первой ночи любви, где я буду думать не о своих ощущениях, а как бы не закричать от боли или наслаждения, чтобы родители не прибежали на шум.

- Я не буду с тобой заниматься сексом. Не подходи, - я уперлась ладонями в его грудь и уже начала сомневаться, что действительно смогу устоять.

Макс гипнотизировал меня собой, превращая в безвольную куклу, жаждущую, чтобы кукловод сорвал с нее одежду и как следует с ней "поиграл".

- Маленькая извращенка, я и не планировал сегодня заниматься с тобой сексом. Я приехал поцеловать тебя на ночь, но сначала ты получишь за свое молчание, - он схватил меня в охапку, бросил животом на кровать так, что вся футболка задралась и его взору предстали мои "ночные" труселя.

Я начала хихикать, вспоминая подобную сцену из фильма про обожаемую мной Бриджит Джонс, где она демонстрировала безразмерные панталоны. Я очень надеялась, что Макс не начнет меня подкалывать за суперсексуальное белье. Если бы я знала, что он вновь вломится ко мне сегодня ночью, я бы подготовилась, на всякий случай, и надела бы что-нибудь понеприличнее.

Макс уселся на меня сверху, держа ногами и не опускаясь полностью. Я хоть и пыталась сопротивляться, но меня так захватывали новые эмоции, адреналиново-дофаминовые качели, что делала я это исключительно для галочки, на самом же деле мне хотелось еще и еще. Макс по-прежнему сидел на мне сверху, как я почувствовала, что он наклонился к моему уху, окатив его горячим воздухом, и шепотом приказал вести себя тихо, затем убрал волосы с шеи и ... прошелся языком от шеи до уха, запустив очередную волну мурашек. Из меня непроизвольно вырвался стон.

- Тише, - одной рукой он взялся за шею и сотворил с ней какую-то магию, расслабляя пальцами напрягшиеся мышцы, от чего я безвольно обмякла, запечатывая очередной стон в одеяло.

А он продолжал мои сладкие мучения. Медленно, очень медленно его пальцы начали путешествие вдоль позвоночника, опускаясь все ниже и ниже.

- Макс, пожалуйста, - я сама не знала, о чем я молила, остановиться или продолжить, пока я еще в сознании.

Мой язык присох к небу, видимо, вся влага моего тела сосредоточилась совсем в другом, пульсирующем месте и жаждала напоить собой моего наездника. Он явно наслаждался неравным соотношением наших сил. Двумя руками он взялся за мои ягодицы, то поглаживая их, то с силой сжимая.

- Какая же ты охуенная, моя Рапунцель. Так о чем ты, говоришь, хотела подумать? - Он спрыгнул с меня, одной рукой схватив за голову, чтобы я не смогла встать, а другой отодвинул трусы и впился зубами в ягодицу так, что я еле сдержала крик от неожиданности и боли.

Я начала вырываться с утроенной силой, вставая на колени. Он подхватил меня обеими руками под живот и одним броском перевернул на спину. Он же вроде боксер, а не борец, что за спортивные трюки?

- Это тебе за то, что отключила телефон, - он навис надо мной, - Я бы тебя отшлепал, но, боюсь, могут прибежать спасатели. А мы же не хотим, чтобы нам мешали?

- Не хотим. Папа убьет тебя, - я даже представить боялась, что будет, если нас застанут в таком положении.

- Я делаю что-то против твоей воли?

- Нет, но... - Он закрыл мне рот поцелуем, и я забыла обо всех своих страхах, мое тело отчаянно в нем нуждалось, оно полностью подчинилось его воле.

Я начала елозить под ним, чувствуя упирающийся в меня член, но не чтобы скинуть его с меня, а чтобы прижаться к нему еще сильнее. И теперь стонал уже он.

- Макс, тише, ты реально разбудишь родителей.

- Соврем, что это Герда-лесбиянка на тебя набросилась, - он скатился с меня, но мы по-прежнему сливались телами. - Вот теперь можно желать спокойной ночи.

- Спокойной ночи, - я потянулась к его губам, махнув по ним языком.

Боже, я никогда так раньше не делала, это было естественным порывом. Макс поцеловал меня в ответ, но уже без языка и с сожалением оторвался от меня.

- Рапунцель, я не буду тебя трахать, боясь шуметь, поэтому лучше остановиться прямо сейчас. Если ты будешь со мной такое творить, я вот-вот кончу в штаны.

- А вот так, - я взяла его руку и позволила ему коснуться моей груди под футболкой, она идеально поместилась в его руку.

- Твою мать, Кира! - Он задрал мне футболку, несколько секунд просто смотрел на меня, такую уязвимую в этот момент, открытую для него, потом медленно наклонился и втянул в рот сосок, от чего мои бедра автоматически сжались. В следующий момент Макс резко сел на кровать. - Я сделаю это не сегодня, но ты ответишь за все мои мучения!

За его мучения?! Это я тут готова была отдаться ему в паре метров от спящих родителей, так сильно я хотела почувствовать его в себе. С меня сорвали чеку, граната вот-вот взорвется.

- Теперь я для тебя Кира?

- Ты мое наваждение, Рапунцель, мое спасение. Я не знаю, за какие такие мои подвиги или грехи ты с ноги открыла дверь в мою гребаную жизнь, но теперь она обретает смысл. Я с тобой начинаю жить. Если ты не захочешь меня знать, мне плевать, я закину тебя в багажник машины и украду. И буду целовать твое тело, пока ты не сдашься и не начнешь меня молить о продолжении. Если тебе кажется, что ты сможешь теперь быть без меня, то тебе это только кажется.
Я не ослышалась? Это бездушный жестокий Макс сейчас говорит мне самые прекрасные слова на свете, как в самом романтичном женском романе? На глаза навернулись слезы, а грудь больно сжалась от спазма. Макс натянул мою прядь волос на кулак, вжался в нее носом и, не поворачиваясь на меня, ушел.

Я же жалела только об одном. Что все мои поцелуи до него принадлежали другим. Но я - никогда. Отныне и навсегда я отдала себя ему, полностью и безоговорочно.