глава 6
Эмилина
Утро.
Он встал рано — как всегда.
В комнате было тихо. Она спала, свернувшись калачиком у самой стены. Он смотрел на неё — долго, не двигаясь. На бледную кожу, на синяки, что он сам и оставил.
> «Я слишком долго думал, что всё могу контролировать.
Теперь я даже не знаю, кто я для неё — муж или палач.»
Он не сказал ни слова. Пошёл в душ, умылся, побрился. Надел чёрную рубашку и часы.
Выходя, остановился в дверях — последний взгляд на неё. И — тишина за его спиной.
Внизу его уже ждали.
— Машина готова, сэр, — проговорил охранник, не поднимая глаз.
— Пусть у дома останется только один человек, — бросил Эдвард. — Больше не нужно.
> "Она всё равно не выйдет. Теперь — некуда
Дверь за ним захлопнулась, и наступила тишина.
Она не шевелилась. Только слышала, как внизу удаляются шаги, хлопают двери, ревёт мотор.
Осталась одна.
Плечи ныли. Внутри всё жгло. Хотелось плакать — но было уже нечем.
Она медленно поднялась. Подошла к окну. Там — только небо. Голубое, чистое. Не такое, как здесь, в её теле.
Она села у стены, обняв колени.
Сердце било в горле. Потому что в голове звучал только один вопрос:
> «Я выживу?»
И вдруг — звонок. Тихий. Почти незаметный.
Не телефон. Не домофон.
Стук.
Стук в окно со стороны сада.
Она замерла. Тень мелькнула за стеклом.
Там стоял… человек.
Старик. В тёмной одежде. Он приложил палец к губам, будто прося молчания.
В руках у него — лист бумаги. Он аккуратно поднёс его к стеклу.
На нём было написано:
> «Ты не одна. Он думает, что всё под контролем. Но у нас есть шанс. Завтра. Полночь. У старой часовни.»
Эмилина не верила.
Слёзы вновь подступили.
Надежда.
Незваная, чужая… но такая живая.Эмилина
Старик исчез так же тихо, как и появился.
Через мгновение — только сад, солнце, и тишина.
Но сердце грохотало, как набат.
Она перечитала надпись — снова и снова.
> «Ты не одна.»
Впервые за долгое время ей захотелось жить.
Она спрятала бумагу — в книге, под обложкой старого романа на полке.
Там, где Эдвард точно не станет искать.
И, как только шаги вернутся, она будет той же самой — покорной, тихой. Пока.
Но внутри… что-то менялось.
> Он думает, что сломал меня. Но, возможно, я просто притворяюсь.
Весь день тянулся медленно.
Она сидела у окна. Пила воду. Почти не ела.
Прислушивалась. К звукам, к голосам. К самой себе.
А в голове звучала только дата: завтра, полночь, часовня.
Она не знала, кто
Эмилина
Он вернулся поздно.
Дом встретил его всё той же тишиной. Слишком идеальной. Как будто... неестественной.
Он поднялся по лестнице, не включая свет. Дверь в спальню была приоткрыта.
Эмилина сидела в кресле.
Руки на коленях. Платье без единой складки. Глаза опущены.
> "Хорошая девочка", — подумал он, но что-то в нём не поверило себе.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, медленно подходя.
— Лучше, — её голос был ровным, почти безжизненным.
Он присел на край кровати, глядя на неё.
Она не вздрагивала. Не дрожала, как раньше.
Она притворялась.
> «Слишком ровное дыхание. Слишком правильный страх. Она играет.»
Эдвард встал, прошёлся по комнате. И вдруг — взгляд упал на полку.
Одна из книг лежала чуть иначе, чем обычно. Он знал, как она расставляет их. Всегда аккуратно, с педантичной точностью.
Он взял её.
Толстая, старая, в пыльной обложке.
Перелистнул — и выпала бумага.
Он не сразу поднял её.
Сначала посмотрел на неё.
Эмилина побледнела. Но не шевельнулась.
Он прочитал.
> «Ты не одна. Он думает, что всё под контролем. Но у нас есть шанс. Завтра. Полночь. У старой часовни.»
Тишина.
Бумага смялась в его кулаке.
Он поднял на неё глаза.
В них не было ярости. Ни крика. Ни удара.
Было хуже.
> «Ты, значит, ждёшь, когда я отвернусь? Думаешь, сбежать получится?»
Он подошёл вплотную.
Опустился перед ней на колени.
Взял её за подбородок — не сильно, но твёрдо.
— Ты ведь правда веришь, что тебя кто-то спасёт? — прошептал он, и голос его был почти ласковым.
— Я… — её губы дрожали. Она впервые боялась по-настоящему — не боли, а того, что он знает.
Он усмехнулся. Без радости.
— Значит, играем дальше, Эмилина?
Пусть будет так. Но запомни:
> я знаю каждую твою маску. И я сниму их все.
Эмилина
Он встал.
Отошёл к окну.
Смотрел в темноту, в сад. Туда, где кто-то посмел её тронуть.
— Завтра. Полночь. Часовня.
— Он проговорил это тихо. — Хорошо. Значит, мы оба будем там.Он встал рано.
Холодный душ. Сигарета, как привычка. Костюм, как броня.
Он смотрел на себя в зеркало — спокойный, даже слишком.
Внутри всё ещё гудело — от её крика, от её тела, от её боли.
Но лицо было как камень.
На кухне он увидел её.
Эмилина сидела с поджатыми ногами у окна, босиком, в своём же свадебном платье, всё ещё в мятом и застывшем виде. Глаза — пустые, но живые.
Он не сказал ни слова. Просто подошёл.
Поставил чашку кофе перед ней.
— Одевайся, — сказал тихо. — Ты едешь со мной.
Она не ответила. Но поднялась.
---
Эмилина
Я всё ещё не верила в то, что он не убил меня.
Тело болело. Шея — покрыта следами. Душа — ещё глубже.
Но… он дал мне одежду. Свою рубашку. Куртку.
И впервые — не тянул. Не кричал. Просто сказал:
— Быстрей.
В машине он не говорил. Лишь положил ладонь на моё колено. Не сильно. Просто… будто держал, как якорь.
---
Офис.
Все встали, когда он вошёл.
И все взгляды были на меня.
Я ощущала это на себе — их шепот, их удивление.
— Это его жена?
— Почему она такая… потерянная?
Он держал меня за талию, крепко. Не отпуская.
— Она со мной, — бросил в сторону секретарши, что пыталась заговорить.
— И никто не смеет ей перечить.
Он был властный, уверенный. Но теперь — чуть мягче.
Усадил меня в кожаное кресло у себя в кабинете.
— Сиди здесь.
Он нагнулся ко мне.
— Я ненадолго. Но ты — под замком. Я приеду сам. Поняла?
Я кивнула.
---
Надежда
Он ушёл.
Спустя час дверь приоткрылась.
Тихо.
На пороге стоял мальчик. Лет 17. Тонкий. Светлые глаза.
— Тише, — сказал он. — Я... знаю, кто ты.
— И ты не одна. Я помогу, если надо. Только не сдавайся.
Он оставил у двери платок. И записку.
"Если однажды решишь выбраться — просто напиши мне. Я буду ждать. Крис ."
Он вернулся позже, чем собирался.
Пробки. Встреча. Бессмысленные подписи.
Но в голове — всё равно был только один образ.
> Эмилина.
В его рубашке.
В его кресле.
В его власти.
Охрана распахнула перед ним двери.
Он шагал быстро.
Секретарша испуганно встала, но он даже не взглянул.
Толкнул дверь кабинета — резко. И застыл.
Она стояла у окна.
С платком в руках.
Смотрела в пустоту — но не его ждала.
Он чувствовал это.
Чувствовал, как кожа зудит. Как внутри поднимается волна.
Нечто мужское. Тёмное. Первобытное.
— Кто приходил? — спросил он тихо. Но это была не просьба. Приказ.
Она вздрогнула.
— Никто... просто один мальчик. Подросток. Сказал… что поможет.
— Имя.
— Крис .
Он подошёл.
Пальцы сомкнулись на её подбородке. Мягко — но крепко.
— Ты разговаривала с ним?
— Он просто… я была одна, я…
Он не закричал.
Он даже не разозлился.
Он просто… вдохнул её запах.
Аромат его рубашки — и чего-то чужого. Чужого дыхания рядом.
И всё внутри вспыхнуло.
— Ты принадлежишь мне, — шепнул он, скользнув пальцами по её горлу. — Даже когда я не рядом.
Она молчала.
Он видел — она боится. Но не спорит.
Он любил это.
— Собирайся, — сказал он. — Мы уезжаем. Домой.
---
Эмилина
Я чувствовала, как внутри всё дрожит.
Он был… спокоен. Но это спокойствие — как перед бурей.
Я не знала, что он сделает.
Но знала — он не забыл.
Когда я вышла в коридор, он шёл позади.
И все взгляды — снова были на нас.
Только теперь я слышала другое:
— Он её не отпустит.
— Никогда.
Он открыл передо мной дверь машины.
Сам сел рядом. Пальцы легли на моё бедро.
— Что он тебе сказал?
— Что я не одна.
Он усмехнулся. Медленно. Темно.
— Ты действительно не одна, Эмилина.
— Ты — моя.
Утро.
Он проснулся не от будильника, а от её дыхания. Тихого, частого… как у зверька, загнанного в угол.
Её спина была к нему. Плечи подрагивали. Он знал — не от холода.
Он сел на край кровати, провёл ладонью по лицу, задержал пальцы на виске.
Ночью… он переборщил. Он всегда перебарщивал, когда терял контроль. А с ней он его терял чаще, чем хотел бы признать.
Повернулся к ней.
— Эмилина.
Тихо. Почти ласково.
Она не ответила, но он видел, как она сжалась.
Он наклонился, дотронулся до её плеча.
— Посмотри на меня.
Она не двигалась.
Он вздохнул.
— Я уезжаю на работу. Ты останешься дома. Никто не тронет тебя. Никто не войдёт.
Пауза.
— Ты голодна?
Она медленно покачала головой — не знала, что страшнее: его мягкость или тишина после него.
Он встал.
Накинул пиджак. Подошёл к зеркалу, поправляя манжеты, взгляд на секунду задержался на ней.
— Я вернусь вечером. Будь здесь.
Он ушёл, не обернувшись.
Но перед тем, как закрыть дверь, он сказал:
— Не бойся. Сегодня никто не причинит тебе боль.
Дверь щёлкнула. Его шаги затихли в коридоре.
---
Эмилина
Комната была пуста.
И вдруг стало страшнее, чем ночью.
Она лежала, не шевелясь.
Кожа горела. Душа — немела.
Но внутри… было странное чувство. Не облегчение, нет. А будто трещина в каменной стене — сквозь неё проникал воздух.
Прошло, может, полчаса, может, больше — и вдруг...
Тук-тук.
Стук в окно.
Она вздрогнула, вскочила, обернулась.
На подоконнике, снаружи, стояла маленькая девочка лет восьми — в ярком пальто.
Улыбалась.
В руках — свернутый листок.
Эмилина медленно открыла окно.
— Кто ты?..
Девочка подала записку.
"Ты не одна. Он сильный, но ты — сильнее. Не бойся. Я здесь. Мы есть."
Она моргнула. Девочка исчезла так же быстро, как появилась.
И в первый раз за долгое время — Эмилина заплакала.
Но это были не слёзы страха.
Он весь день был на автомате.
Подписи. Совещания. Телефонные звонки.
Но его рука то и дело сжималась в кулак. В голове стояла одна картина — её спина. Её тишина.
Её дыхание, будто молитва без слов.
Он не ел.
И возвращался домой чуть медленнее, чем обычно.
Дома было тихо.
Он зашёл на кухню, достал продукты. Приготовил пасту. Чистил овощи молча, будто в этом было спасение.
Поставил тарелку на стол. Вторую — перед ней.
Она подошла. Глянула.
— Не хочу.
Он кивнул.
— Хорошо.
Вышел на балкон. Холодный воздух резал кожу.
Секунды тянулись. Он достал телефон. Позвонил.
— Выйди ко мне.
Пауза.
Долгая.
Но она вышла.
Он стоял, чуть приоткрыв руки.
— Подойди, — голос был тихим. Не приказ. Просьба.
Она стояла, не двигаясь.
Но его взгляд… он не был хищным. Не был грубым. Он был голодным. Не по телу — по теплу.
Она шагнула. Медленно.
Коснулась его. Обняла.
И вдруг почувствовала — что-то зашевелилось.
— Что…? — Она отстранилась.
Он молча расстегнул молнию своей спортивной куртки.
Из-под ткани выглянул крошечный белый комочек — котёнок. Пушистый, синие глаза. Он мяукнул, словно узнал её.
— Его выкинули у ворот, — хрипло сказал Эдвард. — А я не смог пройти мимо.
Он глянул на неё.
— Ты говорила, что хотела бы кого-то, кто не причинит боль.
Она села, взяла котёнка на руки. И впервые — улыбнулась.
По-настоящему. Маленькой, дрожащей улыбкой, но настоящей.
---
Ночь
Эмилина спала. Но не глубоко.
Во сне — снова коридор. Тьма. Руки, что держат. Голос, что шепчет зло.
Она вскрикнула. Вздрогнула. Села.
Дверь открылась. Он — в проёме.
Сел рядом. Не тронул. Только смотрел.
— Это просто сон.
Она кивнула.
Пауза.
— Можно... — прошептала она. — Выйти на улицу? Немного. Подышать.
Он не спросил, почему.
Он просто поднялся и сказал:
— Оденься теплее. Я с тобой.
И они вышли — в ночь, где пахло листьями, где шуршал ветер. Где в её ладони лежал белый котёнок. А рядом — шёл человек, которого она до сих пор боялась… но не хотела отпускать.