Часть 12
Джастин
Тот день я помню хорошо.
Приехав рано утром в больницу, я сразу поспешил в ее палату. Мне было неважно, о чем мы будем говорить, что будем друг другу рассказывать. Я просто хотел побыть с ней как обычно с раннего утра, как только разрешен вход посетителям, до самого вечера, когда меня уже насильно выгоняют.
Когда я только узнал о ее болезни, то не понимал, что мне делать. Я не мог ей помочь, как бы сильно не хотел. Я просто мог наблюдать, как смерть с каждым днем медленно подползала бы к ней. Я бежал. Бежал от себя, от мыслей. Потом снова корил себя за то, что нахожусь не с ней, что просто не могу принять тот факт, что девушка, которую я полюбил той самой настоящей и чистой любовью, скоро умрет. Возвращаясь к этим мыслям, я снова бежал. И так по кругу. Вернувшись в палату, я обнаружил ее одну. Она спала, а на ее щеках тихо поблескивали слезы. Прикоснувшись к холодным, истощенным пальчикам, я приложил их к своей щеке. Прикрыв глаза, я плакал. Слезы безостановочно текли по щекам, в горле застрял огромный ком.
Я боялся. Боялся ее потерять. Боялся приехать в университет и не обнаружить ее там. Боялся проезжать мимо ее дома и даже не смотреть на окна ее квартиры. Боялся, что однажды я проснусь, а на телефоне не будет сообщений от нее. Страх сковывает. Не дает принимать здравые решения. Не позволяет думать. Страх управляет людьми и ведет их в пропасть.
Сидя у ее кровати и слушая писк мониторов, я поклялся себе, что все это время буду с ней. С ней пройду через всю боль. С ней буду верить в лучшее. Только с Эмили. С моей Эмили.
Но в тот день ее не было в палате. Был только доктор Чилтон, смотрящий в окно куда-то очень далеко.
25 июля 2019 год.
В кабинете тихо тикали настольные часы. Легкий запах лаванды расслаблял. Сидя в белом мягком кресле, я обратил внимание на пейзаж за окном. Светлое, чистое небо простилалось далеко за горизонт. Яркое июльское солнце поблескивало за оконной рамой, иногда бросая резкие лучи, будто играясь. Миссис Миллер делала какие-то пометки у себя в блокноте, поглядывая на меня. Ее взгляд всегда отражал сочувствие ко мне. Не знаю, смотрит ли она на всех своих пациентов так. Но каждый раз, заходя в ее кабинет, мое сердце сдавливало от ее взгляда жалости.
— Джастин, попробуй описать свои чувства сейчас. И попробуй сравнить их с тем промежутком времени, когда это все произошло, — мягким, тихим голосом сказала она.
— Часы остановились, — промолвил я, опуская на них свой взгляд и понимая, что ничего не изменилось. Секундная стрелка плыла по циферблату мимо часовой и минутной.
25 апреля 2019 год.
Плечи доктора Чилтона мягко опустились, он подошел ко мне, протянул конверт и вышел из кабинета, не сказав ни слова.
«Джастину.
Парню, чьи мысли совпадали с моими. Парню, что делал меня счастливой каждый день.
Не знаю, передаст ли доктор Чилтон тебе это письмо, и успею ли я вообще его попросить об этом. Но, если ты сейчас читаешь его, то значит, я успела.
Джастин, я люблю тебя. Люблю тебя так сильно, что сама не могу этого представить. Если бы мне предложили вернуться в прошлое и что-то изменить, то я бы познакомилась с тобой раньше. Намного раньше. За то недолгое время, что мы были с тобой, я узнала о любви то, чего не знала всю свою жизнь. Ты показал мне, что такое настоящая забота, что такое поддержка и сочувствие. С тобой я узнала, что можно быть счастливой просто от мыслей, мелькающих в голове.
Звезды прекрасны, не так ли? Луна красива как никогда раньше, лишь потому, что я смотрю на нее с тобой.
Я люблю тебя и сожалею, что не могу сказать это еще миллион раз. Я люблю тебя и извиняюсь за твою боль. Я люблю тебя и не хочу, чтобы ты страдал. Я люблю тебя, а потому прошу отпустить и продолжить жить. Ради меня.
Я не готова была умирать. Еще больше я не готова была причинять так много боли моим близким.
Спасибо за твою любовь. Спасибо, что делал меня счастливой.
Я люблю тебя. И мне достаточно того, что ты знаешь это».
В некоторых местах буквы были нечеткими. Я перечитывал его снова и снова, пока лист полностью не промок. Удар в стену. Никакой боли, только злость. На что? На то, что она умерла? На то, что я не мог ей помочь? На то, что я не был рядом? В отчаянии я бил по стене, снова перечитывал письмо, плакал и переворачивал стулья. Ком безысходности застрял в горле. Сорвав голос и обессилев, я сел на койку. Мои руки были полностью в крови и только взглянув на них, я почувствовал всю эту боль. Порезы не давали сжать и разжать кулак. Кости болели, возможно были переломы. Смотря на свои израненные руки, я понял, что только так смогу утешить себя.
25 июля 2019 год
— Именно так вы и пришли к селфхарму, Джастин. Вы все еще вредите себе так сильно?
— Нет, — я отвернулся от нее.
— Джастин, здесь не нужно лукавить. Прежде всего, вы врете себе, — ласково сказала доктор Миллер. — К тому же попытка суицида, отмеченная в вашей медицинской карточке, мне говорит немного об обратном. Что вы чувствовали на похоронах Эмили?
— Я не знаю... — весь тот день и последующие были в тумане. Я не помнил деталей, только... — Боль. Разрывающая душу боль. Я будто кричал изнутри, — осипшим голосом тихо проговаривал я. — Я... стоял там, среди всех этих людей, но мысленно я был далеко. Не знаю, будто далеко от всех. У меня в ушах звенел ее смех, я видел ее, она стояла рядом и... — я запнулся, часто моргая и прогоняя слезы. — Говорила продолжать жить, сжимала мою перевязанную ладонь. А потом ничего. Я не помню, что было со мной после похорон. Друзья пытались вытащить меня, пытались помочь, но единственное, что они могли — укрыть меня пледом, когда я засыпал, опершись о ее могильную плиту.
3 апреля 2019 год
— Ничего себе, ты не устаешь так писать? — удивился я, заглядывая в конспекты Эмили.
— Как? — спросила она, обернувшись на меня.
— Да у тебя буква под буквой, строчка под строчкой, все такое ровное. Ты точно не робот? — усмехнулся я, легонькой ущипнув ее за бок, отчего она ойкнула.
— Ну, как видишь, я пока не начала скрипеть и ржаветь, так что не робот, — ответила она, продолжив писать.
— Ну кто знает, — хмыкнул я, садясь на кровать позади нее. — Может, ты ночами себя смазываешь, пока никто не видит.
— Джастин! — возмутилась она. — Сам ты робот.
— Ну конечно-конечно, — поддакнул я, наблюдая за ней. Как она сидела, подогнув под себя колени и склоняясь над тетрадью. Встав с кровати, я снова подошел к ней. — Не хочешь отвлечься? Ты уже больше двух часов так сидишь. Точно робот.
— Да прекрати ты, — фыркнула она, отодвигая все-таки от себя тетрадь. — Но перерыв сделать можно. Прогуляемся? Там такая солнечная погода.
— Мм, — протянул я, притягивая ее к себе и целуя в губы сначала нежно и трепетно, а после настойчивее.
— Ну или потом погуляем, — прошептала она, путаясь пальцами в моих волосах и потягивая их.
26 апреля 2019 год
— Как мистер Робертс? — тихо спросил я у Чарли.
— Также, — он вертел в руках опустевшую чашку. — Я не знаю, как спасти его, — он тяжело выдохнул. — Особенно, когда я сам не лучше.
— Что говорят доктора?
— Ха, — он горько усмехнулся. Нет больше для него докторов. Кто они, эти людишки в халатах, которые не смогли спасти его сестру? — Ты сам в них веришь еще? Они молча мелят, что все будет хорошо, прописывают свои лекарства. Отец не подпускает их к себе ни на шаг.
— Мне жаль, — коротко сказал я, отворачиваясь от него. Я не мог быть в этом доме. Мне буквально все кричало о ней.
— Сам-то держишься? — спросил меня Чарли, глядя на меня своими голубыми глазами.
— Нет.
30 августа 2021 год.
— Джастин, у вас есть кто-нибудь? — спросила меня доктор Миллер, присаживаясь напротив.
— Нет, — ответил я, сжимая в руках маленькую подушечку.
— Вы влюблялись в кого-нибудь после Эмили?
— Нет, — я усмехнулся. — Я не могу. Каждый раз будто бегу от этого. Не знаю, почему.
— Вы боитесь, что если влюбитесь, то с вашей второй половинкой может случиться тоже, что и с Эмили. Джастин, вам просто нужно время, чтобы понять, что это был несчастный случай. Не каждая ваша любовь обернется именно так.
25 декабря 2024 год.
В белом просторном холле доктора аплодировали, пока мне вручали диплом, и главврач неистово пожимал мою руку.
— Мистер Халид, это превосходно! Превосходно! Это действительно прорыв! Девочка будет жить, никогда больше не вспомнит об этой болезни. Это настоящее рождественское чудо!
Все радостно вскрикнули и начали подходить ко мне, пожимать руки, обнимать. Я смотрел на всех этих людей и действительно был рад, кажется, за много лет в своей жизни. Я сделал это, наконец-то помог.
***
Холодный ветер дул в спину, толкая вперед. Подняв ворот пальто, я шел дальше по тонкой вытоптанной тропинке. Воздух сгущался с каждым моим шагом, но мне было легче. Немного легче, но все же. Дойдя, я очистил от снега всю площадь и сел, опершись о могильный камень.
— Привет, Эмили, — тихо сказал я. Снова ком в горле, слезы накатились на глаза. — Прости, что так давно не был у тебя. Я весь в работе, у меня столько дел. Помнишь, я рассказывал про ту девочку двенадцати лет? С ней все будет хорошо, — прошептал я. — Я смог помочь ей, смог понять источник болезни. Мне так жаль, что это произошло столько лет спустя, Эмили. Возможно, если бы доктора придумали что-то раньше, то ты была бы со мной, радовалась нашей победе.
Я посмотрел на звездное небо. Маленькие огоньки ярко сверкали, а месяц плавно притягивал к себе.
— Эмили, я люблю тебя, — выдохнул я. — И то, что произошло, это только благодаря тебе.
Ветер усилился на пару мгновений, тронув листочки белых пионов в моей руке.
— Луна сегодня так прекрасна, и звезды горят. Но ничто и никто не сравниться с тобой и моими чувствами к тебе.
Побыв пару минут в тишине, я встал и напоследок взглянул на ее имя, красиво вырезанное в камне.
Уходя, я оставил букет белых пионов, а сверху положил почетную грамоту, данную мне за исследование и новый метод лечения особого вида лейкемии с генетическим отвержением крови организмом.