двойное наследие

Рэйв и Драко вместе с Панси, встретившейся им в коридоре, устремились на штурм новых знаний. В кабинете Рун уже собрались все, кроме них, хотя звонка еще не было. Судя по оживленным обсуждениям, они поняли, что на первой паре с Уизелом случилось нечто весьма забавное. Дружно пожалев, что их там не было, слизеринцы заняли свои места, продолжая прислушиваться. То и дело в разговорах всплывали слова «арахнид», «трясло», «влепила ему со всей силы». Переглянувшись, троица дружно хмыкнула, решив, что выяснение обстоятельств отложит на потом. Того, что они услышали, было достаточно, чтобы понять – на паре ухода Уизел так испугался паука, что кто-то «…вероятнее всего – Грейнджер» - немедленно прокомментировал Драко, влепил ему пощечину, чтобы вывести из состояния шока. Тихо посмеявшись, представители четвертого Дома поспешно приготовились к уроку, потому что в этот самый момент прозвенел звонок.
Примерно через двадцать минут после начала занятия Драко начал давиться смехом. Рейв одернул его. Потом еще раз. И еще – пока ему не надоело, а на них не начали оглядываться. Не выдержав, Ворон едва различимым шепотом поинтересовался:
- И что тебя так насмешило, позволь узнать?
Зафыркав, блондин показал Рэйву учебник. Ничего не понимая вначале, спустя несколько секунд юноша вгляделся в изображения рун. И поперхнулся. Так вот зачем Малфой все время тыкал в учебник палочкой. Он оживлял рисунки. И, судя по всему, успокоительное, выданное ему мадам Помфри, уже перестало действовать. Потому что только при условии бурлящих в крови гормонов и весьма нехилой фантазии можно представить на месте рун настолько неприличные картинки. Не удержавшись, Рэйв фыркнул тоже, бросив взгляд на Драко, в этот момент с упоением оживлявшего очередное изображение, причем проделывавшего это со всем возможным усердием, высунув язык и сосредоточившись, словно малый ребенок. Подавив рвущийся хохот, Рэйв попытался вернуться к работе, но не смог, продолжая наблюдать за результатами творчества похихикивающего блондина.
Спустя некоторое время профессор не выдержала. Слизеринцы на второй парте настолько усердно пытались скрыть смех, что это отвлекало всю аудиторию. Поэтому преподаватель прибегла к крайним мерам:
- Мистер Снейп, мистер Малфой! Отложите в сторону ваши учебники и возьмите чистые пергаменты. Через десять минут вы должны сдать мне лист с начерченной пентаграммой вызова простейшего существа с силовым ограничителем третьего уровня.
Студенты покорно кивнули и, прекратив, наконец свое неуместное веселье, стали кропотливо строить на листах заданный контур. Профессор вздохнула свободнее. И зря.
Спустя восемь минут, то есть, когда молодые люди должны были закончить свое дополнительное упражнение, раздался громкий хлопок, после чего по кабинету разнесся оглушительный визг кого-то из девушек.
Перед пораженными юношами на парте сидел паук. Судя по реакции некоторых – тот самый, который сегодня напугал Уизли. Или очень похожий.
Пока половина класса с ужасом взирала на насекомое, другая половина самозабвенно вопила, Рэйв прикидывал, где же ошибся его товарищ, а профессор размышляла, как избавится от нежданной твари, Драко протянул руку и погладил арахнида по хитиновому панцирю, покрытому редкой, но очень мягкой шерсткой.
В классе повисла изумленная тишина. Все уставились на слизеринца, а тот, не мигая, смотрел в многочисленные глазки твари. Спустя несколько секунд паук странно присел, словно поклонился, после чего выскользнул через приоткрытую дверь. Студенты, сидящие вдоль прохода, по которому пробежало насекомое, испуганно поджали ноги.
- Минус двадцать очков, мистер Малфой, за несвоевременную активацию контура.
Голос преподавателя вывел студентов из шокового состояния. Тихо переговариваясь, они расселись по своим местам. Однако после резкого окрика профессора, разговоры смолкли, и до конца пары в кабинете стояла идеальная тишина.
- оОо –
* РЕТРОСПЕКТИВА *
Северус Снейп с чувством легкого замешательства смотрел вслед стремительно уходящему из хижины юноше. В голове крутились совершенно несчастливые мысли. Юноша до боли напоминал его самого в том же возрасте, но был куда более уравновешенным и рассудительным. Именно это во многом порождало в суровом профессоре чувство страха. Если ребенок столь холоден и циничен сейчас, то что с ним будет через пять лет, через десять?
Кончиками пальцев потерев веки, и помассировав виски в попытке избавиться от начинающейся головной боли, профессор слепо уставился в камин. Сколь о многом он сожалел сейчас, когда уже ничего нельзя исправить. В тишине хижины едва слышно прозвучал его шепот:
- Прости меня, мальчик мой… Прости, если сможешь. О, Мерлин, я все бы отдал, лишь бы изменить прошлое. Каким же идиотом я был…если бы я только послушал, остался…
С хриплым стоном мужчина сжал голову руками, зарываясь пальцами в волосы. Долгие годы он верил в то, что изначально было ошибкой, обвинял не тех, кого стоило обвинять. Да, Блек был виноват…но не в той мере, которую он приписывал ему. Слишком уж рьяно он припомнил мужчине детские обиды, хотя в течение двух последних лет в школе и вплоть до того злосчастного вечера они были в весьма неплохих, если не сказать, дружеских отношениях. Почему он позволил ненависти и …что уж греха таить, зависти возобладать над здравым смыслом? Ответа на этот вопрос он найти не мог.
А сейчас… Ребенок по его же глупости вырос один, не зная семьи…у него повреждена психика, это видно невооруженным глазом – слишком уж легко он обращается с темной магией, слишком свободно говорит о смерти и убивает. С таким хладнокровием это проделывают далеко не все Пожиратели, что уж говорить о подростках, которым в этом возрасте положено за девушками бегать, а не сражаться, не убивать, не терпеть Пыточные проклятия…
А еще ребенок воспитан теми, кого Северус и близко не подпустил бы к детям. Четверо представителей Внутреннего круга, выступающие в роли преподавателей. Ректор, которого, по словам мальчика, зовут именем Темного Лорда. К счастью, у ребенка нет Метки…
Пытаясь уложить это в сознании, профессор наблюдал за танцем языков пламени. В комнате давно уже было очень тепло, но сейчас мужчину била мелкая дрожь. Он прекрасно понимал, насколько опасно его положение, но сейчас в нем теплилась лишь одна надежда, что он сможет, наконец, жить нормальной жизнью, зная, что у него есть семья, есть сын…
Однако не менее отчетливо он осознавал и то, что этого не произойдет. По крайней мере, сейчас, в самый разгар противостояния. Дамблдор уже успел недвусмысленно запретить ему беседовать с юношей, а значит не за горами не менее однозначное указание Лорда, стоит ему только узнать о существовании у его агента сына. Вот только, указание Лорда может быть более опасным – с него станется потребовать представить сына «ко двору». А рисковать единственным ребенком, пусть и тем, о котором узнал всего несколько дней назад, он не хотел.
Однако, что делать, если подобное требование прозвучит? Просить помощи директора? На его защиту полагаться не приходится – не он ли полтора года назад в ультимативном порядке повелел Северусу вернуться в стан Лорда? Пусть для окружающих это звучало просьбой, но она была из разряда тех, отказать в которых – значит подписать самому себе смертный приговор. А зельевар самоубийцей не был. И тем паче, не жаждал становиться им на данный момент, когда на горизонте замелькали просветы в вечно черной полосе его существования.
Однако, сейчас, чтобы не возникало лишних вопросов, придется держаться от юноши на расстоянии, как бы это ни было тяжело. Северус всей душой жаждал узнать паренька поближе, потому что за эти пятнадцать лет искренне стосковался по нормальному человеческому общению. Нет, несомненно, он беседовал с коллегами, но душа просила большего. В разговорах с преподавательским составом приходилось постоянно носить маску, созданную еще в первые годы его педагогической деятельности. Он не мог позволить себе расслабиться в их присутствии, не мог банально излить душу. Он ненавидел Дамблдора-Гриндевальда, чью тайну они с Мародерами и Лили открыли еще на шестом курсе. Ненавидел Лорда, чьи цели были не столь уж плохи, и может, даже, обоснованы, но методы вгоняли в нервные припадки самых стойких его соратников. Ненавидел… да всех он ненавидел за лицемерие. И больше всего ненавидел себя за свое приспособленчество. Мать долгие годы прививала ему чувство собственного достоинства, аристократическую гордость, но он поступился всем и теперь вынужден влачить существование агента, с риском быть раскрытым если не одним хозяином, так другим…
Профессор, если бы мог, посвятил бы юношу в известные ему тайны, но сейчас он боялся это сделать – Дамблдор слишком пристально наблюдает и за ним, и за его наследником, хоть и полагает, что этого никто не видит. Ну, положим, остальные, может и не видят, но не Северус. Он слишком хорошо знаком с этим искусством, чтобы не замечать случайные следящие заклятия и очень вовремя возникающих в нужных местах призраков. Поэтому беседы по душам в ближайшее время не получится. Директор слишком уж озабочен безопасностью своей новой марионетки, назначенной на заклание Лорду…
«Хорошо, что мой мальчик не по всем пунктам подходит под это, соплохвост его подери, пророчество. Фактически, и Лонгботтом, и Рэйвенус находятся в равных условиях. Они родились в нужное время, но ни один не был отмечен Лордом. А соответственно, в отличие от Гарри, не имеет и связи с его сознанием. Хотя, у Лонгботтома есть неоспоримое преимущество – участие в событиях последних пяти лет»
Неожиданно профессора словно ударило током. Вспышкой молнии вспыхнула в памяти фраза его мальчика:
«…Ректор лично обучал меня с десяти, …удалось победить его в учебной дуэли… он тогда при всех признал меня равным себе…»
«ПРИЗНАЛ РАВНЫМ»
Наполненный ужасом шепот вновь разорвал в клочья тишину:
- Мерлин всемогущий…
* КОНЕЦ РЕТРОСПЕКТИВЫ *
- оОо -
Покинув аудиторию и устремляясь в сторону Зала, Драко напрочь забыл о своих одногруппниках. Зато они не забыли про него.
- Малфой, это что было?! – голос Панси дрожал от неприкрытой злости. – Что за спектакль?
Блондин нахмурился и поправил волосы.
- Не знаю, Панси. Какие у тебя…глаза! – сообщил оживленно блондин, глядя определенно куда-то ниже плеч. Потом вскинул подернутый поволокой взгляд на возмущенное и растерянное лицо девушки. – Гм-мм… Я не собирался активировать рунный контур. Он сам сработал. А паук… Он сообщил, что теперь обязан мне служить. Рэйв, ты хоть что-нибудь понимаешь?
- Нет, не вполне… Я же предупреждал, все слишком уж неясно. – Аккуратно беря Малфоя под руку и отводя от закипающей Панси на безопасное расстояние, брюнет продолжил - Ты плохо меня слушаешь. Зато теперь у нас есть весьма весомое подтверждение моей теории. Паук – священное животное темных эльфов, насколько я помню. Впрочем, это еще надо уточнить, но, если мне не изменяет память, когда мы изучали нравы и обычаи разумных волшебных рас курсе на...м-м…третьем, кажется, я что-то такое краем уха уловил, в реферате писал…может быть…где-то там в каком-то фолианте в дальней секции библиотеки нашел, наверное… Короче…спер я фолиант этот. Ну не думал, что пригодится, а вон как обернулось…в Академии, в общежитии оставил, другу… Так что… вспоминай, откуда в вашей семье могли взяться дроу, вот.
- Да ни откуда. Нет у нас такого. Однозначно. А фолиант вернуть никак нельзя? Что-то мне почитать захотелось…на ночь грядущую… а то как то сюрпризов уже…многовато.
- Это надо обмозговать… Неплохая в целом, идея. Ладно, потом подумаю. Просто, слишком уж гладко сходятся карты… Ну кто еще, право слово, мог бы заговорить с такой тварью? Не Уизли же…
Драко глубоко вздохнул, но промолчал. Аргументов, чтобы возразить Рэйву у него не находилось. И паук ему страшным не показался…даже, пожалуй…симпатичненький такой…и мягонький, ласковый…как котенок. Почти. Глазок только многовато…И все преданные и умные такие…
Сейчас троица спешила в гостиную Слизерина, чтобы оставить там лишние вещи и захватить то, что понадобится на следующих занятиях. Помимо этого, у Рэйва была еще одна немаловажная причина заглянуть в комнату. Утром он побоялся брать Шшаа с собой на занятия, поэтому оставил ее в комнате, не забыв налить блюдечко молока, благо в их факультетской столовой оно всегда имелось, спасибо эльфам.
Драко не так давно пояснил Рэйву, что со многими студентами приезжают и семейные домовики – мало какой аристократ решится отправить ребенка в школу без присмотра, особенно, если малыш идет в первый класс. И эти-то прислужники и следят за наличием свежих продуктов в шкафах их маленькой столовой. Сейчас на факультете всего двенадцать эльфов, но этого вполне достаточно, чтобы студенты ни в чем не знали нужды. В разумных пределах, конечно. Сам блондин очень переживал, что в свое время лишился такого верного помощника, как Добби – эльфа хитростью, не разобравшись в происходящем, умудрился освободить Поттер. Нет, Малфой не держал на него зла – гриффиндорец действовал, исходя из собственных представлений о правильности поступков. Да, Добби доставалось, но гораздо чаще ему влетало за бунтарство от его же сотоварищей – эльфы не терпели халатного отношения к служебным обязанностям и строго карали провинившихся. А Добби слишком часто допускал серьезные ошибки.
Как бы то ни было, Рэйву было необходимо проведать змейку. Кроха спала, замотавшись в складки одеяла. Юноша нежно провел кончиками пальцев по маленькой клиновидной головке. Малышка немедленно потянулась за большим, словно прося погладить ее еще. Ворон улыбнулся:
Не хочешь пойти на следующее занятие вместе со мной, Шшаа?
А какой у тебя урок? - со сна в голосе змейки слышались непривычные, вибрирующие нотки.
Чары. Мы будем в открытую применять магию
Тогда да, хочу. Мне нравится, когда ты колдуешь. Мне становится тепло и немножко щекотно где-то под чешуей
Это, наверное, оттого, что ты признала меня хозяином
Может быть, Рэйв. Скажи, а ты можешь принести мне мяса?
Ну…Могу. А тебе еще не рано?
Нет, хозяин. Я так быстрее вырасту
Кстати, а как быстро ты станешь большой?
Я буду расти всю жизнь, но меньше чем за один сезон я вырасту до длины твоего пояса
Это хорошо. А сезон, для тебя это сколько?
От продуждения до спячки
Кстати, а как ты уснешь зимой, если будешь жить в теплом замке со мной?
Значит, я не буду спать. Мы спим, если слишком холодно, для того, чтобы ползать и охотиться
Ясно. Ну, тогда, давай я положу тебя в тот же карман, где ты сидела и раньше. Ты не против?
Нет, я согласна
Рэйв положил кроху в ее теперь уже личный карман и вышел из спальни. В большой гостиной собрались все шестикурсники, обсуждавшие будущий квиддичный сезон. О событиях прошлой пары не звучало ни слова. Рэйв решил, что это к лучшему.
- Драко, это неправильно! Теперь ты капитан, тебе и решать!
- Нет, Блейз. Я не могу утвердить даже старых игроков без проверки. Пусть гриффы сколько угодно твердят, что мы набираем в команду тех, кто больше заплатит, но я не могу допустить, чтобы это действительно произошло. У нас сейчас есть реальный шанс выиграть кубок. Жаль, что мы потеряли сильного соперника, но это необходимо использовать по максимуму. Нам нужна сильная команда, с талантливыми игроками, а не просто семь идиотов, умеющих летать!
- Да понимаем мы это, но когда ты хочешь проводить отборочные, если стадион уже застолбили гриффы?
- Я что-нибудь придумаю. В конце концов, профессор Снейп вполне может подписать разрешение на пользование полем, это ведь будет экстренная ситуация. У нас не хватает больше чем половины состава.
- У гриффиндорцев уже есть такое же разрешение от МакГонагалл. И у них тоже нет четверых игроков. Мы на равных. Как бы мы не старались, вопрос будет решен в их пользу, и ты об этом прекрасно знаешь.
Драко скривился. Да, он это понимал. Но тогда оставался лишь один вариант.
- Значит, устроим отборочные в два этапа, и не в выходные, а после уроков. В первый день отберем тех, кто вообще посильнее, а потом разберемся, кто из них будет играть в команде.
Милли подала голос:
- Значит, мне писать объявления?
- Да. В понедельник – первый тур, во вторник – второй. Отметь, что студенты с первого курса должны спросить разрешение у декана.
- Но…
- Они все равно будут проситься, а профессор быстро отобьет у них такое желание.
Задумчиво кивнув, Милли принялась мысленно составлять текст будущего объявления. Неожиданно влез Винс:
- Драко, слушай, я тут подумал… Я бы хотел перевестись в Охотники. Мне уже осточертели эти бладжеры. Да и кажется мне, что в этой роли от меня будет больше пользы.
Малфой, немного подумав, царственно кивнул:
- Хорошо. Тогда посмотрим в понедельник.
- Да пойдемте же уже есть! – голос Панси вывел всех из задумчивости. – Если мы еще тут постоим и порассуждаем на невероятно важные темы, придется лопать содержимое тарелок, как приснопамятные гриффы, наплевав на манеры.
Признав правоту своей одноклассницы, группа дружно отправилась в Зал.
За обедом их сектор стола хранил тягостное молчание. Драко напряженно размышлял о своем и подъедал мидии, таинственным образом оказавшиеся в его тарелке вместо пирога с ливером, который ели все остальные, Рэйв, не обративший на эту странность никакого внимания, размышлял о том, что успел узнать в библиотеке, остальные по мере сил старались не отвлекать одноклассников, однако с некоторой брезгливостью поглядывали на тарелку Малфоя, где в раскрытых раковинах шевелились еще живые моллюски, потому что Панси уже успела-таки вкратце описать случившееся на предыдущем уроке.
К концу обеда мимо стола слизеринцев цепочкой уже проследовала целая демонстрация студентов с разных факультетов, ненароком искоса бросающая взгляд на Малфоя, с причмокиванием уничтожающего попискивающих мидий. Пока, наконец, на это не обратил внимание и Рэйв. Посмотрев на цепочку зрителей, он перевел взгляд на соседей напротив за столом, следуя их взглядам – на Малфоя и ощутил легкие спазмы в желудке. Блондин встретился с ним глазами, с громким чмоком втянул в себя последнюю мидию, которая в этот момент конвульсивно подергивалась возле его губ на серебряной вилочке, и, нежно улыбнувшись, спросил:
- Что-то не так?