Слишком мало

Эмили

Отправив сообщение, я заблокировала Томаса, не дождавшись ответа, и выключила телефон. Вытерев с него капли от слез, я отложила его на кухонный стол, на котором сидел плюшевый медведь и стояла корзинка цветов. Я не знала, оставлять ли их. Это его подарок. Последний подарок, но... Эти вещи будут постоянно тянуть меня обратно и создавать проблемы.

Окончательно решив, я достала большие ножницы из ящика на кухне, мысленно еще раз попрощалась с Томми, оттянула большую лапу медведя, немного растягивая ткань, чтобы было легче разрезать и...

Ничего. Я не смогу. Не смогу так взять и разрезать это все.

Ножницы упали на пол, руки потянулись к большому, мягкому лицу мишки. Черные стеклянные глаза смотрели прямо на меня. Они напоминали мне глаза Томаса. Такие же чистые, глубокие...

Я взяла телефон в руки и машинально набрала номер Оливии. Три гудка, и на том конце я услышала ее голос.

— Что-то случилось? — сразу же спросила она.

— Откуда ты знаешь? — удивилась я ее догадливости.

— Ну в такой, так скажем, сложный период, ты можешь позвонить по немногим причинам. Так что случилось?

— Ливи, он прислал подарок, — лихорадочно быстро начал говорить я. — Я зашла в квартиру, а передо мной большой плюшевый медведь и корзина с цветами. А еще открытка с Эйфелевой башней, под ней был наш первый поцелуй. Я не знаю, что делать, Оливия, я написала ему сообщение, где разорвала полностью наши отношения, сказав, что он для меня навсегда останется только другом... — я судорожно проговаривала слова, захлебываясь соленными слезами, стекающими по щекам.

— Так, так, спокойно. Я сейчас приеду, хорошо? Мы поговорим, все обсудим. Все, без возражений, я еду, — я слышала, как она быстро начала шуршать чем-то, собираясь. — Что еще ты написала?

— Что переезжаю. Это так глупо, зачем я только ляпнула это? — сейчас я полностью осознаю, что это было тупо так писать, тем более я никуда не переезжаю, а врать — бесполезно.

— Мда, — протянула она. Я услышала, как хлопнула ее входная дверь, теперь ее голос звучал громче из-за эха. — Ну ты даешь, конечно. А зачем ты так написала?

— Я не знаю, это произошло быстро, в порыве эмоций.

Я слышала, как она спускалась по ступенькам, а шаги эхом проносились по подъезду.

— Тебе нужно, чтобы я говорила с тобой, пока еду? — спросила она, открывая дверь.

— Нет-нет, — я помотала головой, — поезжай спокойно, я подожду пока.

— Давай. Я скоро.

Она положила трубку. Не успела я отложить телефон, как раздался звук уведомления. Разблокировав устройство, я увидела, что мне написали из банка. Быстро открыв приложение, я прочитала СМС.

« Уважаемая

мисс Робертс,

Ваше заявление №34582 26.07.2019 было принято и обработано. Средства в размере 10 289.38$ были возвращены на Ваш счет *9123.

По всем вопросам обращайтесь в чат или в поддержку.

С уважением, 

ЦВБ. »

Губы широко растянулись в «соленной» улыбке. Я вернулась на главную страницу приложения, где были написаны мои заветные циферки.

— Мои денюжки! — я приложила телефон к груди, будто он был человеком, ну или самим банком.

***

— Так, на чем мы в итоге сошлись?

— Ни на чем!

Уже два часа сидим тут с Оливией и пытаемся что-то предпринять. Она предлагает мне сжечь все к чертям. А я... Не могу! Вот и все. Не могу вот так взять и со всем покончить. Томас — неотложная частичка моей жизни. Он всегда был и будет. Только теперь немного в другой роли, к которой мне еще предстоит привыкнуть.

— Не суди нас так строго, — улыбнулась Оливия, смотря в листок, разделенный на две части. Первая часть моя, вторая — ее. На своих частях мы расписали, что нужно делать, по мнению каждой. — Мы явно сошлись на том, что переезжать ты не будешь.

— Ты еле отказалась от этого, кстати, — заметила я.

— Тсс, — она приложила палец к губам.

Я уже чувствовала, как распух мой мозг. Примерно также, как мое лицо после истерики, произошедшей, пока Оливия ехала ко мне.

— Хватит, — Ливи схватила лист, смяла и бросила его, почти попав в мусорное ведро у стола.

— Что хватит? — недоумевала я, хотя в глубине сознание поняла, о чем она.

— Ты прекрасно знаешь, про что я говорю. Достаточно мы помусолили Томаса, его подружку «Капулетти», — она сморщилась, проговорив выдуманную кличку той девушки. — Хватит с тебя, меня. Хватит. Мы скоро дойдем до куклы вуду... Кстаати, — протянула затейливо она.

— Ливи, нет! — запротестовала я.

— Да ладно, я пошутила, — отмахнулась она. — Ну ты меня поняла, да же?

— Да... — выдохнула я, полностью соглашаясь с ней.

— Нужно отвлечься, м? Что хочешь поделать? Прогуляться?

— О, нет, — я закатила глаза. — Вообще не хочу.

— Тогда... — она призадумалась. — О, давай что-нибудь приготовим? Поздний ужин, так сказать. Что думаешь?

Я сразу же согласилась с этой идеей, отметив про себя, что уже проголодалась и хочу чего-нибудь вкусненького.

— Как насчет хот-догов? — предложила я.

Оливия радостно согласилась со мной, и мы пошли на кухню. Там разгрузили пакет, который привез курьер и начали готовить.

Через минут тридцать-сорок были готовы ароматные хот-доги. Я удивлялась, как мы не съели все ингредиенты до того, как добавить их в блюдо. Мы отнесли наше творение в гостиную, включили телевизор и врубили «Титаник», совсем не надеясь на то, что досмотрим хотя бы до половины, и принялись обсуждать все на свете, кроме фильма и есть хот-доги.

Открыв глаза, я сразу сощурилась от слепящего луча солнца, льющегося прямо из окна. Повернув голову, я увидела спящую Оливию на другом конце дивана, обнимающую декоративную подушку так, что если бы последняя была жива, то уже умерла от удушья.

Мы уснули на диване. На часах десять утра. Все тело ломит. Ливи спит. Это единственные выводы, что я смогла сделать сейчас. А нет, еще один заключается в том, что я дико хочу закрыть штору из-за слепящего солнца.

Я аккуратно, как только это было возможно, встала с дивана и направилась к окну. Закрыв штору, я потянулась и потерла глаза. Ощущение просто ужасное. Ненавижу так засыпать. Я зашла на кухню, включила чайник, потом снова оказалась в гостиной и решила, что не буду укрывать Оливию пледом, потому что слишком жарко. А затем направилась в душ, смывать с себя весь ужас неудобного и неподготовленного сна.

Когда я вышла из ванны, Оливия все еще спала. Я заварила нам кофе и начала готовить завтрак.

Как раз к моменту, когда гренки были готовы, Ливи проснулась.

— Доброе утро, — сказала я скорее привидению, чем подруге. — Мдаа, выглядишь ты...

— Ой, заткнись, — махнула рукой она, после этого зевнув. — Ты тоже не как принцеска выглядишь, когда глазки открываешь.

Ливи пошла умываться, а я тем временем поставила завтрак на стол и начала убирать в гостиной.

Позавтракав, Оливия помогла мне убрать посуду и начала собираться домой.

— Большое спасибо, что побыла со мной, — проговорила я, крепко обнимая ее.

— Рано благодаришь, — хмыкнула она.

***

В воскресенье я встала пораньше. Сегодня приезжает Чарли, и мне нужно подготовить не только квартиру, но и себя к его приезду. Знала я только одно. Говорить про расставание с Томасом я не хочу.

Часам к десяти он позвонил мне и сообщил, что будет через час, и заберет меня кататься по соседнему городу. Я же сказала ему, что он обязан будет зайти ко мне в квартиру и выпить пирога с чаем, который уже почти готов.

К одиннадцати, как он и сказал, Чарли был у меня дома. Я буквально запрыгнула на него, как только открыла входную дверь. От неожиданности он даже вскрикнул, но вовремя обнял меня и устоял на ногах, чтобы мы не упали. Я держалась за его шею, вдыхая аромат так похожий на пряничное печенье. Как же давно я его не видела и как успела соскучиться.

Он со мной на шее прошагал к гостиной, где я наконец-то его отпустила.

— Ну как ты? — спросил он, улыбаясь, а затем целуя в лоб.

— Отлично, — ответила я, заправляя прядку волос за ушко. — Сама пунктуальность Чарли подняла мне настроение своей многоуважаемой персоной, — притворно важно сказала я, отчего он рассмеялся. — Нет, ну в самом деле, как у тебя получается вовремя приходить, м? Каждый раз.

— Практика и расчет. Ничего более, — подмигнул он, идя снова в коридор.

Он вернулся с маленькой коробочкой в руках. Розовая квадратная коробочка была обернута ленточкой с милым бантиком.

— С прошедшим днем рождения! — он протянул мне коробочку.

Я взяла подарок в руку, поцеловала брата в щеку и развязала бантик. Внутри лежал серебряный браслет с круглыми и плоскими фигуристыми шармами. Я взяла браслет в руку, шармы ударялись друг об друга, звеня. Я внимательно рассмотрела каждый. На них были надписи на латыни.

«In aeternum» (Навсегда) — на главном сердечке по центру.

«Ad ovo» (От начала до конца) — на круглом шарме.

И «Gens una sumus» (Мы — одно племя)  — на похожем шарме только с другой стороны.

— Это так красиво, Чарли, — я завороженно смотрела на теперь мой браслет. — Большое спасибо! — я обняла брата, а затем он надел мне браслет на запястье.

— Будем пополнять шармы на нем, пока места не останется, — улыбнулся он. 

— Обязательно, — согласилась я, убирая коробочку на одну из полочек. — Ну а теперь мой пирог.

— Как же я по нему скучал. Может, даже больше, чем по тебе, — говорил он, идя за мной на кухню.

— Эй! — возмутилась я.

— Шучу-шучу.

Пока Чарли наливал чай, я отрезала кусочки яблочнего пирога. Какой же был аромат от этого блюда. Каждый раз удивляюсь, что у меня так вкусно получается. По маминым рецептам всегда все получается.

— Эй, Мили, — окликнул меня Чарли, стоящий у меня за спиной, отчего напугал меня, — ты чего так мало мне отрезаешь? Я тебе не букашка, режь больше.

— Да тебе и всего пирога мало будет, — заметила я, но все-таки переставляя нож, отрезая больше.

— Вот-вот, — покачал он указательным пальцем, — поэтому тебе кусочек, а мне все остальное.

— Обойдешься!

Мы поставили чашки с чаем и тарелочки с пирогом на кухонный стол и сели друг напротив друга.

— Ну давай, рассказывай, — он отпил немного из своей чашки, а я сделала тоже самое за ним. Все же нужно немножечко оттянуть время. — Как твои дела? Как работа? Томас? Оливия? Университет? Я так давно не видел тебя, а по телефону тебя не раскрутить на слова.

— Ты задал слишком много вопросов, — рассудила я, отрезая ложкой маленький кусочек от своей порции тогда, как Чарли просто взял кусок в руку. — Давай по порядку. Работа идет хорошо. Я почти полностью работаю удаленно, только иногда езжу в штаб, когда нужно бумаги отдать или вопросы решить какие-то.

— А так дома сидишь, и тебе высылают тексты на перевод?

— Ну да. Я у них работаю с середины этого курса, то есть первого. Они вообще не доверяли мне ничего, платили мало, хотя и не должны, стажировка обычно может и бесплатной быть. Но сейчас все хорошо, — улыбнулась я, понимая, что добилась-то немалого за этот год. — Они повысили мне зарплату и разрешили работать из дома.

— Это так здорового! Ты большая умничка, — он погладил меня по руке и искренне улыбнулся. — И они не промахи, раз быстро разглядели, что в языках тебе равных твоего возраста нет. Знаешь, я до сих пор тебе удивляюсь. Вот сколько учи меня, но я не скоро заговорю на твоем китайском...

— Японском, — поправила я его.

— Вот-вот, — кивнул он. — А ты их так быстро схватываешь. Даже слишком. 

— Большое спасибо,  — я приложила ладонь к груди. — А как у тебя с работой? Как папа? — я разговаривала с папой примерно на прошлой недели, но сейчас кажется, что прошла вечность с того момента. Время летит слишком быстро.

— С работой все хорошо. Меня перенаправили в другой центр, теперь рассказываю про машины важным шишкам, — Чарльз уже больше года работает автоменеджером компании Ford. Его очень ценят на работе, выражая это приятными бонусами и скидками. Благодаря ему у меня во дворе стоит мой черный метеор Ford.

— Здорово! — обрадовалась я. — Но ты все еще хочешь попасть в Tesla или BMW?

— Пока думаю о BMW, потом уже зарекусь и о Tesla, — ответил он. — Платить мне стали больше и клиентов от меня с новыми ключами тоже уходят все больше и больше. Рекомендации повышаются, так что все возможно, все возможно.

— Оо, уверена, что скоро у нас в гараже будет красоваться новенькая BMW, а потом и Tesla, вот примерно здесь, у меня под окном, — я указала кивком головы на окно и отхлебнула из чашки, скрывая улыбку, пока мой брат весело рассмеялся. — А папа? Он как?

— Лучше. Намного, — тут уже разговор пошел немного в другое русло, более печальное, нежели веселое. — Он справится. Всегда справлялся, — попытался более бодро сказать брат.

— Папа нас вытащил, осталось и нам его подтолкнуть к свету, — печально, но с неким энтузиазмом и надеждой проговорила я, царапая ногтем тарелочку.

После смерти мамы, папа стал другим. Из того веселого, заряжающего энтузиазмом и радостью всех вокруг, он превратился в грустного мужчину, тихо передвигающемуся по дому, едва дыша и давая понять, что он вообще здесь.

Элинор и Кристиан Робертс были той самой парой, сохранившей любовь, верность и заботу друг о друге спустя многие годы брака. Они были примером для всех, в первую очередь для нас с братом. Чарли и я всегда восхищались тем, как один мог поддержать другого и наоборот в трудные минуты, как не отходили друг от друга ни на шаг, как волновались даже по мелочам и как могли устранить любой конфликт разговором и теплым объятием.

Их отношениям завидовали и не понимали, как такое возможно. Спустя столько лет все равно сохранить ту страсть и нежность.

Но сейчас все по другому. Мамы нет, а папа... Он будто исчез вместе с ней. В ту же секунду, как не стало Элинор, ушел из семьи и Кристиан. Он стал просто тенью. Благо сейчас, все приходит в более менее норму. Папа пытается полностью смириться с утратой и отпустить любовь всей своей жизни.

— Знаешь, — Чарли дотронулся до моей руку, возвращая меня в реальность. — Давай поговорим о чем-то более радостном? Как у вас с Томасом дела?

О, какая радостная тема.

Честно говоря, я пыталась оттянуть эту тему как можно больше. Тянула эту резину, а потом отпустила, и она хлестнула мне в лоб.

— Чарли, — я пыталась собрать все мысли в кучу. Получалось ужасно. — Томас изменил мне, и мы расстались.