2.1.
ПРАНПРИЯ
Четыре с половиной года спустя.
Пригород Сеула.
– Пранприя, пять минут на сборы Лиен, и мы поедем, я сам отвезу её в сад. Буду поздно. Поедешь в город, возьми шофёра и, пожалуйста, не капризничай. Я от твоих безумных гонок точно поседею, пожалей старика.
Мой муж подходит ко мне и целует в щёку сначала меня, потом дочь, что как обезьянка висит на моей шее.
И он вовсе не старик! Он красавчик, и в свои 48 лет выглядит лучше многих 30-летних, он как коньяк лучшего сорта, чем старше, тем ядренее и привлекательнее.
– Каждый раз, когда ты за рулём, я с ужасом беру трубку с незнакомых номеров, надеясь, что это не скорая, а полиция, и тебя всего лишь повязали за очередное превышение скорости.
Улыбаюсь ему.
Так сильно его люблю и всегда буду благодарна ему за всё, что он для меня сделал и продолжает делать.
Если бы не он - не было бы моей жизни, в которой я - мама, жена и владелица самого «зубастого» в стране юридического агентства по защите прав военных.
Мы ввязываемся в сложные, порой чудовищной жестокости и несправедливости дела, и помогаем семьям военных добиваться правды и компенсации от страны, которой они отдают всю свою преданность и мужество. Большую часть дел мы ведём бесплатно для наших клиентов, их оплачивает наш Фонд, щедро спонсируемый моим мужем.
Пока заплетаю непослушные волосы моей дочурки в косички и пытаюсь удержать её на стуле, возвращаюсь мыслями к просьбе мужа ездить с водителем.
Знаю, он всегда за меня переживает, но всё время нарушаю своё обещание слезть с адреналиновой иглы бешеной скорости, неважно на чём я «сижу»: на мотоцикле, очередной тачке или тарзанке для камикадзе.
Моя маниакальная любовь к ребёнку и желание оберегать её от любых напастей, дуть на коленки до того, как на них могут появиться ссадины, и ненасытная жажда опасности для себя всегда находятся в конфликте друг с другом.
Вот такая я чокнутая оторва, Ли Пранприя.
Выхожу на крыльцо с Лиен на руках, провожаю её с мужем до машины.
Как всегда, прижимаюсь к родной груди, вдыхая смесь запахов надёжности, заботы, защиты, мужества, благородства. Именно так и должен пахнуть настоящий мужчина.
Зацеловываю дочку, по очереди громко и театрально чмокая каждый глазик, бровку, лоб, щёки, уши, шею - всё, до чего могу дотянуться.
– Мамочка, ещё! – Она по второму кругу подставляет мне своё лицо, а я в миллионный раз поднимаю глаза к небу и шепчу куда-то вдаль «спасибо». – Заберёшь меня пораньше? Не хочу спать!
Малышка делает вид, что сейчас заплачет, если не соглашусь.
Я, для приличия, задумчиво закатываю глаза, и выдаю то, от чего она начинает верещать ультразвуком.
– Заберу пораньше, но завтра придётся поспать в саду, – делаю серьёзное лицо для убедительности, – договорились?
Она, конечно же, согласно машет головой.
Но я-то знаю, что завтра утром она заголосит сегодняшнюю песню под названием: «Забери меня пораньше».
Маленькая хитрюга вьёт из меня верёвки.
Но если я хоть как-то пытаюсь её дисциплинировать и для порядка хоть иногда отказываю, то мой муж...
Этот мужчина под два метра ростом с грудой мышц, хладнокровная и опасная акула бизнеса, человек, чьё имя называют с благоговением от масштаба его авторитета, богатства и власти - её самый преданный поклонник, обожатель и пожизненный раб.
И она это отлично знает, хоть и совсем малышка, и по-женски использует свои чары.
Когда машина исчезает за воротами, я продолжаю стоять на брусчатке. Затем снимаю обувь и наступаю на траву, вбирая пальцами её в стопу.
Как сильно я люблю лето!
Не только потому что летом родилась моя дочь. Хотя, не буду врать, это главный аргумент.
В это время года оживает всё, что кажется мёртвым в бесконечный осенне-зимне-весенний период холода и серости.
Такой символ возрождения.
Надежды.
Чего-то большего, что от нас не зависит.
Лето наступает вне зависимости от наших желаний или готовности.
И это великий дар Вселенной. Знак, что, чтобы не происходило в нашей жизни, замысел Всевышнего хоть и непостижим, но всё же прекрасен.
Если мы найдём в себе силы сдаться ему и принять все испытания. Тогда обязательно будет награда.
Я много думаю о жизни.
О том, что было бы, если бы я не дала себе шанса на вторую жизнь и слабовольно покинула ряды раздавленных и преданных первой любовью девчонок.
Ничего бы не было!
Я бы не узнала, что вновь смогу стать счастливой, что в моей жизни появится человек, который каждый день будет исцелять мою душу от боли, окружая меня безусловной любовью, даря новый смысл дышать, ходить, вставать утром.
И я в неоплатном долгу перед ним за эту возможность.
Я прохожусь по траве, наслаждаясь пением птиц и жужжанием пчёл, что огромным шумным и трудолюбивым роем опыляют наши деревья.
Улыбаюсь подаркам природы и захожу в дом, мне нужно лично отсмотреть документы по новому делу и, если понадобится, внести правки в план защиты.
Смеяться я так и не начала, как и спать без кошмаров, как бы и сколько бы не старалась меня починить и решить этот ребус мой психолог. Я лишь равнодушно пожимала плечами.
Есть вещи, которые навсегда оставляют отпечаток на нашей психике. Ментальные шрамы, которые, в отличие от обычных, не исправить ни одному пластическому хирургу.
Подхожу к зеркалу и по привычке провожу пальцами по гладкой коже лица. На ней больше нет ужасных рубцов, свидетельств самых страшных событий в моей жизни.
Но то, что их нет внешне, не значит, что меня смогли избавить от них внутри.
Они навсегда со мной.
Я помню каждый.
Особенно самый первый, который, как мне кажется, всё равно выступает на лбу.
Уродливая буква «Ш».
«Шлюхе шлюшье лицо!»
Этот голос по-прежнему наводит на меня ужас! Я содрогаюсь и гоню от себя призраки прошлого. Натянуто улыбаюсь отражению, возвращаясь в действительность.
Из зеркала на меня смотрит красивая статная девушка 23 лет.
Прямые тёмные волосы спадают на узкие плечи, чёлка спускается на глаза капризными прядями, тонкий нос, пухлые губы.
Мой доктор постарался на славу.
У меня абсолютно новое лицо. Никто и никогда не признает в нём девушку, что погибла в автомобильной аварии пять лет назад.
Это было моим единственным условием согласиться жить.
Я его выполнила.
И теперь у меня не только новая внешность, но и новая жизнь, в которой нет места сводящим с ума чувствам, новый характер - я больше не та робкая девчонка, которая не могла за себя постоять.
Я Ли Пранприя.
Я восстала из ада и отправлю туда любого, кто встанет на моём пути.
Я запретила хоть как-то упоминать мою прошлую жизнь.
Меня зовут только Пранприя. Никаких Лалис.
Под запретом любые разговоры о родных и друзьях погибшей Манобан, туда же новости из прошлого мира.
Даже имя брата. Сухо. Как бы я не старалась переписать свою память, у меня не получается стереть воспоминания о нём и нашем последнем разговоре.
Заслуживает ли он знать правду обо мне?
Безусловно.
Скажу ли я когда-нибудь?
Да, никогда-нибудь!
Не потому что я наказываю его за те слова, что он мне сказал, окончательно добив и без того раздавленную горем.
А потому что не хочу, чтобы, видя меня, он каждый раз вспоминал обо всём, что я натворила, как швырнула нашу семью на плаху своих эгоистичных чувств. Уж лучше этот груз вины я буду таскать бурлаком одна. Избавлю брата хотя бы от этой ноши.
Несмотря на все ужасы, что произошли со мной и моей семьёй, я буду лицемеркой, если не признаюсь: я не раз гоняла в голове безумную идею вернуть себе свою жизнь, признаться во всём, даже после собственных похорон.
Но дать заднюю и рассказать обо всём близким мне помешала одна случайная неслучайность.
Я наткнулась в сети на фото беременной Соён рядом с Сонхи.
Подпись: «В ожидании Чона младшего».
Я сбилась со счёту, в который раз мой мир рухнул.
Вместе с иллюзиями о том, что я была для бывшего мужа кем-то больше, чем очередная юбка, которую он так хотел завоевать, что аж женился.
После этой «радостной» новости о пополнении в семье Чон, мысли «А не совершила ли я самую большую ошибку в своей жизни? И может у нас ещё есть шанс?» сдохли.
Я слезла с «мёртвой лошади» и пошла дальше пешком, возненавидев свою первую любовь.
И себя ещё больше.
Как можно было потерять всё из-за зашкаливающих гормонов пубертата и слепой веры в настоящую любовь?
Мне стало так горько, так мерзко, так погано на душе, что если бы можно было вернуться к моменту выбора в больнице, я бы настояла на своём и выбрала не жить.
Это потрясение запустило во мне ещё один необратимый, разрушительный процесс.
Я пропиталась ненавистью и мыслями о мести, что стали прорастать во мне корнями самого въедливого сорняка, который сколько не пытайся выдёргивать, он всё равно вылазит наружу.
В тот день я совершила мелкий поступок, потому что на большее у меня тогда не было мощи.
Я отправила ему смс со своего номера с коротким посланием:
«Гори в аду. Когда-нибудь я вернусь за тобой. Лалиса».
Надеюсь, оно произвело нужный эффект.
Проверить, к сожалению, не могу, телефон я сразу выключила и вытащила симку.
И теперь, дважды в год, в день нашей свадьбы и моих похорон, я отправляю ему со своего старого номера этот же текст снова и снова.
Месть - это всегда сгусток боли, оружие снайпера и преступление против личности.
А владелец этого оружия - камикадзе, обвешанный тротилом своей ярости, который вот-вот подорвётся сам, но выполнит задание по уничтожению врага.
И если мне представится возможность отомстить не на словах, а на деле, я ею воспользуюсь и заставлю его страдать, отняв всё, что ему дорого.
За эти почти пять лет мы трижды виделись при самых невероятных обстоятельствах.
Кому расскажешь - не поверят.
Он не почувствовал, что я была рядом.
Вот тебе и космическая связь между нами.
Начну, пожалуй, с эпизода первого. Самого душещипательного.
За неделю до родов я приехала в частный перинатальный центр на приём.
Тогда я ещё не сделала пластику, поэтому, дабы не смущать людей и не привлекать к себе повышенное внимание, я, как могла, прятала лицо.
Тёмный парик с густой чёлкой на глаза. Очки с тоном на стёклах. Плотная медицинская маска. Мастер конспирации!
До моего приёма было ещё полчаса, поэтому я вышла на территорию закрытого двора подышать свежим воздухом.
Когда я гуляла под маньчжурскими кедрами орехами, я услышала сзади до боли знакомый голос.
Не может быть!
Это невозможно!
Я резко обернулась и буквально в трёх метрах от себя увидела, как он идёт в мою сторону, разговаривая по телефону.
Меня будто током дёрнуло с такой силой, что Лиен в животе взволнованно стала пинаться, словно напоминала о себе. Я попыталась сбежать, но запуталась в собственных ногах и неуклюже упала на колени и локти.
Всё могло бы закончиться хуже, если бы в последний момент он меня не успел схватить.
Он. Держал. Меня. В своих. Руках.
Чонгук. Держал. Лалису. В своих. Руках.
Пульс стал зашкаливать. Дыхание сбилось. В голове поднялся такой гул, что я схватилась за него от страха, что могу снова упасть.
– Девушка, с вами всё в порядке? Давайте я помогу вам дойти до отделения? – Его голос окутывал меня липким туманом воспоминаний.
Тело заныло. А мозг отказывался выполнять свои прямые обязанности - думать.
Он попытался развернуть меня к себе, но я стала вырываться, понимая, что он меня сейчас узнает.
Я лихорадочно растягивала маску по лицу, поправляла парик и очки, всё ещё не оборачиваясь, выставив между нами руку в немом жесте «не подходи».
Боковым зрением я увидела, что к нам подбежала Соён с ребёнком на руках.
– Чонгук, что случилось? Да, очнись ты! Девушка, что с вами? Я позову врачей! – Она побежала за помощью.
Если бы я не чувствовала разодранные ладони и биение собственного сердца, я могла бы надеяться, что мне снится очередной кошмар, ведь такого не может быть!
Но нет.
Это было самой настоящей реальностью, которая в очередной раз решила надо мной жестоко подшутить.
Именно в тот день, когда я пошла на приём к врачу, его сиятельство Чон младший решил со своей новой женой и ребёнком припереться именно в эту клинику, где я планировала рожать свою дочь!
Меня разматывало от бушующих эмоций.
Я беззвучно стала выбираться из его объятий, всё ещё не поворачиваясь лицом.
Даже Лиен внутри меня замерла, а через секунду я услышала короткий «цок» внизу живота, как будто кто-то надул пузырь из жвачки и втихушку лопнул его. По ногам побежала тёплая водичка.
У меня отошли воды.
А дальше мозг только успевал выхватывать слайды картинок из окружающего мира.
Бегущие ко мне врачи с креслом-каталкой.
Соён сзади них с наследником семейства Чон на руках.
Не отпускающие меня руки бывшего мужа. Его голос, который меня успокаивает.
Ноющая схватка, что стянула в одну болевую зону мой живот и поясницу.
Меня посадили на кресло и повезли в родовую.
Я позволила себе обернуться только один раз.
Соён уже стояла рядом с ним и дёргала его за руку, а он смотрел в мою сторону. Наши взгляды встретились. Меня обдало жаром.
В этот день, после мучительных схваток, родилась моя Лиен.