Часть 3
Томас
Я сидел в своей квартире, передо мной журнальный столик, а на нем наши фотографии, записочки, которые она писала мне на уроках почти все школьные годы. В руках обычный кухонный стакан с виски. Так много, как сейчас, я никогда не пил, потому и не было повода покупать специальную посуду под каждый напиток. Я снова сделал глоток, горячие, обжигающие виски прошлись по разогревшейся глотке и опустились в желудок. Руки уже тряслись, мысли затуманивались. Это хорошо, может, забуду, что я за сволочь.
Протянул руку к одной из записочек, написанной на вырванном клочке листа в клеточку.
«Томми давай сегодня после школы поиграем в Барби?»
Буквы были выведены детским почерком. Кривые, косые, но такие родные. Я всегда соглашался играть с ней в куклы, она так радовалась, когда я с недовольным лицом все равно садился у ее кукольного домика, брал Кена в руку и начинал вместе с ней окунаться в розовый мир.
На обратной стороне писал я. Почти не разобрать буквы. Я так торопился ей ответить, чтобы она не скучала, пока я там пытаюсь вывести ответ.
«Ну хорошо. Только потом играем в машинки Эмми»
Я передал ей записку. Она так смешно закатывала глаза и делала театрально-недовольное лицо, но я-то всегда знал, что она с радостью поиграет со мной в машинки, как и я с ней в Барби.
Но теперь это только воспоминания. Эмми и Томми давно выросли. Теперь есть только Эмили и потерявший ее Томас.
Я бросил этот чертов стакан в стену, за ним полетела бутылка. Злость на себя брала вверх. Следом за бутылкой перевернулся стол. Все наши воспоминания на полу, а я на дне. Смотрю наверх, а там тусклый лучик света. Это Эмили. Моя Эмми, маленькая девочка, разочаровавшаяся в своей принце.
***
Меня разбудил звонок в дверь. Я еле раскрыл глаза, мозг жутко тормозил. В горле безумно скребла сухость. Снова звонок, а за ним стук в дверь. Кого это там принесло? В секунду пронеслась мысль, что это Эмми. Я вскочил с дивана, на котором вчера уснул. Перед глазами потемнело и затошнило. Не обращая на это внимание, я понесся к двери и мигом открыл ее. Передо мной появились ее серые, теплые глаза, ее мягкие каштановые волосы. Из ее уст лился нежный голос, от которого мурашки бегут по телу.
— Привет, — неловко сказала она, заправляя прядку волос за ушко.
***
В ухо бил громкий звук, от которого я мигом раскрыл слипшиеся глаза. Засунув руку под подушку, я достал телефон и вырубил будильник.
— Ммм, — я издал стон, потирая глаза и оглядываясь.
Я все также лежу на этом диване. Никого вокруг, только перевернутый стол, разбитое стекло у стены и коричневая лужа.
Это был сон. Чертовски хороший сон. Хотелось снова уснуть, уснуть навсегда, чтобы я снова был с ей и проживал нашу вечность.
Я достал телефон из-под подушки и начал листать соцсети в поисках сообщений или звонков от нее. Ничего. С того момента, как я оставил в ее квартире плюшевого медведя с цветами и запиской, она ничего мне не написала. Мне не стоило ожидать чего-то другого. Я обидел ее, сделал ей больно, и дожидаться прощения после цветов с медведем — безнадежный вариант.
Я помню ее глаза, полные разочарования, злости и обиды на меня. В них будто в секунду мир рухнул. В них разрушилось доверие ко мне, а та пощечина была наименьшим злом, что она должна была мне сделать.
Хоть веры на наше примирение нет, я все же надеюсь на ее доброту и любовь ко мне. Это так подло, что мне противно от самого себя. Но я могу поклясться всему миру и прежде всего ей и себе в том, что больше никогда и ни за что не предам ее доверие, нежность и любовь. Больше не разрушу ее Томми и наш солнечный сказочный мир, полный ее света.
Я встал с дивана. Перед глазами все плыло, в горле пересохло. Я поплелся к холодильнику, откуда достал холодную бутылку воды.
Придя немного в себя, я взглянул на часы. Двенадцать дня. в это время я обычно с Эмми. Мы либо у меня, либо у нее. Что-то обсуждаем, строим планы. Если солнечно, ходим в парк на пикник, если пасмурно в кино. А если дождь, то можем пойти гулять, напевая грустные песенки, но в душе чувствовать радость. Ну или сидеть дома и смотреть интересный фильм, сериал, а может играть в настолки, читать одну книгу на двоих.
Почему я понял всю важность ее присутствия в моей жизни только тогда, когда она исчезла? Почему ее поцелуи и касания я принимал за само собой разумеющееся, пока их не стало, и заменили их жесткие удары совести по душе, сердцу и мозгу.
Чувство вины съедало меня, нужно успокоиться, а потом понять, что мне делать, чтобы вернуть ее доверие. Я осмотрел комнату. Ужасный бардак, начиная со стола, рядом с которым мой вчерашний ужин, заканчивая лежащим барахлом по всей квартире. Нужно прибрать. Конечно, я не сделаю это так, как могла только Эмми, но все же и я кое-что могу. Дойдя до ванной, я принялся искать там моющие средства. Обычно Эмми примерно раз в два месяца присылает их мне или приносит сама, потому что, по ее словам, я могу засрать квартиру, и мне это не будет лень, а вот купить средства и фильтры на пылесос мне будет оочень неохотно.
Как оказалось, средства лежат в очень красивом черном контейнере. Помню, Эмми жаловалась, что черный очень подходит, но вот чистить его придется больше, чем светлый. Но в итоге, она все равно оставила темный.
Средства-то я нашел, но вот сейчас они мне не нужны. Надо же сначала убрать все с пола. Пыхтя от своей неопытности, я встал и пошел обратно в гостиную, где снова все оглядел, вздохнул, а потом уже было принялся все убирать, как в дверь позвонили.
Я резко обернулся на звук, отчего позвонки в шее тихо хрустнули. Кого это там занесло? Вариант, что это Эмили — провальный. Она не придет, не сегодня и не сейчас. Решив не гадать, я направился к двери и посмотрел в глазок. За дверью стоял Мэтью.
Внутри пробежало разочарование, что пришел всего лишь мой друг, а не девушка. Бывшая девушка... Нет, еще не все решено. Но потом я понял, что Мэтью именно тот, кто мне нужен.
После того, как Эмми застала меня за поцелуем с другой девушкой, я напился в хлам и начал звонить Мэтью, а после того, как он ответил, вылил ему все, что произошло. Так чэто теперь он тот, кто может меня выслушать и дать совета. А, ну еще и помочь с уборкой, что одному-то тут карпеть.
Я открыл дверь, впуская его внутрь.
— Привет, — я пожал ему руку, и мы обнялись за плечи.
— Ну давай рассказывай, что ты, такой олух, натворил? — он разулся и поставил ботинки аккуратненько у стеночки. Что ж, видимо, помнит, как Эмми грозилась ему ноги оторвать, если он еще раз разбросает свою обувь. Я ухмыльнулся, вспоминая эту картину, а потом ухмылка сменилась на грусть.
— Мдаа, — он посмотрел на меня, качая головой, — все с тобой понятно, идем.
Мы прошли в гостиную. Повсюду срач, и при виде его, Мэтт присвистнул.
— Вот это ты даешь, конечно, — хохотнул он. — Что за возвращение в холостяцкую жизнь?
Я тяжело вздохнул, и он похлопал меня по плечу.
— Ладно, извини.
— Ничего, я сам просрался.
По нему прям было видно, что он еле держится, чтобы не пошутить. Спасибо, что сдержался. Хотя, наверное, шутки мне бы больше помогли, чем неловкое молчание.
— Не хочешь помочь прибраться? — я обвел рукой пространство. — Я как раз собирался, но пришел ты.
Мэтью скривился прям от слова «убраться», но все же не отказал. Мы начали все это разгребать под его ехидные комментарии о том, что мне больше не нужно ходить в зал, а то от моего стола скоро вообще ничего не останется. После мы приступили к уборке вещей, в которой оба были так себе силачами, поэтому распихнули грязное в грязное, чистое кое-как сложили и закинули по полкам, потом уберу (наверное, но это не точно). Затем он открыл мой мини бар с одной бутылкой пива.
— Слушай, тут как-то не по-мужски, — развел руками он. — Я думал сделать целое шоу, как я буду выливать все твое спиртное, а тут одна бутылка пива. Безалкогольного! Ты вообще как еще живешь? Не, — он взял банку в руку, — это даже пивом не назовешь. Лимонадик. Сделал из бара холодильник для лимонадика.
— Все, завались. — я остановил его, пока он еще что-нибудь не сморозил.
— Ну нет, — он ухмыльнулся, вертя банку в руках. — Шоу все же будет. — Он подошел к раковине большими шагами, имитируя мелодию торжественной музыки, а затем театрально-грустно вздохнул и перевернул пиво, отчего оно полилось прямо в раковину.
Я все же решил ему подыграть, прокричав: «НЕЕЕЕЕТ! За что ты так со мной?!». Банка полностью опустошилась и он выкинул ее в мусорку под раковиной.
— Ну вот и все, — он начал собирать с глаз ненастоящие слезы. — Больше не алкоголик.
***
Остаток дня мы обсуждали «план по возвращению доверия». Тут, конечно, не обошлось без подзатыльников в мою сторону, ну справедливо, можно было и посильнее. Попутно из меня выпытывали, как и зачем я изменил.
Я... не смог ответить. В какой-то момент мне показалось, что в этих отношениях чего-то не хватает. Не хватало именно мне. Что именно было не так — не знаю. Но вместо того, чтобы поговорить с Эмили и все обсудить, я предпочел соврать ей и пойти в клуб со своей давней знакомой. Я не хотел изменять, у меня даже и в мыслях не было этого. Но... в моменте я почувствовал что-то, какое-то притяжение, которое не было связано с Эмми.
Это все звучит как одно большое оправдание, знаю. Но я правда не хотел этого. Я люблю Эмми. И кроме нее мне никого не надо.
***
Вскоре Мэтью ушел, пожелав мне удачи с нашими отношениями и оставив меня одного.
Я смотрел на наши каракули, называемые планом. Затем взглянул на часы. 19.45. Если бы я не обломался, то сейчас был бы с ней. Целовал бы ее губы вкуса вишни, крепко обнимал, вдыхая нотки шоколада с ее волос. Делал в общем все, чтобы доставить ей удовольствие, будь то слова или же механическая работа языком. Нам же так хорошо вдвоем. Зачем я только все испортил?!
Я уронил голову в ладони в ужасном отчаянии.
Нахрен этот план. Нужно идти к ней и решать все разговорами. Мы поговорим, все обсудим. Я в этом уверен. Буду стоять у ее двери и стучать, пока не откроет.
Я начал собираться. Быстро сходил в душ, надел чистые вещи, причесался, уже собрался выходить, как раздался звук уведомления на телефоне.
Я не хотел отвлекаться, но подумал, что там может быть что-то важное или же от Эмми. Так и оказалось. Включив телефон, на главном экране я обнаружил сообщение от нее.
Со скоростью света, я открыл мессенджер и начал внимательно читать.
«Привет, Томас,
Я знаю, что ты захочешь поговорить, решить наше недопонимание, но вот я этого не хочу.
Мы давно переросли тех Эмми и Томми, стали взрослыми, а наши отношения они... Остались такими же. Ты мне больше как друг. Вот только друзья не предают, они поддерживают и всегда рядом... Не хочу снова окунаться в эту проблему. Скажу только, что я постараюсь простить тебя и забыть.
Прочитав открытку, я полностью убедилась в том, что для меня ты навсегда останешься только Томми. Моим любимым, светлым мальчиком, моим самым лучшим другом. Моим Томми, который так и не смог стать для меня Томасом.
Напоследок скажу, чтобы ты не искал меня. Я переезжаю.
Спасибо за тебя, за лучшее детство и, конечно же, спасибо за меня.
Бесконечно люблю и буду любить. Эмми».