22. Гравитация
Песня для главы:
Kim Jong Wan - Gravity
***
Небольшая компиляция на тему, почему Мью все еще "ломается". Много букв, поэтому не поместилось в блок перед главой 😶
Автор хочет не просто добавить стекла ради самого стекла, а показать, как по-разному герои смотрят на одну и ту же ситуацию: Галф с его немного юношеским максимализмом "пришел, увидел, победил" и Мью, который всячески перестраховывается ввиду большего жизненного опыта.
Одна из причин уже озвучена: Галф сильно потеряет в уровне жизни, если останется с Мью. А одной любовью долго сыт не будешь, и Мью как старший и более опытный это понимает, поэтому пытается показать, на какую жизнь парень себя обрекает: экономия и ограничения после роскоши. И дает Галфу возможность это понять и сделать для себя выбор не спеша. В первую очередь он думает о парне, а не о себе, чтобы тот был счастлив.
Плюс он не совсем уверен, что Галф не вернется к отцу, когда полностью хлебнет свободной, но такой бедной жизни. Поэтому оставляет возможность "открутить все назад", пока они оба не упали глубоко в отношения.
По сути Галф - типичный представитель "золотой" молодежи, который никогда не испытывал лишений и за деньги получал все и сразу, так или иначе. А сейчас под влиянием эмоций он задумал восстание против отца и сбежал, но Мью пока не видит осознанности и продуманности в этом решении: тот скрывался, потратил все снятые деньги, а потом пришел к нему за помощью. Конечно, Мью не откажет и сделает все, что возможно, но ему все еще кажется, что это некий подростковый бунт, который вскоре утихнет, а Галф пожалеет о своем решении.
Также это кризис столкновения двух миров: где все можно за деньги и где все нужно добывать кровью и потом.
Вторую причину мы рассмотрим далее. Ее тяжелее всего озвучить вот так просто, поэтому она просто витает в воздухе, но не проговаривается пока.
***
Он уже говорил, что учить Галфа драться, а точнее сперва защищаться - это плохая идея? Так вот, не плохая, а просто ужасная, потому что вскрылись многие подводные камни, о которых Мью даже не подозревал.
Он был готов к повышенному уровню скиншипа, потому что вынужден постоянно касаться спины, чтобы помогать правильно стоять, или дотрагиваться до начавших формироваться бицепсов, чтобы Галф держал руки как надо.
Но вот влажная от выступившего пота золотистая кожа, которая так и манит своим влажным теплом - это новый удар по его выдержке.
Как и прикушенные от усердия губы, что из-за этого становятся еще более пухлыми и привлекающими внимание. Особенно когда Галф затем хрипло дышит, приоткрыв рот и старательно отрабатывая удары на тренажере.
Ну и конечно: снять майку в конце тренировки, чтобы добить сияющей обнаженностью спины, поднимаясь на второй этаж в душ. И оставить Мью одного задыхаться и проклинать свое тело за неконтролируемую реакцию, из-за которой ему приходится затем тоже идти в душ, холодный, конечно же. Но тайком, чтобы Галф не засек его состояние, потому что он и так еле сдерживается в ответ на каждую невинную (и не очень) попытку провокации - крайне удачную, надо сказать. Правда парню об этом знать не стоит, как и о том, что с каждым днем неприступная крепость все больше хочет выбросить белый флаг и сдаться на милость этого завоевателя.
Но... нельзя, потому что Мью не уверен, что простит себя за такую слабость, если в итоге потом Галф об этом пожалеет.
Потому потом будет грызть себя бесконечно, что мог остановить, но не сделал это, поддавшись собственным эгоистичным порывам, которые пытаются его одолеть с того самого дня, как парень снова появился в его жизни со своими сияющими глазами, лукавой улыбкой и ежедневными соблазнами в виде всего пары сантиметров расстояния между ними в один из моментов, когда не удается быстро сбежать, и голодными взглядами в другой, когда их глаза случайно встречаются.
И Мью не уверен, у кого этого голода больше, потому что тут же испуганно отворачивается, чтобы хоть как-то продолжать сопротивляться искушению.
В итоге ему остается вот так сидеть с поникшими плечами и бороться со своими внутренними демонами, которые шепчут с каждым днем все громче и громче:
Ну что же ты, возьми, что тебе предлагают - ты же так хочешь...
А последствия?
Кому до них есть дело, когда на тебя смотрят ТАК.
Он же хочет тебя, ты - его. Так за чем же обстоит дело?
И так хочется им поддаться, заглушив голос разума, что от отчаяния он обхватывает голову руками и тихо стонет, потому что противоречия разрывают изнутри не хуже, чем средневековые пытки инквизиции. И если от физической боли еще можно закинуться таблетками или алкоголем, то от душевной ничего не поможет.
- Мью, что случилось?
Он поднимает голову: за своими душевными метаниями и не заметил, что Галф уже вернулся из душа и теперь обеспокоенно заглядывает ему в лицо, чтобы затем обхватить его ладонями и успокаивающе поглаживать скулы большими пальцами.
- Я... - голос хрипит из-за неожиданно накатившей безысходности, которое сейчас почему-то не получается контролировать и привычно запрятать внутрь до глубокой ночи, чтобы в этот темный час оно медленно убивало его изнутри, раздирая ядовитыми когтями уже и так кровоточащее сердце.
Глаза Галфа в ответ наполняются какой-то болезненной нежностью и начинают подозрительно блестеть:
- Мью... - тот опускается на колени возле все еще понуро сидящего парня, чтобы смотреть теперь немного снизу вверх и позволить его трясущимся пальцам, вероятно, больно сжать свои плечи.
- Понимаешь, я больше так не могу... Я думал, что справлюсь, помогу тебе встать на ноги и смогу отпустить, но ты просто не даешь и шанса на такой исход событий. Но теперь я ни в чем не уверен. Понимаешь?!
В конце голос срывается на резкий фальцет, который неприятно бьет по ушам его самого, но Галф даже не дергается, а только продолжает смотреть с каким-то невероятным теплом, хотя Мью совсем не уверен, что его понимают, потому что он сам запутался в своих мыслях и рассуждениях уже давно. Но знает только одно: он безумно боится ошибиться и причинить боль Галфу из-за одного неверного решения. Поэтому горечь снова и снова разъедает внутренности, выпивая последние силы. И силу воли, потому что его ладонь тоже ложится на лицо парня, который тут же трется о нее в непроизвольной ласке, о которой так молил все это время.
А Мью отказывал, потому что боялся.
Он и сейчас безумно боится, но внутри что-то ломается, из-за чего он больше не может сопротивляться, поэтому крайне медленно тянется к чужим, но таким желанным губам.
Все еще давая Галфу шанс отстраниться и передумать.
Не отстранился.
И не передумал.
Это как гравитация: их тянет друг к другу как два небесных тела, невидимо, но неотвратимо.
Сухой жар губ опаляет его собственные, заставляя зажмуриться от собственной смелости и безрассудности. А еще от жадного желания поглотить полностью, оставить себе навсегда, чтобы ни у кого даже мысли не было посягнуть на его мальчика. Но он всячески сдерживает себя, почти не проявляя инициативу, чтобы понять, что сейчас чувствует Галф.
А тот мелко дрожит в его руках и еле ощутимо прикасается к его губам: раз, второй, третий. Как будто пробует на вкус, как будто пытается узнать пределы прочности - их обоих. Сколько еще они выдержат такие поцелуи-перышки, которые больше дразнят, чем удовлетворяют то томление, что горячей лавой растекается между ними уже так давно.
Первым не выдерживает Мью, позволяя своим рукам опуститься вниз и жадно обхватить ладонями шею, чтобы притянуть ближе к себе, прямо между раздвинутых ног. И чтобы поцеловать так, как хотелось слишком давно: голодно, трепетно и надрывно.
До всхлипа (чьего?).
До стона (его? Галфа?).
До хрипа в груди, потому что слишком больно и сладко.
Тонкие пальцы зарываются в его волосы, как будто пытаются удержать, как будто Галф боится, что он сейчас передумает и отстранится. И снова сбежит в свой угол зализывать раны и отрицать очевидное: между ними полыхает так, что не сорваться невозможно - и сейчас они своим примером это подтверждают. Потому что несмотря на все усилия Мью сейчас держит в объятиях своего золотого мальчика и жадно его целует, в итоге все-таки заявляя свои права на того, кем так жаждет обладать уже давно.
Чего стоят обещания самому себе держаться подальше и дать Галфу возможность выбрать?
Ничего.
Это все пустое перед тем, что он сейчас ощущает: родное желанное тепло в напряженных руках, от которого согревается не тело, а сердце, и дрожащие губы на его собственных.
И он ни за какие деньги мира не отпустит свое сокровище.
Но все-таки приходится разорвать поцелуй, потому что дышать иногда все-таки надо, чтобы затем закрыть от отчаяния глаза и уронить голову на плечо, что с такой готовностью ему только что подставили. Да, он сорвался, не удержался. Дал им обоим надежду на то, что у этой истории может быть хэппи-энд, но все еще так не уверен в своих силах...
Открывать глаза - страшно, но еще более пугает то, что он видит в глазах Галфа и на его лице: что-то яркое, горячее, счастливое.
Состояние, которое он панически боится назвать тем-самым-словом на букву Л.
- Я так и знал, что здесь что-то не так.
Резкий ледяной голос вырывает их обоих из уютного кокона, в котором они укрылись от реального мира, и заставляет испуганно отпрянуть друг от друга, потому что их уединение нарушает тот человек, в силах которого разрушить все до основания и оставить после себя безжизненное пепелище. Галф бледнеет до цвета стен, но все же встает с колен, чтобы поприветствовать:
- Отец, что ты тут делаешь...
- А ты как думаешь? Пришел забрать блудного сына, который, я думаю, уже наелся независимости и готов вернуться домой. Собирайся, у меня мало времени.
- Я уже тебе говорил, что не вернусь, - строптиво поднимает подбородок и подходит ближе.
- Из-за него? - кивает в сторону Мью с презрительной ухмылкой. - Заигрался в любовь с этим? Ну-ну... А готов ли ты к последствиям такого решения?
Мью напрягается, не уверенный, готов ли он услышать ответ Галфа. Но тот продолжает гнуть свою линию весьма уверенно несмотря на давление:
- Готов. Я что-нибудь придумаю, выкручусь. Мы придумаем.
Сердце от неожиданности пропускает удар, потому что уж слишком ярко в нем на последнюю фразу вспыхивает победный огонь радости.
- "Мы"? Как миииилоооо, - тон голоса дает понять, что в последнее слово вкладывается совсем противоположный исходному смысл. - Но ты же понимаешь, что я одним пальцем как букашку могу его раздавать. И не будет никаких "мы".
- Только посмей! Я ... - Галф явно захлебывается от эмоций, потому что его лицо искажено, а сам он возмущенно хватает воздух как выброшенная на берег рыба.
- Ну и что? Что ты мне сделаешь?
- А ты думаешь, что я с пустыми руками ушел? У меня есть, что опубликовать, если вдруг ты перейдешь границу и позволишь себе тронуть Мью или его семью, - саркастическая усмешка искривляет такие красивые губы и тем самым напоминает, что Галф - достойный сын своего отца, и мозгов ему не занимать.
- Да как ты смеешь, щенок!
Тот замахивается уже, видимо, привычным движением, а Мью тут же срывается с места, чтобы успеть прикрыть парня собой, но не успевает. Потому что Галф сам ставит один из блоков, что они недавно проходили, и удар руки приходится на предплечье и не приносит никакого вреда.
Гордость разливается внутри за такого способного мальчика, но это не повод расслабляться, поэтому он все-таки задвигает Галфа себе за спину, чтобы заявить таким образом о своих намерениях: этот человек под его защитой.
Сейчас и всегда.
- Я думаю, что будет лучше, если вы уйдете, кхун Трайпипатанапон. Диалог у нас сегодня явно не получится.
У него нет страха смотреть прямо и вызывающе в глаза этого человека, как и всегда он это делает, когда он защищает Галфа: от шпаны, от наемников, от его отца - от кого угодно. Потому что что значит его собственная безопасность, когда есть угроза самому драгоценному в его жизни? Наверное этот уверенный взгляд является одной из причин, по которой этот холодный мужчина отступает - по крайней мере сегодня, потому что кидает на них на прощание презрительный взгляд и все-таки уходит, оставляя их наедине - снова. Но теперь совсем с другой расстановкой сил.
Руки обвивают его талию со спины, а на плечо ложится голова. А ему боязно обернуться, чтобы не увидеть в глазах сожаление о том, что только что произошло. Потому что если раньше у него еще было сомнение, что Галф может передумать и вернуться к своему привычному комфорту, когда хлебнет неуютной взрослой жизни, то сегодня тот как будто сжег все мосты за собой, потому что посмел практически шантажировать очень богатого и крайне влиятельного человека в стране.
И все-таки ему нужно знать правду, поэтому, все еще находясь в кольце рук, он оборачивается, чтобы в глазах прочитать то, что пугает и радует его одновременно.
Галф сделал свой выбор.
И его выбор - это он.