Фантасмагория

Майя зашла в квартиру, привалилась к стене и упала на стул в прихожей. Девушка проверила сообщение, перевела взгляд в угол экрана. До встречи оставалось пять часов.

Она закрыла дверь небольшой ванной комнаты, стены и пол которой были обделаны белой плиткой, осталась в тишине. Девушка включила в ванну тёплую, ближе к горячей, воду, достала ватные диски с мицеллярной водой. Медленными движениями Майя стёрла испорченный макияж, несколько раз пройдясь вокруг глаз, разделась и погрузилась в поколебавшуюся воду. Девушка закрыла глаза, комнату заполнило глубокое, долгое дыхание. Майя склонила голову набок и прислонилась к кафелю.

— Доброго Вам дня, — послышался мужской голос, — я ожидал Вас несколько позже, однако раз Вы здесь, то имеете ли желание побеседовать?

Майя разлепила влажные глаза и прошлась взглядом по кабинету врача.

— Простите, — медленно выговорила девушка, — я хотела прийти позже.

— Быть может, мы просто побеседуем, вне, собственно, сеанса? — вымолвил Олень и откинулся в кресле.

— Ну... — протянула Майя. — Давайте.

— Великолепно. Я бы хотел изъявить интерес относительно того, думали ли Вы над предложенным мною несколько сеансов назад?

— Ой, а не напомните? — Майя отвела взгляд в сторону.

— Вы хотели бы погрузиться в Страну Грёз полностью? — замок одного из ящиков щёлкнул, Олень приоткрыл его.

— А я и забыла что-то, — протянула девушка, — я не была вне кабинета.

— Мир, в котором мы находимся, способен подстраиваться под Ваши желания, ввиду чего он будет только таким, каким Вы захотите его видеть, — рот врача стал плоским.

— Тогда мне тут тоже будет хорошо, наверное... Но у меня многое там, так что я ещё не готова и не думаю, что перейду.

— Я понимаю Вас, — чуть слышно выдохнул доктор, — на Вашем месте я бы поступил также... Моё предложение безвременно. И помните: в Стране Грёз возможно всё, что Вы пожелаете.

— Я подумаю, правда, — Майя перевела взгляд с потолка на подрагивающие пальцы, — но там мне лучше.

Уголки губ Оленя чуть приподнялись, и он закрыл ящик, перевёл взгляд в карман.

— Прошу, Майя, Вам пора, мы ещё свидимся вечером, — врач тряхнул головой.

Девушка моргнула, резко вынырнула из-под воды, глотая ртом воздух. Она, держась за ванну, наклонилось и в воде отразилось её искажённое колебаниями чуть перекошенное лицо. Майя привстала, всё ещё опираясь дрожащими руками и глубоко дыша, взяла бритву вместе с пеной, которую сразу же нанесла. Станок, слегка метаясь из стороны в сторону, заскользил по распаренному телу, полусидящему в ванне с вытекающей водой.

Майя нанесла шампунь, стоящий отдельно от других, без аромата и медленно вспенила его на доходящих до лопаток тёмных волосах. Девушка смыла с себя остатки мыла, стёрла с плитки скопившиеся капли воды, вышла из ванной в синем халате до ступней и с замотанными в полотенце волосами.

Девушка села за столик с зеркалом, окружённым лампочками, слегка щурясь, начала совершенствовать лицо: медленно выводить маленькие стрелочки по краям глаз, придавать объём бровям тушью, маскировать пару маленьких прыщиков тональным кремом, подводить чуть видные скулы скульптором. В процессе Майя пару раз стирала нарисованные стрелки и начинала работу снова. Девушка похлопала объёмными ресницами, отошла и осмотрела себя. Она с улыбкой проверила время. Майя медленно покачала головой, нахмурила брови, после чего пробежалась взглядом по вкладкам на ноутбуке.

Курсор задержался на вкладке с названием "Копирайти...", переместился на "Проходные ба...", и послышался щелчок, а за ним долгий вздох. Взгляд девушки несколько минут не сходил с надписи. Последовал второй щелчок, и перед Майей раскинулось простенькое оформление сайта для заказа китайского чая.

Девушка не опускала взгляд ниже описаний, водила курсором от одного названия к другому, у некоторых проверяла наличие, развес и цену, практически каждый раз широко открывая глаза. Майя посмотрела на время, перешла на сайт "Переподготовка". Её взгляд зашагал по объёмному тексту, а руки, выделяя некоторые части, копировали в отдельный документ.

Майя громко выдохнула и захлопнула ноутбук, достала из шкафа висящий отдельно комплект слегка поношенной одежды. Майя заправила чёрную блузку в потёртые джинсы, утянула лишний размер ремнём, закинула в сумку, лежащую там же, мятные леденцы и пробный экземпляр духов.

Девушка вышла из дома, оглядела заснеженный двор, пошла вдоль по улице, засовывая руку в сумку. После прикосновения к худым пальцам небольшой баночки с жидкостью и шелестящих упаковок, в её руке оказался баллончик. Майя сжала его и опустила руку в карман. В вечерней похрустывающей полутьме от угла дома отделилась и двинулась полная фигура, около лица которой сверкнул и погас огонёк зажигалки. Мужчина передал самокрутку в цепкую хватку жёлтых зубов, ускоряя шаг, выдохнул дым. Он не сбавлял темп и залез в карман спортивной кофты, вытащил блеснувший в свете фонаря предмет. Майя сильнее сжала баллончик и продолжила идти вперёд; её взгляд блуждал по точке за плечом мужчины. Он приблизился на расстояние нескольких шагов, его щетинистое округлое лицо прищурило узкие глаза.

— Майя? — хрипло спросил он.

— Да... — протянула девушка.

— Подъезд тот, седьмой? — он махнул рукой в сторону.

— Ну да... — Майя перевела взгляд на него.

— Мне четвёртый сказали, гниды, — выплюнул он. — Пойдём давай, если проштрафиться не хочешь, — усмехнулся водитель, развернулся, покручивая ключи в руке, направился к машине быстрым шагом. Майя ускорилась, закуталась в чёрное, с катышками, пальто. С её узких плеч скатились мелкие снежинки.

Мужчина открыл дверь автомобиля с ободранной краской и ржавым капотом, завалился в салон, заводя машину. Майя окинула взглядом задние сидения с темнеющими пятнами, села на маленький чистый кусочек.

— Спереди не сядешь? Брезгуешь, да? — подметил мужчина и продолжил. — После сеанса я тоже с тобой садиться рядом побрезгую, — он, усмехнувшись, широко улыбнулся.

Они отъехали от серого фасада дома по незаложенной дороге с ухабами и накиданными камнями, чуть прикрытыми снегом. Майя втянула запах бензина, поморщилась, начала дышать ртом. Из потрескивающего радио орала песня, слова которой были неразборчивы, перебивающая скрип колёс.

— Воняет, знаю, но, если наблюёшь — убирать будешь сама. Что дали, на том и езжу... Другим получше дают, — добавил мужчина, косящийся назад взгляд которого отразился в зеркале заднего вида.

Девушка молчала, её взгляд бегал от одной заснеженной пятиэтажки к другой.

— Клиент, — продолжил водитель, — без бабы, может и не было у него ни разу этих баб. Молодой, вроде, даже слишком, а тебя взял то ли на ночь, то ли на час. Там никто не разобрался, решили забить, главное — заплатил как за ночь, а дальше дело за тобой будет.

Майя распылила духи на шею, запястья и кисти. Салон наполнился медовым ароматом. Водитель выехал на прямую, ровную дорогу, вполоборота развернулся к девушке.

— Во время... — Майя запнулась, — запах впитывается намного лучше, поэтому мы не используем духи, если клиент женат или у него есть девушка.

— Ладно, это дело их: вам по головам всё равно стучать не будут, а вот жёны им, — водитель засмеялся, — все мозги проедят, а если ещё и рыжий волос найдут, ой мужика поминай как звали, — продолжал он, заливаясь смехом.

Майя поморщилась и глубоко вдохнула оставшийся в салоне аромат духов, разогнавший смрад.

Мужчина резко затормозил.

— Вылазь давай, доехали, — сказал он и выбил расхлябанную дверь ногой.

Выпавшая пелена снега захрустел под ногами них, стоящих перед пятиэтажным домом с редкими окнами, из которых бил разгоняющий тьму практически неосвещённой улицы свет.

— Ты можешь пять минут постоять или переодеваться у него подольше, — водитель огляделся, — я сейчас до табачки здесь смотаюсь куда-нибудь, не знаешь, где тут? Или сама куришь? — он прищурился.

Девушка помотала головой.

— Нахера спросил... — сказал мужчина в пустоту улицы. — Мне тебя до выхода ждать, потому что надо домой ещё закинуть, а самокрутки у меня закончились: табак в другом спортивном костюме, станок — в сумке, а сумка — дома, бумага с собой только, — говорил мужчина изменившимся тоном, — так что я сгоняю тут куда-нибудь и куплю говна этого магазинного. Парнишка пять минут-то продержаться должен, — водитель тихо посмеялся, захлопнул дверь машины. — Из неё воровать уже нечего, кроме моей бумаги; хоть так оставляй это корыто, — он пошёл по свежему снегу, раскидывая его ногами. — А, — развернулся мужчина, — двадцать восьмая квартира, Анатолий, вроде, — водитель почесал ёжик на голове и пошёл дальше.

Девушка на подрагивающих ногах подошла к подъезду, набрала код. Из динамика сразу донёсся искажённый голос:

— Пр... Прост... — тихо захрипел домофон.

— Да, — быстро ответила Майя.

— Пят... Эт...

Домофон затих, и за девушкой с щёлком закрылась дверь. Майя, держась за грудь и быстро дыша, зашла в единственную открытую дверь. Девушку обдало тёплым, спёртым воздухом. На расстоянии полутора шага стоял одетый в парадное, с котелком на голове и торчащим из нагрудного кармана пластмассовым цветком парень с выбивающимися, растрёпанными и влажными волосами.

— Давай я дверь закрою? — полушёпотом спросил он.

— Конечно, — девушка отошла, разулась и, слегка улыбнувшись одними краями губ, задержала взгляд на его одежде.

— Проходи в комнату, — шепнул он и кивнул на открытую дверь, — а я сейчас подойду, — добавил парень, заворачивая за угол на цыпочках.

Короткими шажками Майя вошла в полностью освещённое помещение с советской, изношенной мебелью и узорчатыми обоями, один пласт которых отошёл от стены. Девушка села на край единственной одноместной кровати с толстенными деревянными ножками. В комнате раздался тихий скрип. Майя втянула воздух сквозь узкую щель рта, перевела взгляд на деревянный дверной проём, из которого была видна часть коридора с вешалкой-шкафом, зеркальные дверцы которой отразили идущего с подносом парня.

Послышались тихие шаги, вместе с которыми в комнату вошёл широко улыбающийся парень, его руки мелко тряслись. Из-под подноса летели тоненькие кусочки отслаивающейся краски. Парень поставил принесённое на массивный деревянный стол, подвинул к нему пару табуреток, показал девушке на них и закрыл дверь, медленно возвращая ручку в исходное положение. Майя пересела с кровати на заскрипевший стул. Лицо расположившегося рядом парня перекосилось.

— Как тебя зовут? — он развернулся в сторону девушки, а его взгляд бегал по комнате.

— Алина, — Майя положила сумочку на пол.

— Алина, давайте мы сейчас покушаем, узнаем друг о друге, а там и к делу, — его голос дрогнул, — перейдём, хорошо? — он негромко сглотнул. — Меня Глеб зовут, — добавил парень и посмотрел на девушку.

— Давай, — Майя перевела взгляд на занявший половину стола поднос.

— Я тут конфет открыл шоколадных, — парень провёл рукой со светлыми волосиками над пачкой, содержимое которой было покрыто налётом, — чая сделал, — он перевёл взгляд на пару чашек с подтёками воды около оснований; внутри плавала чайная труха, запакованная в пакетики, — и вино, — он прикоснулся к чайничку, но быстро отдёрнул руку, — игристое, — сквозь шипение добавил Глеб.

Майя шагала взглядом от одного "яства" к другому, уголки её рта чуть поднялись.

— Я схожу за прихваткой, — Глеб на цыпочках вышел из комнаты.

Майя улыбнулась и прикрыла рот рукой, обернулась к проёму, из которого шёл Глеб с тёмной по краям толстой тканью в руках. Парень положил её около бокалов, задел один. Послышался звон стекла, и лицо парня слегка перекосилось.

— Давай... разолью, — он потянулся с прихваткой к чайнику.

Девушка кивнула, после чего бокалы до краёв наполнились светлой пузырящейся жидкостью. Парень закряхтел, чайничек упал на поднос и заскрежетал керамикой. Глеб отшатнулся, громко дыша сквозь зубы.

— Прости, я не удержал, — он отодвинул чайник к краю подноса. — Ну... — протянул он, бегая глазами по комнате, — за, — Глеб замялся, — за встречу, — парень поднял бокал.

Майя последовала его примеру, и стекло на секунду звякнуло друг о друга. Они отпили. Глаза девушки округлились, и она сразу же сглотнула.

— Ну, угощайся, чем хочешь, — продолжил парень и подвинул к ней коробку конфет.

Майя взяла одну, закинула в рот. Послышался хруст, девушка чуть скривила лицо и отвернулась, быстро работая челюстью. Майя сделала пару глотков чая, и уголки её рта чуть видно опустились. Девушка тихо выдохнула и отодвинулась, покосилась на улыбающегося Глеба. Парень встал, подал руку Майе. Они сделали пару шагов и сели на кровать.

— Ну... — протянул он. — Давай начнём что ли...

Он снял котелок, положил его на табуретку, за ним отправилась рубашка с отлетевшей пуговицей и выпавшим из кармана цветком. Парень стянул с себя потёртые туфли, задвинул под кровать. Подрагивающее, худое тело Глеба стискивало в руках длинный, помятый, кожаный ремень. Бляшка с глухим стуком упала на пол, и штаны поползли за ней. Парень придержал их.

Майя одновременно с Глебом продевала пуговки в дырочки полупрозрачной блузки и медленно стягивала с себя джинсы. Девушка осталась в одном кружевном нижнем белье и полупрозрачных носках-следках.

— Тебе помочь? — она погладила руку Глеба, держащую штаны.

— Н-нет, я сам, — Глеб скинул их с себя. — Ну... — протянул он, бегая взглядом по комнате. — Давай начнём, — голос парня задрожал.

— В какой позе ты хочешь? Ты снизу, я снизу, в любой другой? В какой? — спросила Майя и приобняла парня

— Я... — он выдохнул, пожевал губы. — Я не знаю... Я вообще не хочу... — прошептал Глеб, и из его глаз скатилась пара слёз.

— Почему? — прошептала Майя. — Я тебе не нравлюсь?

— Нравишься, Алина, просто... — он закрыл лицо руками и отвернулся. — Я не хочу этого...

— Тогда зачем ты меня вызвал? — спросила девушка и прогладила его по спине подушечками пальцев; Глеб вздрогнул.

— Меня одногруппники заставили, — выговорил он и шмыгнул носом, — но я не хотел этого, кроме как со своей женой после свадьбы, а они: давай, давай, ты только остался, тебе уже двадцать один, а ты не, — он замялся, — мы все уже лет пять как, а ты ещё нет... — Глеб выдохнул и положил голову на колени.

— А почему ты тогда с ними общаешься? — Майя подвинулась ближе к парню.

— А у меня есть выбор?! — вскричал Глеб и сразу же затих. — Прости... Я учусь в шаражке неподалёку, а там коллектив такой... Ни с кем ничего толкового не обсудишь, сплошные маргиналы, на уме у которых футбол и, — Глеб пожевал губы, — женские ягодицы в леггинсах... У нас и девушек нет практически, потому что они скорее на гуманитарные направления идут... — парень затих.

— Может, ты попробуешь изменить круг общения? Познакомишься с кем-то с других направлений? Или сменишь место учёбы? — Майя одновременно с парнем принялась одеваться.

— Мне так некомфортно немного, — парень застегнул рубашку. — Они в моей группе, — в шелесте одежды начал он отвечать на вопросы, — я не могу с ними вообще не общаться. Хорошо, что пропускать пары любят... У нас все в разные кучки разошлись, я вот к ним попал, — Глеб заправил мешковатую рубашку, — в других может быть ещё хуже. С других курсов... Ну... На вид они такие же практически. Есть тихие, как я, сложно идут с, — парень часто заморгал правым глазом, — аналогичными на контакт, — он тихо усмехнулся. — А переводиться... Из всех зол с моими баллами, — его голос заскрипел, — я выбрал лучшее: моё направление меня не совсем устраивает, но другие мне вообще не подходят... — Глеб откинулся на кровати. — Приятно иногда с кем-то поговорить...

Майя вполоборота смотрела на парня.

— Хочешь уйти? — его взгляд блуждал по потолку.

— Не, — её голос дрогнул, — ет. Ты же заказал меня на всю ночь, я не могу уйти.

— А, это так работает... Я думал по-другому: один раз, может быть, второй, а дальше... — Глеб замолчал. — Ты уходишь, и тебя не держат.

Они замолчали.

— Ты любишь литературу? — взгляд парня задержался на деревянном шкафе напротив, за толстым стеклом которого стояли ряды книг.

— Да, увлекаюсь, — девушка улыбнулась. — Классикой, в основном. Но я изучала зарубежную когда-то, правда не так хорошо, как нашу.

— Вот, — парень достал книгу, — не по моему направлению, да и времени мало, но я перечитал недавно "Кому на Руси жить хорошо", в памяти освежил там. Помнишь её?

— Мне содержание, — девушка замялась, — не совсем запомнилось, но я изучала анализы... Некрасов хотел переписать эту поэму, к тому же издавали её уже после смерти и собирали по отрывкам, подгоняли по сюжету... Мне кажется, что если писатель хочет переделать всё полностью, то произведение лучше не издавать, ведь сам автор им недоволен. Проблему он поставил актуальную, которую можно задать и сейчас, но... Мне его личность странной кажется, вернее, — Майя улыбнулась, — две: публичная и непубличная. В первой он был за народ, приближал себя к нему, а во второй... принадлежал к обществу, которое объедалось большим количеством вкусной и дорогой еды. И в первой жизни писатель это общество осуждал! — воскликнула девушка. — Даже знакомые Некрасова относились к нему плохо из-за такого лицемерия. На выставлении себя в "народном" свете он заработал большие деньги, но это всё же неправильно, — девушка часто задышала.

— Ты слишком критично к нему относишься, он же не плохой, — ответил парень на выдохе, края его губ медленно опустились.

— Нет, ты не так понял, — выпалила девушка, — и он, и остальные классики мне нравятся, только их, — она замялась, — идеализируют. Ну, в школе идеализировали: я тогда думала, что их даже с обычным человеком сравнить нельзя, — девушка усмехнулась, — но потом я ещё поизучала их биографии и поняла, — Майя несколько раз покрутила кистью, — всё это.

— А я-то подумал... — протянул Глеб. — С этим согласен, они не без греха, — парень улыбнулся и пожевал губы, положил книгу обратно.

Майя громко вдохнула.

— Девушкам нравятся мягкие парни, не всем, конечно, но многим... — она выдохнула. — Но не будь настолько мягким, правда, если ты хочешь завести девушку: ты меня красиво встретил и мне приятно, но... это к девушкам, со мной сразу другим сразу заниматься начинают, — она выдавила из себя последние слова.

— Мне показалось, — Глеб громко сглотнул, — что это может как-то скрасить вечер и оттянуть момент... А за совет спасибо, я хотел бы завести серьёзные отношения, но не сейчас: стоит сосредоточиться на учёбе, а за ней, уже ближе к тридцати, думать о настоящих отношениях... Сейчас они, скорее всего, не перерастут в то, что нужно мне, — он налил шампанское, отпил и поморщился.

— Мы же можем иногда списываться и говорить? — Глеб перевёл взгляд с бокала на девушку.

— Да, конечно, — Майя отвела взгляд.

Глеб тут же продиктовал номер.

— Я не отвечаю на незнакомые номера: беспокоюсь, что деньги могут снять.

— Сейчас-сейчас, — девушка достала из сумочки телефон. Можешь повторить? — она ввела цифры. — Когда мне написать?

— Я подумал, что ты мне свой назовёшь... — протянул Глеб. — Я же так не буду знать, кто мне пишет.

— Ну, давай. Так будет легче, — она замялась и отрывисто начала диктовать под шелест ручки по бумаге, тут же появившихся из ящика. — А тебе больше вообще не с кем поговорить?

Лицо парня слегка перекосилось.

— Нет, есть ещё один человек, — парень запнулся. — У меня есть бабушка, которая страдает деменцией. Ей выписали таблетки от этого... — протянул он. — Дорогие такие, очень. Пенсии еле хватает, а за квартиру мне платить уже приходится, так что работаю, где придётся... В больницу её не кладут, говорят, что мест нет, шлют в другие, а там нет препаратов. Сколько она болеет, столько я бегаю... Бабушка сейчас здесь, в соседней комнате... Я её разбудить боялся, хотя спит она крепко, — Глеб, подрагивая, перевёл взгляд на часы с циферблатом-натюрмортом. — Давай ты пойдёшь? Мне утром ещё подготовиться нужно успеть, чтобы после пар спокойно поработать.

— Да, хорошо. — Майя прошла за Глебом на цыпочках в коридор и быстро оделась.

— Пока, — негромко сказал он, открыл дверь. — Ещё увидимся, и спасибо тебе за этот вечер, — добавил парень шёпотом.

— Пока, пожалуйста, — Майя кивнула, начала спускаться под задержавшийся на ней взгляд Глеба.

Девушка вышла из подъезда и направилась к машине, водителя которой рядом не было. До неё донеслось бормотание, за которым последовал мужской крик: "А это тебе на погоны!" — после чего послышалось два шлепка. Майя обошла автомобиль, её глаза округлились: на снеге сидел водитель рядом с мужчиной, который был одет в одежду цвета грязи, накинутую в несколько слоёв друг на друга. Они играли под лучом единственного светящего фонаря, и проигравший подбирал засаленные карты, рассовывал их по многочисленным карманам.

— Поиграл, пора и честь знать, — сказал водитель, вынул из кармана портсигар, — ещё схлестнёмся, — бросил он в сторону уже уходящего хромающего мужчины и покрутил открытым держателем для сигарет. — Приглашения ждёшь? — он развернулся к девушке и полез на водительское сиденье через правое пассажирское. Послышался тихий скрежет портсигара.

Девушка молча села сзади.

— Так знатно поимел, что теперь говорить не можешь? — он усмехнулся. — Хотя бы что-то сказала что ли, — водитель развернул машину, заваливаясь на соседнее сидение, медленно поехал, разгоняясь, с грохотом на всю улицу.

— Нет, я могу, — ответила девушка и улыбнулась.

— Вас то ни заткнёшь, то слова ни вытянешь: какая попадётся, — мужчина усмехнулся, поймал зубами на лету подкинутую самокрутку.

Под рукой Майи завибрировал телефон, и она тихо втянула воздух сквозь щель рта. Девушка зажмурилась, откинулась на сиденье.

— Во чё могу! — выкрикнул широко улыбающийся мужчина, развернулся к девушке. — Хотя бы удивилась что ли, такое хрен провернёшь с первого раза, — улыбка сошла с его лица.

С водительского сиденья донёсся скрежет валика зажигалки и потрескивание искр, после чего салон заполнил табачный смрад.

— Что за шмаль он туда натолкал?! — продолжил мужчина и сплюнул в открытое окно. — Я на улицу курить буду, тебе херовато, похоже. Здесь всё равно свежего воздуха нет.

Майя медленно покрутила головой взгляду мужчины в зеркале заднего вида.

— Ты когда ушла, — продолжил водитель, — я за дерьмом покупным сгонял: несколько домов оббегал, пока не наткнулся на какой-то мелкий круглосуточный киоск что ли, и вернулся к машине, закурил. Понос-поносом, моим не ровня, но хочется, — он ухмыльнулся, — собака! Вижу — этот идёт, а у таких часто хер пойми откуда есть самокрутки: покупные я стрелял редко. Предложил я ему сыграть во что-то на сигареты и посветил пачкой, он аж в лице переменился, — усмехнулся мужчина, — и мы сели. Как руками своими двигал, как карты бросал: точно мухлевал — падаль, но я на таких играх десяток собак съел! — его улыбка разъехалась ещё шире. Выигрываю — он самокрутку из одного кармана достаёт, снова выигрываю — из другого, так до пяти к двум в мою пользу доиграли, а тут ты подошла. Закурил сейчас, думал, что как затянусь, да как вдарит табачок... А на вкус — земля! — послышался скрежет зубов. — Знал бы, всё равно сыграл: даже такие как он такого говна не заслуживают; да чё там — всю пачку отдал бы, только этим... — он опустил голову, — не травился бы, — водитель затих и, щурясь, погрузился в дорогу.

Майя достала переставший вибрировать телефон. На экране высветилась надпись: "9+ новых сообщений от неизвестный номер, пропущенный вызов от неизвестный номер". Девушка зажмурилась, опустила голову. В её лицо ударил сильный морозный ветер. Майя глубоко вдыхала и глотала ночной воздух. Девушка открыла глаза — на неё смотрел остановивший машину водитель.

— Тебе плохо? Выйдешь воздухом подышать? Нам недалеко осталось, но можем подождать немного. С меня сегодня взятки гладки: я уже отстрелялся, тебя только довезти нужно. Не помирай только. Дома аптечка есть? Или что с тобой вообще происходит?

— Нормально, тошнит от запаха бензина... и салона... — протянула девушка, отвела взгляд, перевела его на темнеющие провалы окон серых фасадов, покрытых снегом.

— Ну как знаешь, — водитель рванул с места.

Майя легла на сиденья, перевернулась на спину и, дыша ртом, закрыла глаза.

Водитель медленно затормозил около дома, девушка вывалилась из салона в свет нескольких фонарей, придержалась за машину.

— Да тебе реально херово, — мужчина покосился на Майю, — до подъезда довести?

— Справлюсь-справлюсь, — выпалила она и прибавила после паузы. — Спасибо за поездку, вы очень общительный.

— Игорь, — кашлянул мужчина. — Это на будущее, если увидимся, — он достал из портсигара сигарету, запалил и долго затянулся. — Бывай!

Автомобиль с грохотом развернулся, подпрыгивая на ухабах, свернул на другую улицу.

Майя, пошатываясь, зашла в подъезд, открыла дрожащими руками квартиру, пару раз промахнувшись мимо замочной скважины. Дверь за девушкой щёлкнула. Майя скинула пальто, держась за стены, прошла по большой комнате, объединяющей спальню и кухню, упала на кровать. Телефон выпал из свисшей руки девушки.