Глава 43
Глава 43
Три месяца спустя
Пол был холодный. Доминик лежал прямо на паркете, среди разбросанных бутылок, с сигаретой в пальцах, которая давно потухла и прожгла маленькое черное пятно на его рубашке. Алкоголь стоял в воздухе плотным запахом — перегар, вино, водка, что-то еще, всё смешалось. Он уже не различал вкусы, пил только чтобы забыть.
Но забыть не выходило.
Глаза его были полуоткрыты. Он не спал, но и не бодрствовал. Мысли текли вязко, спутанно. На потолке плясали блики от уличных фонарей, и каждый раз в этих тенях ему казалось — вот она. Ада. В углу комнаты, у двери, в отражении выключенного телевизора. Порой он даже говорил с ней. Смеялся. Плакал. Просил прощения.
Когда-то сильный, несгибаемый, теперь Доминик был лишь тенью себя.
Он не мылся, почти не ел. Только работа спасала от окончательного падения — там он надевал маску. Сухой, хладнокровный, безэмоциональный. Он отвечал на звонки, отдавал приказы, решал проблемы. Даже более эффективно, чем раньше. Но все видели: он другой. Не живой.
— Я же обещал, что умру в один день с тобой, — прошептал он, не открывая глаз.
На мгновение в его голове снова прозвучал её крик. Тот, последний.
Он вскочил, схватил ближайшую бутылку, швырнул в стену с таким рыком, будто из него вырывалась вся боль сразу. Бутылка разбилась, осколки разлетелись, как его жизнь.
Он опустился на колени.
— Ты же жива. Скажи, что жива… хоть во сне.
На диване, аккуратно сложенные, лежали её вещи – последние частицы, напоминающие о ней. Он не убирал их. Не мог. Как будто если тронет – она исчезнет окончательно. Каждый день, каждую ночь, он засыпал с этой мыслью, но спать было невозможно. Он просыпался с криками, сердце бешено стучало в груди, его бросало в холодный пот. Сны? Нет, кошмары. В которых он снова и снова терял её. Она кричала, но он не мог её спасти. Он видел её глаза – пустые, ничего не выражающие. Он слышал её голос – до ужаса тихий, пропитанный болью. Доминик больше не знал, где граница между явью и бредом. Но был уверен: где-то в этом проклятом мире Ада жива. Просто её нужно вытащить.
Карлу было трудно на него смотреть. Доминик буквально превратился в неё. В его взгляде появилась та же пустота, что была в её глазах. Он говорил её словами, двигался, как она. Даже когда молчал, в этом молчании была Ада. Её отражение в нём не давало Карлу покоя. Как будто она не умерла, а просто переселилась в его тело, оставив в нём свою печать.
Брайан сидел в темном кабинете, словно в вакууме, где время застыло, и звуки доносились будто сквозь толщу воды. Скрип старого кресла, глухие голоса Карла и Агаты из соседней комнаты — всё было далеко, чуждо. Его ладонь медленно перекатывала кольцо, маленькое, изящное, с гравировкой Дина. Он даже не помнил, как купил его — просто однажды проснулся, и решил сделать предложение. И теперь — оно не на её руке, а всегда с ним.
Он не знал, что чувствует. Боль ли это? Пустота? Или уже просто полное исчезновение ощущений? Может, всё сразу, слитое в одно вязкое, невыносимое. Он не спал. Не ел. Только существовал. Прошло три месяца, а никто не посмеялся ни разу. Ни одного праздника, ни одного крика радости, как будто вместе с ними умерло всё живое, всё, что хоть как-то напоминало о тепле. Мир стал серым, как туман за окном. Как больница в тот день.
Брайану было страшно вспоминать. Как Доминик, будто зверь, сносил всё на пути, вырываясь из рук медиков и полиции, крича её имя. Как Карл лежал на полу с обмотанными руками, в полном ступоре, захлебываясь от приступа, пока Агата, в слезах, умоляла его дышать. А он… он ушёл. Вышел и просто сел на асфальт, прямо под дождем. Много часов. Не в силах пошевелиться. Вспоминая её — голос, запах, волосы, руки. Дину. Единственную.
Он помнил, как тяжело было говорить с её бабушкой. Как она молчала в трубку, пока он, всхлипывая, выдавливал слова. Как его мать с отцом сидели рядом, не зная, что сказать. А брату Дины — он так и не сказал. Не хватило сил. Как рассказать, что любимую сестру, которую он клялся защищать, он не смог спасти?
Теперь всё казалось бессмысленным. Только кольцо в пальцах. Только оно и осталось. Напоминание. Проклятие. И любовь.
Карл... Карл сходил с ума. Он вернул бизнес. Выгонял полицию из клуба. Ему было всё равно. Всё, что он хотел – получить ответы. Но их не было. Тела девушек им так и не вернули. Ни похорон, ни возможности попрощаться. Им показали тело Оушена, посадили Чарльза, даже Эву.. Но Ада? Дина? Их будто стерли. Им говорили, что их кремировали, что они были слишком изуродованы. Тогда они просили прах. Им не дали. Одни лишь слова. Одно лишь враньё.
Он снова был в кабинете. Перед ним стояла Агата.
— Ты должен принять это, Карл, — её голос был тихим, но твёрдым.
— Принять? — он сжал кулаки. — Принять, что их больше нет? Что их даже не похоронили? Что у нас нет доказательств?!
— Они мертвы, Карл.
— Тогда где их тела? Где их прах? Почему нам ничего не дают?!
Она молчала. Карл понял, что она тоже не верит.
— Ты понимаешь, да? Ты тоже это чувствуешь.
Она отвернулась.
— Он следит, — шёпотом сказала она.
Карл замер.
Брайан уже ждал за дверью, слышал их крики. Через несколько секунд Агата выбежала, слёзы текли по её щекам.
— Почему ты так поступаешь? — резко спросил он.
— Я не могу иначе, — её голос дрожал.
Брайан схватил её за плечи, прижал к себе. В его глазах было безумие. Он больше не был прежним. Его эмоции были абсолютно нестабильны, чаще всего он был безэмоциональный, но в остальное время он был взрывным. Как Дина.
Она заплакала.
— Он следит, — повторила она. И убежала.
Карл вышел из кабинета. Они переглянулись. Им нужно было к Доминику.
---
Дом был мрачен. Грязь, тьма, пустые бутылки. И повсюду – она. Её вещи, её фотографии. Возле дивана стопка сложенной одежды. На столе её личные вещи. Дом пропах ею.
Доминик был на втором этаже. Он лежал на полу, рядом с ним – фотография Ады. Он что-то бормотал, пьяный, но не вставал.
— Вставай, — сказал Брайан, опускаясь рядом.
Доминик молчал.
Карл не мог дышать. Всё это. Всё напоминало о ней. Ему стало плохо.
Доминик встал. Пошатываясь, он подошёл к столу, где лежали бумаги.
— Нам нужно держаться вместе, — сказал Брайан.
Доминик смахнул все бумаги со стола, опрокинул его.
— Жизнь без неё не имеет смысла! — закричал он. — Даже алкоголь не берёт меня!
— У меня умерла невеста! Умерла подруга! — Брайан тоже сорвался. — Я понимаю тебя!
Доминик затих.
— Я скучаю по Дине...
Карл молчал. Он смотрел на них. Видел перед собой двух девушек. Ада. Дина. Они стали ими.
Тишина.
Телефон Доминика завибрировал. Он хотел выкинуть его, но замер. Взгляд его резко сфокусировался. Он вскочил.
— Что? — Карл и Брайан напряглись.
Доминик дрожащими руками показал экран. На фото была женская нога. Шрам от ожога. И татуировка.
— Это её тату, — тихо сказал он.
Тишина.
— Когда-то давно в школе, Ада попросила у Дины нарисовать что-то. Дина нарисовала линии и назвала «Любовь». Ада нарисовала больше линий и назвала «Смерть». Они соединили рисунки и назвали «Свобода». Любовь и смерть – тонкая грань. Для них это была свобода. Ада набила рисунок на ноге. Маленький, изящный. Дина — фразу «Любовь с привкусом смерти». Это была их связь. Их грань. Их свобода. Они всегда были в погоне за свободой.
Новая смс.
"Тихуана
Ищи.
Любовь со вкусом смерти.
Тату на левой ноге — ты ведь помнишь."
— Это она.
Конец
Продолжение следует....