17. Кома
Песня для главы:
Too Close To Touch - Comatose
***
Темнота забвения вновь разрезается резким светом, стоит только чуть приоткрыть глаза.
Ожидаемо: больничная палата.
Неожиданно: человек, который дремлет возле его кровати на кушетке.
Мама... слезы накатывают на глаза, но не из-за боли в боку, а потому что видит изможденное лицо, чей обладатель явно за него переживал очень сильно. Видимо, не обошлось без хирургического вмешательства, раз уведомили его родственников и потребовалось их согласие на операцию.
Он бы, конечно, этого не хотел, потому что беспокоить его милую нежную маму - последнее дело, но когда ты без сознания - твоим мнением никто особо не интересуется. А у него уже появляется не самая приятная привычка вот так выпадать ненадолго из мира, когда дело касается Галфа.
Галф...
Мозг тут же услужливо подгружает последние события, которые помнит - и дыхание перехватывает от страха.
Что с ним?
Где он?
Видимо, он что-то хрипит, потому что мама тут же открывает глаза и обеспокоенно бросается к нему:
- Мью, сынок, ты очнулся... Как себя чувствуешь?
- Все хорошо, только пить хочу, - голос хриплый, как будто он год не пил.
Очень надеется, что чуть меньше, но тем не менее с удовольствием присасывается к воде, что ему подают - и уже жить становится немного приятнее, когда твое горло не раздирает сухая наждачка жажды. Теперь уже можно спросить более внятно:
- А Галф? Где он?
Глаза смотрят с удивлением:
- О ком ты?
А, точно, она же не знает его имени!
- Парень, что был со мной, когда все это случилось. Что с ним?
- Не знаю, милый. Когда нам позвонили из больницы - никого не было рядом, тебя привезла скорая.
Ох, а вот это так больно, что дышать почти невозможно. Потому что он отказывается верить, что по какой-то нелепой причине сам он выжил, а Галф - нет.
- И никто ко мне не приходил, пока я спал? Кстати, как долго я тут?
- Два дня, - прохладная рука ложится на его лоб, успокаивая. - Была операция, но ничего серьезного, прогнозы самые оптимистичные по восстановлению.
- Так приходил или нет? - он так и не получил ответ на самый главный вопрос.
Сомнение в глазах матери его убивает, как и ее последующая реплика:
- Я не видела, Мью. Прости. Сейчас самое главное - чтобы ты поправился, а потом уже можно узнать о том мальчике.
О том мальчике.
Так сухо и обезличено, что аж горько.
Но его мама точно в этом не виновата, потому что не знает, что Галф для него значит.
- Милый? - голос вырывает его из размышлений.
- Да?
- Приходили из полиции - они хотят с тобой поговорить, когда ты сможешь, конечно. Чтобы зафиксировать твои показания. Но никто тебя не торопит...
Точно!
Полиция!
Они точно должны знать, что случилось.
- Я готов прямо сейчас!
Наверное его энтузиазм пугает, потому что мама тревожно хмурится и пытается отговорить, но потом сдается и выходит, чтобы сделать звонок. А Мью изнемогает все время, пока ее нет. И все время, пока к ним едет следователь.
Стандартные вопросы, стандартные ответы, но внутри все закипает от нетерпения узнать то, что на самом деле его волнует:
- А кхун Канавут? Что с ним?
- С ним все в порядке, мы уже его опросили. Его забрал отец, насколько мне известно. Сейчас мы делаем все, чтобы найти тех, кто успел сбежать, потому что только часть задержали.
Бла-бла-бла, ничего не значащие слова про "найдем и накажем", но сердце заходится от радости: жив и здоров. Пусть и не приходил, но не страшно, если с Галфом ничего не случилось.
Это значит, что он все сделал правильно: защитил своего мальчика, а остальное уже не важно.
Видимо от лекарств его клонит в сон, поэтому начинает клевать носом и не видит, как уходит следователь. Зато его будит какое-то движение в палате, очевидно, уже через несколько часов. Глаза фиксируют знакомый силуэт, но не тот, что он так отчаянно желает видеть.
- Кхун Суппасит.
Наклоняет голову, приветствуя отца Галфа. Тот явно пришел не узнать о его самочувствии - и правда:
- Я благодарен за все, что вы сделали для нашей семьи. Безусловно, все расходы на лечение и восстановление мы покроем - и это помимо суммы, что уже поступила на ваш счет за спасение моего сына. Надеюсь, что вы останетесь не в обиде.
Все это, конечно, хорошо, правда Мью спинным мозгом чувствует, что сейчас прозвучит то самое гадкое "но". И да:
- Но, я думаю, вы понимаете, что дальше нам с вами не по пути. И вам не по пути с моим сыном.
Вот и он, приговор.
Окончательный и обжалованию не подлежит.
Старательно пытается держать лицо непроницаемым и слушать то, что ему говорят.
- Я не знаю, каким образом вы узнали про похищение, как оказались рядом с Галфом, но сейчас он в безопасности далеко отсюда. И будет там до тех пор, пока сделка не вступит в полную силу. Ну и когда не найдут всех, кто на него напал, конечно.
Второе уточнение прозвучало как бы с усилием, на что у Мью просто свело челюсть.
Ну конечно, сделка же важнее, чем его безопасность...
- Поэтому вы восстанавливайтесь, отдыхайте, но не стоит больше о нем беспокоиться. Теперь есть, кому позаботиться о моем сыне.
Вот так аккуратно и под благовидным предлогом его только что отстранили и дали понять, что не желают видеть рядом с Галфом. Что же, это даже делает честь этому человеку, потому что тот не стал говорить напрямую о своих подозрениях на тему, почему это бывший телохранитель ошивался возле парня и затем полез спасать, рискуя своей жизнью. Мью это почти оценил, но ровно до того момента, когда Трайпипатанапон-старший не попрощался и уже в дверях не обернулся:
- Всего доброго. И... не надо его искать. Галф хочет забыть этот эпизод своей жизни, не надо об этом ему напоминать.
Закрывшаяся дверь прозвучала набатом, после которого в голове стало подозрительно тихо и пусто. Настолько пусто, что понадобилось несколько циклов дыхания, чтобы услышать хоть что-то и осознать один простой факт: Галфа больше не будет в его жизни.
Ни как объекта, которого надо охранять.
Ни как ехидной занозы, что впилась в его тело и болит.
Ни как человека, который сумел заронить в его душе какие-то семена, что проросли так глубоко.
Это осознавать больно и как-то странно, а еще - тоскливо. Именно это чувство поселилось в нем основательно и на время нахождения в больнице, и уже потом, когда его выписали. Разъедающая изнутри тоска, от которой пытаешься скрючиться, только бы перестать это чувствовать, но которую сам же продолжаешь подкармливать, регулярно проверяя контакт в LINE: недоступен.
Пытаясь звонить на сохраненный номер: абонент находится вне зоны действия сети.
Приходя под окна знакомого дома не раз и не два, но так и не обнаружить там следов парня.
Даже регулярные визиты в университет не дали результат. Он как-то умудрился найти одногруппника Галфа, который на вопросы лишь пожал плечами: временно взял академический отпуск и куда-то уехал.
После всех этих многочисленных бесплодных попыток плечи бессильно опускаются, а в душе наступает эмоциональная кома. Как будто организм переходит в режим самосохранения и отключает все то, что медленно убивает его изнутри.
Боль, печаль, тоску.
Ощущение одиночества.
Что кусок тебя оторвали и бросили умирать, истекая кровью.
Когда ничего не чувствуешь - так же намного проще жить. Главное - не забывать реагировать привычным для окружающих способом. Улыбаться родителям, когда те с тобой разговаривают. Или делать вид, что внимательно их слушаешь, кивать, поддакивать, в то время как все твои мысли далеко с человеком, что забрал их с собой и ушел.
А ты остался совсем один и имитируешь нормальную жизнь.
Сначала он хотел отказаться от денег, что ему заплатили за спасение Галфа, но часть из них же сразу списал банк, а возвращать лишь долю от суммы - как-то глупо. Поэтому он принимает решение попробовать накопить и тогда уже отдать целиком до бата все, когда Галф вернется.
А то, что тот вернется - это даже не обсуждается, потому что это дает ему надежду жить дальше и как-то двигаться. Например, наконец заняться подготовкой к тому, что всегда хотел сделать: открыть школу по тайскому боксу. В боях он все равно принимать участие уже не сможет из-за травмы ноги, в телохранители тоже не пойдет, потому что все будет напоминать о Галфе. Да и никогда не лежала у него душа к этому делу, но пришлось подписаться, так как не мог же он оставить родителей одних сражаться с проблемами. Ну и раз теперь проблема банкротства больше не висит над их фирмой - можно заняться и чем-то для души.
По крайней мере внутри начало зиждиться хоть какое-то тепло, когда Мью искал место для зала и представлял, как будет тренировать учеников. Это ощущение немного отогревало изнутри - и жизнь уже не казалась такой беспросветной. Он даже нашел помещение, на втором этаже которого получится жить самому. Пусть и в маленькой однокомнатной квартире, но зато это те радикальные перемены, которые позволят ему начать новую жизнь.
Ну или по крайней мере сделать вид, что это так.
Первая его группа - совсем маленькая, но даже такое небольшое достижение его радует и окрыляет, потому что это то, во что можно вложить свою душу, раз больше никому она не нужна. Тренировать детей нелегко, это требует терпения, очень много терпения. Но эти цветы жизни и правда умеют радовать своей искренней реакцией тогда, когда уже кажется, что его собственный сад навсегда уничтожен и мертв.
Правда вот счета - самый неприятная часть всего процесса ведения собственного дела, когда нужно собрать все цифры воедино и как-то состыковать их с доходами. Поэтому он сосредоточенно раскладывает бумаги на столе в своем импровизированном кабинете и пытается хоть что-то сообразить. Какой-то стук отвлекает его, но даже не поднимает голову, потому что вот-вот сведет последние цифры:
- Минутку, сейчас закончу...
Да, получилось! Наверное эта та самая эйфория, когда у главного бухгалтера сходится годовой баланс, но у Мью нет такой квалификации, поэтому его жалких способностей хватает только на куда более простые действия. Зато успешно завершенная миссия даже заставляет улыбнуться перед тем, как повернуться к посетителю:
- Хотите записать ребенка в секцию?..
Это удар, который отбрасывает его, профессионального спортсмена, очень далеко. Не физически, конечно, о нет.
Потому что в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку и скрестив руки на груди, стоит Галф и смотрит так, как будто не прошло этих невыносимо долгих месяцев:
- Привет, Мью. Давно не виделись.
Это тот разряд тока дефибриллятора, который выводит его из комы.