Переписать прошлое

ПРАНПРИЯ

Придирчиво смотрю на себя в зеркало.

Мне нравится мой чёрный комбинезон строгого кроя, где главным акцентом является его топ, который от груди сужается к шее и замыкаясь на ней, слегка оголяя плечи.

Минимум открытого тела. Максимум закрытости от любопытных глаз.

Надеюсь, Сухо прав, и этот образ не станет провальным.

В любом случае мне в нём комфортно, не надо постоянно думать, а не свечу ли я сейчас трусами и не вываливается ли грудь из декольте?

Я делаю себе лёгкий макияж и вытягиваю волосы, которые уже нуждаются в салонных процедурах по их выпрямлению.

Наношу любимый аромат.

Я готова.

Голубые босоножки на среднем каблуке, которые вчера купила, разбавляют нежным цветом мой строгий наряд.

Тут же крутится у зеркала моя маленькая актриса в платье принцессы с объёмным декором в виде бабочек. Кажется, что ещё немного и она взлетит в своём воздушном платье.

Укрощаю её непослушные волосы резинками в виде цветочков на маленьких хвостиках.

Моя малышка похожа на ангела.

Наша малышка.

Интересно, Чонгук обратит на неё внимание?

А на меня?

Покрываюсь мурашками, когда представляю нашу встречу, его взгляды.

Колеблюсь, но всё же снимаю фиктивную обручалку. Надеюсь, тот, для кого предназначается это изменение, его заметит.

Я еду на своей машине, по дороге мне ещё нужно забрать крёстного.

За мамой с Сухо заезжает Мингю. В его взгляде столько восторга при виде юбилярши, что это невозможно списать на дружескую поддержку или даже обожание. Это взгляд мужчины на любимую женщину.

Мама, конечно, отрицает, что между ними что-то происходит, но её суетливость, странное поведение при водителе Гука говорит о другом. Он волнует её.

Как же со стороны всё хорошо видно.

Но когда ты сам внутри ситуации, ты в упор этого не замечаешь и начинаешь дурачить сам себя.

Взять, к примеру, нас с Чонгуком.

Я ненавидела его за то, что он предал наши чувства.

Но теперь, зная чуть больше, понимаю, что он съел чужую, искусно приготовленную «правду» его отцом.

Это как, когда ты ешь курицу, а у неё из-за приправ и маринадов вкус рыбы, и ты готов биться за своё убеждение, что это именно рыба.

Это ужасно, но он поверил тогда не мне, поддался на провокацию опытного манипулятора и нагородил делов, которые стали началом нашего конца.

Но сейчас у нас есть возможность дать друг другу второй шанс.

Я всегда била себя пяткой в грудь, что никогда не прощу измену. Что это ниже достоинства уважающей себя женщины. Что нет измене оправдания, типа «был пьян, запнулся, упал членом в чужую вагину - и не виноват».

Но сейчас, как бы мне не было больно от этого факта, вижу, что жизнь опять плашмя бьёт меня по лицу моими же убеждениями.

Не знаю, вытащу ли я из себя мысли об их сексе и общем ребёнке, но моя любовь к этому человеку больше боли, которую мне причиняет измена.

Я хочу быть с ним.

И где-то в глубине души надеюсь, что и он простит меня.

Во имя наших чувств, если они всё ещё взаимны, как мне все говорят. Но для меня слова никогда не имели значения.

Я сужу по его поступкам. И они рупором надрываются-орут мне прямо в сердце, что любит.

Всё ещё любит.

Чонгук так и не ответил на моё последнее сообщение. И мама ничего не знает о том, будет ли он на юбилее.

Мы чуть опаздываем, заходим с дядей Джунхо в ресторан, на руки к которому уже забралась Лиен.

Идём к столу, и я аж запинаюсь, при виде его.

Чонгука.

Рядом с ним сидит Ликси и Мина, которую он демонстративно обнимает.

Он притащил эту лошадь с собой на юбилей к матери своей покойной жены?!

Первая реакция вытащить её за лохудры из-за стола, но дядя Джунхо наклоняется ко мне вместе с Лиен и успокаивает.

– Так, голубки, попкорн в меню, надеюсь, есть? Сегодня в программе блокбастер и мордобой? Если что, я ставлю на тебя. – Он целует меня в щёку. – Мальчишка решил вывести тебя на эмоции. Давай подыграем ему, жёнушка. Мне даже интересно, как далеко он готов зайти, из него же пар идёт, как он с ума сходит по Пранприе.

– Спасибо, муженёк. Чонгук хочет шоу? Он его получит, – вспоминаю, как когда-то уже говорила подобные слова, и тогда они привели к нашему первому поцелую.

Сейчас я надеюсь не только на поцелуйную добавку, но и на блюдо погорячее.

Весёлый настрой крёстного помогает мне отвлечься. Улыбаюсь его шуточкам и с удовольствием замечаю ленивый взгляд Гука.

Maлыш, ты хочешь заставить меня ревновать?

У тебя получается.

Но будь готов к ответным санкциям.

Я переиграю тебя.

Даже если у тебя с ней что-то было, я заранее тебя прощаю («святая Лиса», - улыбаюсь этой мысли), но нервы тебе потреплю.

И с этого дня, ты не будешь знать покоя, я заставлю тебя плясать на раскалённых углях моей ревности.

Обещаю, это будет недолго.

Потому что я не стану долго тянуть с выходом на сцену главной героини нашей истории - Лисы.

Лиен просит отпустить её и чешет к столу, наверное, думаю, увидела своего обожаемого Сухо, он даже стул выдвинул, готовясь её встретить.

Но она проносится мимо и с криком «Чонгук» подбегает к отцу, который тут же убирает руку с Мины из порномагазина и хватает Лиен.

И юбилярша, и практически все гости не сводят глаз с этой сцены.

Миён отворачивается, но я успеваю заметить слёзы в её глазах.

Мы ревучее безумное семейство!

И просто обожаем драму!

Злюсь на весь этот цирк.

На себя, на него, но меня уже захватывает адреналиновая игра на новом уровне этого трындеца.

Подхожу забрать Лиен, пока дядя Джунхо здоровается со всеми мужчинами за руку, потом подходит к Гуку, жмёт и ему руку и садится напротив этой парочки, оставив рядом с собой ещё два места для нас с дочкой.

– Лиен, доченька, ты поздоровалась с Чонгуком, пошли теперь садиться.

– Но я здесь хочу сидеть! – Заявляет Лиен, Гук встаёт с ней на руках, и тут же подскакивает Ликси и недовольно смотрит на отца.

– А ты не хочешь поздороваться с Чонгуком? – Мой любимый мужчина цепляет меня иголками своего непонятного настроения, но они летят мимо.

– Хочу. Рада тебя видеть со своей спутницей. И платье оценила. Красное. Ты ей его купил? Хороший вкус.

Мне нравится реакция Гука, чем шире ему и Мине улыбаюсь я, тем серьёзнее становится его лицо.

В это время Феликс начинает тянуть отца за ногу.

Я в который раз отмечаю, что этот ребёнок хоть и должен вызывать у меня негативные чувства, но этого нет. Мне нравится этот серьёзный мальчуган, который так похож на своего отца.

Братик и сестрёнка, пусть и сводные, такие нарядные, красивые, что неволей любуюсь ими.

Забираю дочку у Гука и сажусь с ней на корточки рядом с Феликсом.

– Привет, меня зовут Пранприя, а это моя дочь Лиен. А как тебя зовут?

Моя малышка с интересом разглядывает ещё более насупившегося мальчишку.

Чонгук садится рядом со мной и приобнимает сына. Он никак не отвечает на мой вопрос, за него это делает Гук.

– Это Феликс, мой сын. Ликси, знакомься, это Лиен, я тебе о ней рассказывал. Хотите в игровую вместе пойти? – Дочка одобрительно подпрыгивает на месте, в то время как мальчишка отрицательно машет головой и всё сильнее жмётся к отцу. – Иди на руки. Пойдёшь, когда захочешь, договорились?

Вижу, что Гуку не сильно нравится реакция сына, но он настолько им поглощён, что максимально бережно по отношению к своему ребёнку сглаживает неловкую ситуацию, сосредоточив всё своё внимание на нём.

Я отвлекаю Лиен и тяну её за собой.

Во мне нет сейчас ревности к чужому ребёнку.

Наоборот.

Я восхищаюсь Чонгуком, тем, какой он отец.

Мы садимся напротив и начинаем праздновать юбилей мамы.

Я пью, как обычно, минеральную воду, представляя, что это шампанское пузырится в моём бокале. Посматриваю на Мину, которая откровенно скучает, пока отец развлекает сына.

Я наслаждаюсь этим зрелищем.

И чувствую на себе не один внимательный взгляд. И даже не два.

Мама, Миён, братья, дядя Джунхо - все они переживают за мою реакцию.

Но я спокойна, как удав.

Здесь я главная женщина его жизни. Никакая Мина не сможет меня заменить, будь я Лалисой или Пранприей.

Да, он может меня возненавидеть, но даже это чувство сильнее его игр с другими женщинами. И я это сегодня ему продемонстрирую.

***

Внутри меня ураганы чувств плещутся, бурлят пеной и взмывают ввысь брызгами тоски по мужчине, который навсегда поселился в моём сердце и которого я, как бы не старалась, не смогла из него выселить, вытеснить, вытравить.

Хочется залезть ногами прямо на стол, расшвырять всю эту посуду, схватить его за грудки и кричать «Я люблю тебя!!!», пока он не откликнется на мой зов.

Как же я соскучилась по нему.

Всё тело колбасит, трясёт, лихорадит.

Дело даже не в сексе (но только от мыслей о нём тело начинает искрить высоковольтным напряжением), а в том, что один его взгляд, улыбка, мимолётное прикосновение до сих пор остаются моим персональным солнцем, которое хоть и может меня поджарить, спалить до тла, но я продолжаю и всегда буду лететь на его свет.

Без него меня нет.

До сих пор помню тот сон, с папой, в больнице, когда я хотела забыть всё, что было связано с Чоном, а папа ответил, что мой муж навсегда внутри меня и вырвать его из себя - значит и не жить. Как же он был прав.

Фоном играет живая музыка, что-то говорит ведущий, и я слегка отвлекаюсь от своих мыслей на череду тостов за столом, но всё же замечаю, как Чонгук нет-нет, да смотрит на меня.

Улыбаюсь.

Особенно когда официанты подают салат со свёклой.

Он хоть и утыкается взглядом в тарелку со свёклой, но от меня не скрыть его самодовольную ухмылку.

Я не даю ему возможности игнорировать меня.

– Ну, как тебе свекла? Нравится? Специально для тебя заказала.

– Это правда очень вкусно, Пранприя.

– М-м-м, свекла, – Лиен берёт столовые приборы и через весь стол тянется к тарелке Гука, чтобы захватить свой любимый овощ, в это время Феликс грубо отодвигает её руку.

Лиен снова тянется, а сын Чонгука опять выставляет блок из рук. Отец что-то шепчет сыну, а дочка обиженно показывает сводному брату язык.

Кажется, малыши не могут поделить внимание Чонгука, дядя Джунхо кладёт свеклу и в свою тарелку, и в мою, и предлагает Лиен. Она со слезами на глазах протестует. Ей нужна еда Гука.

На помощь приходит Сухо, который подхватывает племянницу на руки и что-то обещает ей, после чего они вместе уходят из банкетного зала.

Ликси, как только угроза в виде Лиен исчезает из виду, перелазит на руки к своей бабушке Миён и теряет к отцу всякий интерес.

Ревнует.

Уверена, что мы с этим справимся.

Мы никогда не отберём у этого сердитого малыша любовь и внимание отца.

– Что же ты ничего не ешь?

Гук не заостряет внимание на детском конфликте и задаёт вопрос, который возвращает меня в действительность, в которой Пранприя практически не ходит в рестораны. А если такое случается, крайне редко, то берёт лишь лёгкий салат, чтобы нечего было разделывать ножом, потому что я никогда не знаю, начнётся у меня приступ панической атаки при его виде или нет.

Чонгук кладёт в тарелку к салату кусок мяса и начинает орудовать ножом, от его скрипа по тарелке я мгновенно покрываюсь холодным потом, а лёгкие покалывания ладоней извещают меня о приближении приступа паники.

Нет-нет-нет, пожалуйста, только не сейчас.

Чувствую, как давление начинает лететь вверх, а бокал в руках - дрожать. Закрываю глаза, чтобы отвлечься, считаю до десяти, но даже гул в ушах не в силах перебить звук ножа.

Нож. Много ножей.

В руках Чонгука. У других гостей.

Как много ножей. Невыносимо острых.

Лоб начинает гореть, выжигая, восстанавливая стигматину в виде буквы «ш».

Шлюхе шлюшье лицо.

Голос. Я снова слышу этот жуткий голос.

Мне срочно нужно в туалет.

Скрыться. Спрятаться.

Переждать приступ, чтобы никого не напугать.

Как хорошо, что брат забрал Лиен.

Открываю глаза.

Никто, кроме Чонгука, на меня не смотрит.

Надеюсь, он не замечает, что я вот-вот грохнусь лицом в тарелку.

Медленно, очень медленно ставлю бокал на стол. Также медленно по позвоночнику стекают капельки пота. В ушах по-прежнему дребезжит.

Я фиксирую взгляд на озабоченном лице Чонгука напротив, лишь бы не опускать глаза ниже, на предмет моего страха и начинаю пятиться вместе со стулом назад.

Встаю.

Чувствую, как меня качает.

Дядя Джунхо что-то спрашивает, но я не слышу, что именно, просто тяну улыбку в ответ.

Ну почему именно сейчас, на таком важном для мамы дне, со мной это происходит?!

Я ведь даже успокоительные с собой не брала, совсем забыв о такой вероятности.

Не знаю как, но я добираюсь до туалета. Толкаю плечом тугую дверь, навалившись на неё всей тяжестью тела, и захожу в кабинку.

Молча оседаю спиной об стену на пол, тянусь до замка, но пальцы не слушаются и не могут повернуть щеколду.

Обхватываю руками голову, зажмуриваю глаза и окончательно сдаюсь приступу, отпуская из-под контроля тело, которое тут же начинает ещё больше трястись. Слышу, как начинают стучать зубы, а сквозь них тянется протяжный вой откуда-то из глубины тела, пытаюсь производить как можно меньше шума.

Не сразу замечаю стук в дверь.

Чувствую сначала лёгкий сквозняк, а потом чьи-то руки на своих пальцах.

Не могу открыть глаза.

По-прежнему ничего не слышу, только гул в ушах.

Начинаю ещё больше сжиматься в комок ужаса, но кто-то обнимает меня мощными руками. Только по запаху до меня доходит, кто именно.

Чонгук.

Нам тесно и тепло друг от друга в туалете, но сейчас это меня и спасает, постепенно вытаскивая из затуманенного сознания.

Он обнимает меня не только руками, но и коленями, головой, создавая вокруг меня защитный кокон, который всё больше действует на меня успокаивающе.

Чувствую, как тугие плечи, в которые вжалась голова, начинают обмякать, расслабляться. Кажется, меня отпускает приступ, но мне всё ещё до одури страшно.

– Чонгук, не уходи... – Цежу сквозь зубы с закрытыми глазами. – Пожалуйста. Ещё пару минут и меня отпустит.

– Я здесь, Прия, – ещё сильнее прижимает меня к себе.

Я шумно вдыхаю и выдыхаю воздух, уткнувшись носом ему в шею. Кислород вперемешку с его парфюмом окатывает меня внутри приятной теплотой, отвоёвывая охваченные паникой внутренности.

– Я... Мне плохо, когда я вижу ножи... Совсем забыла про это, когда делала заказ. Давно со мной не было таких приступов, я же не хожу в рестораны, чтобы не провоцировать себя, – шепчу прямо в шею, не в силах оторвать от него своё тело.

Оно словно пластилин, принимает нужную форму, идеально подстраиваясь под каждый его изгиб.

– Как я могу тебе помочь? – Он гладит мои волосы, слегка отстраняется от меня, но я ещё сильнее льну к нему.

– Ты уже помогаешь. Я могу говорить, значит мне лучше. Ещё минутку и я отлипну от тебя, обещаю.

– Не отлипай. – От хрипотцы его голоса внутри всё содрогается, но уже не от паники, а от невероятного трепета момента, от его близости, от его дыхания на волосах.

Мне кажется, что я даже слышу рокот его сердца.

Или это моё рвется наружу?

– Так на тонированные стёкла у тебя такая же реакция? Ты не шутила тогда?

– Не шутила. С годами я всё реже реагирую на мои триггеры, но не всегда могу себя контролировать... – всё также шепчу, касаясь губами его кожи.

Так хочу вонзить в неё зубы и только при мыслях об этом замечаю, что они перестали стучать.

– Что же с тобой случилось, Пранприя? – В его голосе слышу горечь со злостью, он сильнее прижимает меня к себе, а я начинаю захлёбываться эмоциями и от воспоминаний о его отце, и от момента «здесь и сейчас» так, что тело резко передёргивает. – Тише, тише, что я могу сделать, Пранприя, скажи?

– Отвлеки меня... – Высвобождаюсь из его сладкого плена так, чтобы видеть его глаза.

Он перестает дышать, потому что я, с открытыми глазами, тянусь к его губам, в то время как он вообще не двигается.

Вот я слегка касаюсь любимых губ. Трусь об них своими. Замираю на секунду, не веря, что действительно это делаю.

Он, как и я, не закрывает глаза. Всё также не шевелится.

Нижней губой поднимаюсь к его верхней, обдавая его влагой своего рта. Он глотает слюну, отчего его губы ещё плотнее прижимаются к моим.

Наши микробы рвутся навстречу друг другу, они, также как и их хозяева, истомились друг по другу. Я зачерпываю языком всю его микрофлору, тесно переплетая со своей.

Мозг отключается, я парю где-то над землёй, вне стенок этого туалета, далеко за пределами своих фобий.

Есть только я и он.

И наш невесомый поцелуй, который длится вечность.

Мы оба вздрагиваем от звука открываемой двери. Входит Мингю и, видя нас, деликатно покашливает и заходит в соседнюю кабинку.

– Пранприя...

– Чонгук...

Мы с невероятным трудом разрываем связь между нашими ртами, но контакт глаз не прекращаем.

– Тебе лучше?

– Да...

Он поднимает меня с пола и выводит в общее помещение уборной. Включает воду, берёт мои руки в свои и тщательно их намыливает и смывает пену холодной водой. Потом своими влажными руками, словно полотенцем, проходится по моим щекам, под глазами, по губам, отчего я делаю вид, что сейчас его укушу, но он не вырывает пальцы, и я обхватываю один из них зубами. Как он когда-то.

По хитринкам в его глазах читаю, что он вспомнил об этом же моменте.

– Я вижу, тебе лучше, – киваю в ответ, отпуская его палец и облизывая губы.

В зеркале вижу, как из туалета выходит его водитель и прячет от нас глаза. Чонгук отодвигает нас к выходу, освобождая ему проход к раковине.

– Мингю, побудь здесь немного с Пранприей, я скоро за ней вернусь.

Пока его нет, мы неловко молчим. Мингю усиленно, раз на третий, моет руки. Я поправляю макияж. Каждый из нас как будто абсолютно по делу торчит в туалете.

Заходит Гук и Мингю, с большим облегчением, выходит.

– Пойдём, твоё отсутствие стало заметным. Лиен тебя потеряла.

– Спасибо, что помог.

– Был бы я умнее, дождался бы очередной твоей панички, чтобы был ещё повод тебя поцеловать. Но я дурак, Пранприя, поэтому можешь не бояться идти за стол, там нет ни одного ножа. И не будет. Там тебя ждут муж и дочь.

– Можно и без повода. Тебе. Всегда. – Я оставляю поцелуй на его щеке, застывая так на несколько секунд. – Чонгук, ты становишься моим лекарством от всех страхов. Кажется, ты всегда должен быть под рукой. Но есть одна проблемка. И пора её устранить.

Я выхожу из комнаты и тяну его за собой, видя, что он решил не идти следом за мной.

За столом при виде нас все начинают усиленно болтать друг с другом, от этого на душе становится так тепло. Все, кроме Мины.

Она сидит с идеально ровной спиной, сомкнув руки на груди. Щёки цвета платья выдают её негодование.

Лиен бежит к нам, но прыгает не ко мне на руки, а к Гуку.

Я разрешаю ей сидеть у него на руках, а сама посматриваю на Ликси, не хочется, чтобы он вцепился моему ребёнку в волосы.

Ловлю взгляд Миён, она подмигивает мне и усиленно что-то рассказывает внуку, отвлекая его от Гука. У неё неплохо получается.

Я возвращаюсь на своё место и замечаю, что у меня из приборов лежат только ложка и вилка. Как и у всех за этим столом. Сразу три официанта приносят горячее, нарезанное на мелкие кусочки.

Чонгук.

Смотрю на него, пытаясь вложить в свой взгляд всю мою благодарность за очередной благородный поступок, но он делает вид, что ничего особенного не сделал и болтает с нашей дочкой.

С нашей дочкой.

– Прия, я совсем забыл про ножи, прости, – дядя Джунхо такой серьёзный, вижу, как он переживает.

– Всё в порядке. Чонгук помог мне справиться. У него получилось меня отвлечь.

– Но как?

– Это наш секрет... – Хихикаю, как дурочка, нарочно громко проговаривая эти слова крёстному, чтобы мой ответ услышал не столько Гук, сколько его спутница. – И теперь я просто обязана отблагодарить Чонгука, выполнив любое его желание. Что пожелает мой спаситель?

– Я подумаю...

Гук не поддерживает мой игривый тон, напротив, он хмурит брови и до меня в который раз доходит: он же думает, что дядя Джунхо мой муж!

Вот я в его глазах, наверное, лживая тварь!

– А как на это смотрит ваш муж, Пранприя? Чонгук у нас, конечно, джентльмен, но он пришёл сюда поздравить мать своей бывшей жены, а не развлекать её гостей с чужими детьми. – Мина из порномагазина вставляет свои очень ценные три монетки.

Её речь не нравится никому.

Особенно «чужому» ребёнку. Из глаз моей хулиганки рвутся гром и молнии, она одним ловким движением руки переворачивает тарелку Мины с жирной красной рыбой в соусе прямо на её расчудесное атласное платье, от чего та подскакивает со злыми визгами.

Лиен сначала совершает свой акт мести и только потом испуганно смотрит на меня, ожидая строгий выговор и сильнее прижимаясь к родному отцу.

Мне бы извиниться за поведение своего ребёнка, но вместо этого я беру телефон и вызываю такси для Мины под её протестующие вопли.

От осинки не родятся апельсинки.

Моя дочь изгнала Мину самым красивым способом, опередив меня. Конечно, потом я поговорю с ней, но ругать точно не буду.

Этой мадам не место за нашим столом.

Дядя Джунхо забирает у Гука Лиен, а тот провожает Мину в такси. Надеюсь, у неё хватит ума не возвращаться.

***

ЧОНГУК

Сидеть напротив неё и видеть, с какой теплотой она смотрит на мужа, а он на неё, невыносимо.

Что с ней случилось?

Какие бесы, призраки прошлого сидят у неё внутри и преследуют так, что она дышать не может при виде своих триггеров?

Когда она говорила про страх тонированных стёкол, я был уверен - придумала, чтобы не оставаться со мной наедине.

Но сегодня, когда увидел ужас в её глазах, как дрожал её подбородок и руки, а краска сошла с лица, понял: что-то с ней не так.

Она вдруг из храброй воительницы превратилась в испуганную девчонку, которая сбежала ото всех, чтобы сражаться с приступом в одиночку, сжалась до размера котёнка, скрючилась у унитаза, обхватив себя руками, как будто прячась от всего мира.

У неё случилась самая настоящая паническая атака при виде ножей, ни с чем не спутаю такую реакцию, потому что не раз вытаскивал из капкана паники Сонхи.

От мыслей, что кто-то причинил Прие боль и страдания кровь стынет в жилах, а мозг рисует страшные картины её прошлого. И я готов собственноручно свернуть шею каждому мерзавцу, посмевшему её обидеть.

Она была не в себе, когда поцеловала меня, а я не смог устоять и дал ей то, о чём она просила.

Как будто мне это было тяжело, ага.

Да я ковриком у её ног готов распластаться, лишь бы чувствовать её близость.

Но мне катастрофически мало того, что она даёт мне.

Хочу всю её.

Тело, душу, все её касания, взгляды, шутки, рассказы о снах и как прошёл день.

Хочу быть её сегодня и завтра.

Как бы погано не было осознавать, что в паре метров от нас сидит её ничего не подозревающий о моих планах муж.

И он, блин, не придурок, не изверг, не тиран.

Её не нужно от него спасать.

Здесь моя аналитика доводов «за» и «против» даёт сбой внутри головы, оставляя лишь вкус её поцелуя на губах, который хочу законсервировать на ближайшие лет сто, сохранив каждую ноту этой симфонии.

Лиен.

Её дочь будит во мне странные эмоции.

Этот чертёнок в платье принцессы и с кудряшками ангела покоряет меня своей непосредственностью и храбростью.

Как она расправилась с Миной!

Браво, Лиен!

Хочу, чтобы она подружилась с Феликсом, хоть он пока и настроен по отношению к ней воинственно. Но вижу, как мой колючий ёжик посматривает на дочку Прии, пока никто не видит. Как сжимает кулачки, когда она в третий раз подходит к нему и настойчиво зовёт в игровую, но не от злости, а от смущения.

Этот пацан не любит общение и обычно на все знаки внимания со стороны других детей в том же детском саду реагирует надменно-равнодушно, но тут в нём явно борется желание попробовать общаться.

Уговариваю его идти поиграть, но он отрицательно машет головой. Говорить в свои четыре он так практически и не начал. Соён не бьёт тревогу, ей словно всё равно.

С ролью паникёрши успешно справляется моя мама, которая возит его по больницам и бесконечным обследованиям. Врачи разводят руками, говорят, что с Феликсом всё в порядке, такое бывает и уповают только на время. Пичкать его таблетками я запретил и, надеюсь, это не станет моей фатальной ошибкой.

Когда все идут в пляс, Лиен снова забирается ко мне на руки, требуя её кружить. А я не могу ей отказать.

Ликси тут же начинает вырываться из рук мамы, и я уже представляю, как он сейчас напугает малышку своей истерикой, но к нему подбегает Прия, подхватывает на руки и начинает делать вид, что догоняет меня с Лиен.

Мой пацан сначала изумляется, но быстро включается в игру и не вырывается от неё. И, о чудо, начинает хохотать.

Мой. Ребёнок. Смеётся.

Это редкое явление.

А потом Пранприя отпускает его на пол и он, сам того не замечая, начинает гоняться за Лиен. Потом она за ним.

Я ни разу не видел этого хмурого ребёнка таким беззаботным и весёлым.

На медленной композиции я автоматически притягиваю Прию к себе, забывая на секунду о её муже.

Она не прогоняет меня. Тянется всем телом навстречу моему.

Что же я творю.

Поворачиваюсь к Ли, но он вместо злости, что я посмел завладеть вниманием его женщины, одобрительно кивает нашему танцу и приглашает танцевать мою маму.

Знал бы он, что прямо сейчас мой стояк грозится пустить добротные брюки по швам, вырваться на свободу и отыметь его жену во всех мыслимых и немыслимых позах. От возбуждения выть волком хочу, но держу себя в руках, хоть это и стоит мне огромных усилий.

– Чонгук... – Мне нравится, как она зовёт меня по имени. – Спасибо за ножи. Я не знаю, как тебя отблагодарить.

– Знаешь.

– Как?

– Мне мало одного поцелуя. Но ты поторопилась выскочить замуж и принадлежишь другому. И я не могу это изменить.

– Ты ничего не знаешь обо мне и о моей жизни...

– Так расскажи. Ли старый дед и тебе с ним не сладко?

– Чонгук. Он хороший. Но дело не в нём. Во мне. Я завтра уезжаю с Лиен в детский лагерь, госпожа Хевон попросила её подменить. Но я вернусь и расскажу тебе всё. Обещай, что выслушаешь меня, что бы я тебе не рассказала.

– Обещаю.

Она ещё не знает, что завтра мы с ней увидимся в лагере на берегу озера, который я купил для детей Центра в прошлом году.

Мой гениальный план сработал и добрая душа Прия согласилась на эту странную авантюру.

Дико заводит, обескураживает и волнует эта её странность, спонтанность, душевность и настоящесть.

В ней столько жизни, что этой энергии хватает на всех, кто рядом.

Схожу с ума, видя, как на неё пялюсь не я один. Помимо её мужа ещё Сухо и Джин.
Только к Мингю у меня нет претензий, он глаз не сводит с именинницы.

Мои пальцы приросли к коже спины Пранприи и не хотят расставаться с ней. Это даже не кожа. Шёлк, бархат, кашемир, какие ещё существуют эпитеты для её описания? Не силён в этом, но если есть в мире что-то прекрасное, то это всё о ней.

О запретной девушке, которая исцеляет раны в моей душе и возрождает меня из плена прошлого.

Не думал, что это возможно, что я когда-то буду чувствовать что-то подобное к кому-то, кроме Лисы.

Знаю, что Прия всё ещё живёт у госпожи Хевон и это хоть немного усмиряет неконтролируемую ревность к её законному мужу.

Сегодня я приеду к нему в гостиницу и выложу всё как есть. Так будет правильно.

Он должен знать, что я грежу его женщиной, которая со слезами на глазах слушает сейчас тост от моей мамы.

Мы вручаем наш подарок госпоже Хевон, годовой курс массажа и еженедельных СПА-процедур в лучшем салоне города, это мама придумала. У меня всегда было туго с идеями подарков. Я присоединяюсь к словам пожеланий, но мне сложно вместить в свой узкий словарный запас всё, что я хочу сказать маме Лисы.

– Вы приняли меня в свою семью. Ваш муж за то короткое время, что я знал его, стал мне как отец. А ваша дочь... Она... Вы доверили мне самое драгоценное, что у вас было. Я вас подвёл и до самой смерти буду искупать свою вину. Буду рядом. Но сегодня помимо пожеланий здоровья и быстрее избавиться от гипса я хочу сказать вам другое. Живите за вас троих. Смейтесь. Любите. Наслаждайтесь. Лиса и ваш муж этого хотели бы. Настало время отпустить их, – я не знаю, про кого я сейчас это говорю и для кого.

Если быть честным, для нас обоих.

В конце праздника я забираю Феликса, чтобы завезти его к Соён, но он отказывается ехать, не желая расставаться с новой подружкой. Приходиться пообещать ему, что завтра они снова увидятся, только тогда он успокаивается.

Оба мужика Чон запали на женскую часть семьи Ли.

Я подхожу к машине и нажимаю на сигнализацию и ничего не понимаю. Слышу её открывающий сигнал, дёргаю за дверь, но она не поддаётся. Ликси начинает нетерпеливо пинать колесо.

– Ты решил угнать мою машину? – Пранприя с полусонной Лиен на плече подходит ко мне, в её руке пульт от сигнализации, в точности как у меня, но у неё он срабатывает, и она кивком головы показывает, чтобы я открыл заднюю дверь.

Подчиняюсь, ничего не понимая.

– Ты украла мои ключи? Достаточно было просто попросить. – Я тупо наблюдаю, как она садится за руль моей машины и заводит двигатель. – Твой муж в курсе?

– Ага, в курсе.

Она выбирается с водительского сидения и своими руками поворачивает мою голову направо, где стоит точно такая же машина.

Один в один.

Что за хрень?!

– Это - моя тачка, а та - твоя. Усёк? Представляешь, бывают такие совпадения, как одинаковые машины с одинаковыми номерами. Я много ещё интересного расскажу при встрече. Не знаю, когда она случится, но ты обещал выслушать меня.

– Она случится раньше, чем ты думаешь, – я так и не понял этого прикола с одинаковыми тачками, но мне важнее сейчас другое.

Увезти ребёнка матери и заявиться к Ли с повинной.

Через пару часов я стою перед его дверью и бескомпромиссно начинаю стучать. Она распахивается, и я от неожиданности теряю дар речи.

Передо мной стоит моя мать с растрёпанными волосами в одном полотенце, а за ней со словами «шампанское в номер» подбегает весёлый Ли в халате и осекается при виде меня.

Они тут явно не в монополию играли.

Ирония судьбы.

Я так отчаянно желал, чтобы Ли облажался, но не думал, что это произойдёт вот так.

Что он изменит Пранприе с моей матерью.

Не говоря ни слова, я разворачиваюсь и ухожу, не обращая внимания на крики мамы остановиться.

Я подумаю об их связи потом. Сейчас мне важнее другое.

Ты просрал своё счастье, Ли.