Слишком мало

Эмили

Проснувшись на следующий день, я почувствовала острую головную боль и тошноту. Приподнявшись, я взглянула на мирно спящего Джастина, так мило улыбающегося во сне. Затем мой взгляд упал на огромное пятно крови на моей подушке. Коснувшись под носом, мои пальцы полностью были в крови. Еле встав с кровати, я направилась в ванную. Голова закружилась, перед глазами мелькали белые, черные пятна, потом меня стошнило. Свернувшись калачиком на полу в ванной, я не могла ничего сделать. У меня не было сил встать, голова не унималась, и мигрень стучала по стенкам черепа. Из носа текла кровь, пачкая плитку. Кости ломило, мышцы ног сжимала судорога. Возможно, именно так и ощущается боль, которую неспособно вынести тело, и неспособен понять мозг. Лежа на полу, единственное, что не давало мне заснуть и забыться — холодный пол.

— Эмили, — я услышала стук в дверь и голос Джастина. — Эмили, с тобой все хорошо? Я могу войти? — снова стук, звук которого отозвался сильными импульсами боли в моей голове, и я жалобно застонала, сжимая веки и желая, чтобы это побыстрее закончилось.

Мгновенье спустя, дверь открылась, и Джастин склонился надо мной.

— Эмили, — прошептал он, прикладывая свою руку к моему лбу. — Так, я тебя сейчас подниму и отнесу к машине, поедем в больницу.

Я зажмурила глаза и попыталась сделать вдох носом, но кровь забилась и мешала это сделать. Джастин аккуратно положил руку под моими коленями, а вторую под головой, затем медленно поднял. Только боль в голове все равно усилилась, и я вскрикнула.

— Все будет хорошо, потерпи немножко, — тихо сказал Джастин, спускаясь со мной вниз.

Выйдя на улицу, утренний свежий ветерок волной прокатился по моему телу, давая немного облегчения.

— Джастин, что произошло? Эмили? — я услышала испуганный голос отца.

— Что с ней? — Чарли подошел ближе, открывая дверь машины.

— Пока не знаю, — быстро говорил Джастин, аккуратно помещая меня в машину на задние сиденья. — Я проснулся, Эмили нет, а на ее подушке огромное пятно крови. Потом нашел ее в ванной на полу.

Джастин сел в машину, и не успела я расслышать щелчка ремня безопасности, как он завел машину и поехал.

— Эмили, просто поговори со мной и постарайся не терять сознание, хорошо? — я кивнула. — Можешь рассказать, что произошло?

Сглотнув ком в горле, я посмотрела на Джастина через зеркальце. Он нервничал, кусая губы и бегая глазами.

— Я проснулась, увидела кровь на подушке и пошла в ванную, — прошептала я, надеясь, что он расслышал. — У меня сильно болела голова, и ломило кости, потом я вырвала и все, лежала на полу, пока ты не пришел.

— Ты ходила на обследование после того случая в кафе?

— Нет, — призналась я, прикрыв глаза. Мне так хотелось просто уснуть, забыться сном, и чтобы это все закончилось.

Хоть дорога и была ровная, но приступ тошноты все равно накатывал на меня с новой силой. Я пыталась отвлечь свои мысли от всего этого, но каждый раз мой мозг снова фокусировался на нестерпимой боли. В конце концов, я поняла, что не могу больше выносить этого и уснула.

***

Очнувшись, я сначала не поняла, где я. Затем вспомнила, что мы приехали больницу. Повернувшись к окну, я увидела Джастина, смотрящего вдаль и сжимая руки у себя за спиной.

— Джастин, — хрипло позвала я из-за сухости в горле.

Он обернулся, выдохнул и сел рядом на стул. Затем налил в стакан воды и помог мне отпить.

— Спасибо, — прошептала я.

— Ты как? Что-нибудь болит? — забеспокоился он, укладывая меня обратно на подушку.

— Да вроде нет, просто слабость, — сказала я осматривая палату. 

У моей кровати была тумба, где стоял графин с водой. Рядом был стул с моей одеждой. С другой стороны стоял светло-зеленый диванчик. Ничего приметного, обычная больничная палата. 

— Я сейчас позову доктора, — сказала Джастин и вышел из палаты. Его голос был каким-то очень грустным, будто что-то было не так.

Через пару минут дверь открылась, и вошел доктор средних лет в белом халате и круглых очках. За ним шел Джастин, заламывая пальцы на руках.

— Рад, что вы проснулись, Эмили, — сказал доктор и улыбнулся. — Я ваш лечащий доктор, мистер Янг. Как вы себя чувствуете?

— Неплохо. Лучше, чем было утром, — я посмотрела на Джастина. Он мрачно сидел на диванчике и смотрел в окно, сжимая кулаки.

— Можете описать то, что было с вами утром? А еще вспомнить, как часто у вас такое состояние, — мистер Янг посмотрел на капельницу, проверил мои показатели на экранчике рядом с койкой, а потом взял планшет с бумагами и ручку.

— Я проснулась с головной болью, увидела большое пятно крови на подушке и пошла в ванную. Меня стошнило, а после я просто лежала на полу, потому что не могла встать из-за боли во всем теле: кости жутко болели, голова сильно стучала, еще ноги сводило судорогой, — пыталась вспомнить я.

— Угу, — кивнул доктор и поставил галочку в своих бумагах. — Как часто вы замечали за собой такое состояние?

— Эмм, — протянула я. — У меня почему-то участилось это. Раньше тоже проявлялось, но не так сильно. Часто поднималась температура, болели кости и голова. Кровь из носа тоже часто начала идти.

— Вы обращались к доктору со своей проблемой? — две пары глаза внимательно смотрели на меня.

— Я... нет, думала, что это из-за стресса на учебе и работе. И думала, что если отдохнуть, то все наладится, — тут я обратилась к мистеру Янгу. — Доктор, какой у меня диагноз, это что-то серьезное? — я чувствовала, что что-то не так, но пока не могла понять, что именно.

— Мисс Робертс, скажите, в вашей семье были те, кто болел онкологическим заболеванием?

У меня рак?.. Нет, нет. Этого не должно быть. Возможно, это просто вопрос для справки. 

— Моя мама... — я запнулась и вдохнула поглубже, — умерла из-за рака крови. Врачи говорили, что у нее генетическая особенность, химиотерапия или переливание не помогут ей... Доктор, так какой у меня диагноз?

Мистер Янг снял очки и потер переносицу, после посмотрел на меня.

— Мисс Робертс, мне очень жаль, — он говорил тихо, но стояла такая тишина, что каждое слово било по ушам. — Мы взяли ваши анализы и выяснили, что болезнь вашей мамы передалась и вам тоже... вместе с генетической особенностью.

Я с недоумением смотрела на доктора, думая, что сейчас он рассмеется и скажет, что это не так. Но этого не произошло. У меня действительно рак крови и единственное, что мне остается — это ждать конца. С передавшейся мне от мамы генетической особенностью уже ничего нельзя было сделать, а если и можно было, то я опоздала. Все признаки заболевания были на лицо: кровь из носа, температура, тошнота, потеря веса, бледность кожи и многое еще буквально говорило мне, что что-то не так, но я не предала этому особого значения, думая, что это из-за стресса, недосыпа и еще чего-нибудь совсем несерьезного.

Но сейчас, лежа в больничной палате, я понимаю, что это конец.

Жизнь не должна была закончиться так. Только не моя. У меня было столько мечт, столько планов. Я же так хотела отучиться на переводчика, занять хорошее место в одной из крупнейших компаний, потом завести семью и вместе путешествовать по разным странам. В моих планах было выжать из этой жизни все соки, но кто же знал, что время так сильно ограничено, и все соки, оказывается, уже выжаты и выпиты до самого дна.

Казалось, что время остановилось. Весь мой мир буквально обрушился за пару мгновений, и сейчас я нахожусь среди пыли и бесчисленных обломков. Сколько еще мне осталось плыть в этих уже нереалистичных мечтах?

— Эмили! — холодные руки Джастина трогали мое лицо. Я будто очнулась от кошмара, только это все было наяву.

— Вам лучше выпить это, — доктор Янг протянул мне стакан с мутной жидкостью. — Обычное успокоительное.

Джастин помог мне немного привстать. Выпив успокоительное, я легла обратно.

— И сколько мне осталось? — слова застревали комом в горле, казалось еще чуть-чуть, и я закричу от бессилия.

— Точно сказать мы не можем, — доктор отвел взгляд. — Предположительно, не больше месяца.

Слезы навернулись на глаза, я посмотрела на Джастина, пыталась сказать что-то, но не понимала, что именно. Что вообще можно говорить, когда буквально каждый день может быть последним. Да, и в обычной жизни так, но особенно ты это ощущаешь здесь. В больничной палате. Когда твой доктор выходит, потому что не знает, как помочь. Потому что нет никакого лечения, которое хоть на день увеличит срок жизни. Горячие ручейки текли по холодным щекам. Слезы чего это были? Боли? Отчаяния? Несбывшихся мечт? Страха. Я так боялась умирать. Боялась терять себя, быть просто никем. Жизнь — наш шанс проявить себя на все миллион процентов. Смерть — последнее наше достижение.

— Эмили, — выдохнул Джастин. По его щекам текли слезы. Я никогда не думала, что увижу их. Не думала, что причиной этих слез могу стать я.

— Я не хочу умирать, Джастин, — прошептала я, захлебываясь слезами. — Это слишком мало.

***

Разговор с папой и Чарли закончился еще одним стаканом с успокоительным. Точнее, этих стаканов было три.

Я никогда не видела, чтобы папа плакал, метался среди идей и возможностей помочь мне. Я никогда не думала, что Чарли, мой любимый старший братец, будет кричать от бессилия, стуча по стенам и плача. Я не представляла себе, что причиной таких эмоций могу стать я.

Я причинила всем боль. Даже не представляю, что станет с папой. От одной мысли о повторении того периода после смерти мамы, мое сердце разрывает на мелкие частицы, вонзающиеся в душу.

***

Я не знаю, сколько прошло времени, как в мою палату снова вошли. Джастин, насколько я знаю, уехал на пару часов, потому это точно был не он. Обернувшись, я увидела Оливию. Она стояла в дверях, смотря в пол. Не знаю, что должно произойти, чтобы Ливи, моя жизнерадостная и озорная лучшая подруга, просто молча стояла, ничего не произнося и не шутя. Возможно, должен произойти апокалипсис... ну или чья-то смерть. 

Смотря на Ливи, передо мной проплывали моменты нашей дружбы. Как мы только познакомились на первом курсе, как вместе ходили на занятия и привыкали ко всем профессорам. Как могли обсуждать все на свете: от классической литературы до кровавых боевиков с PWP. Я не ценила то время, считала, что оно просто есть и есть, будет еще миллион таких воспоминаний и событий. Не будет.

— Эмми, я знала, — тихо прошептала Оливия, также смотря в пол.

Что? О чем она знала?

— Я знала, что ты больна раком еще давно, с февраля, — уточнила она, даже не смотря мне в глаза. Ее взгляд метался по комнате, по пейзажу за окном.

Я не знала, как реагировать на такое. Шок. Она знала? С февраля знала, что я умру, и молчала? Как она вообще узнала? Смысл скрывать? Мне могли помочь, если бы я узнала раньше. Миллион вопросов крутились у меня в голове, а ответ находился прямо передо мной, осталось только спросить.

— Почему ты мне не сказала? Почему скрывала это так долго? Ливи, откуда ты вообще знаешь? — она не отвечала, лишь плакала и смотрела в окно. — Да какого черта ты мне не отвечаешь?! — крикнула я, пытаясь приподняться.

— Я... я не знаю, Эмми, — взгляд уставших, зеленых, теплых глаза устремился на меня. Я старалась игнорировать ее чувства.

— Да знаешь ты все! Ты знала и не говорила мне, почему? Ты ждала, пока мне останется меньше месяца, Ливи?!

— Я хотела, чтобы ты не зацикливалась на какой-то болезни, жила счастливо и беззаботно еще хоть сколько-нибудь! — она встала, устремив горящие глаза на меня. На ее щеках блестели слезы. — Что ты сейчас делаешь, Эмили? Лежишь и страдаешь, что жизнь закончена? Я не хотела тебе говорить раньше, чтобы как раз этого и не произошло. Да, я знала. Но я ни капли не жалею, что говорю тебе только сейчас, — эти слова, будто острый кинжал вонзились в мое истерзанное сердце. Я молча слушала дальше, пытаясь встать на ее место и понять ее так, как делала всегда. — Я объездила столько клиник, обращалась к стольким докторам и специалистам. Знаешь, что они говорили мне? Что моя подруга скоро умрет! Моя лучшая подруга, которая видела всю мою боль и печаль, с которой вместе мы прошли больше, чем кто-либо может себе представить. Умрет, потому что ее иммунная система отвергает любые донорские клетки крови, — она сорвалась на плач. Осев на стул, она тихо плакала, прикрыв лицо руками. — Единственно, что я могла — не говорить тебе, чтобы ты не загонялась и радовалась жизни.

Я прикрыла глаза и закусила губу. Сложно было что-либо говорить. Оливия знала о моей болезни, но ничего не сказала, чтобы я не отчаивалась. Отчаяние сродни страху. Такое же безжалостное чувство, ведущее в пропасть. Оливия подарила мне несколько счастливых месяцев, отняв их у себя.

На этом свете мне слишком сильно повезло. Повезло с прекрасной семьей: любящим отцом, любимой мамой и старшим братом, готовым встать на мою сторону, даже если я не права. Повезло с друзьями: Оливия — подруга, в которой нуждаются многие, но везунчик-то я. Повезло с любимым человеком: Джастин — идеал моих мечтаний и большего счастья просто не существует.

Везение проходит. Всегда. Но раз моя жизнь и есть везение, то не пора ли смириться?