Глава 13
Сайвин плавала в смутных видениях.
Перед ней мелькали человеческие лица с рядами акульих зубов... Она вновь и вновь падала с дракона, израненная и окровавленная... Отгоняла какую-то морскую птицу, нацелившуюся выклевать ей глаза... Но вот девушка вздрогнула, видения исчезли, и перед ней неожиданно оказалось лицо отца, который на сильных руках уносил ее прочь от ужасов моря. Он целовал ее и успокаивал, а она улыбалась, чувствуя, что все плохое закончилось, и она может теперь отдохнуть. Он поможет ей, он... Но тут темнота снова поглотила сознание, однако на этот раз уже не холодная темнота смерти, а теплые объятия настоящего сна.
Сайвин спала глубоко и долго, пока сердце ее не застучало тревожно, напоминая, что она забыла о чем-то. Или не о чем - а о ком-то. Она застонала, словно борясь с шепотом, который щекотал ей ухо. О ком же она забыла? А голос все настойчивей бился в ухе, мешая вспомнить. Голос был груб, хрипл, незнаком.
- Эта девчонка на столе выглядит куда аппетитней всей стряпни Джимли, Каст. Как ты насчет того, чтобы мы с братом тоже полакомились, а?
Темнота раскололась в глазах Сайвин - она подняла тонкие веки и обнаружила, что лежит в какой-то узкой комнате, пропахшей соленой рыбой и горячим углем. Вокруг стояли столы, заваленные грязными мисками, сломанными ложками и объедками.
Где она?
Девушка невольно отпрянула от трех склонившихся над нею мужчин и сразу вспомнила о пойманном, истекающем кровью Конче. Вспомнила тугую сеть, охватившую ее, и те два рыжебородых лица, что смотрели на нее с лодки. Лица были страшны, но далеко не так, как третье, по сравнению с которым первые два казались младенческими. Но, несмотря на страх, в третьем лице не было похоти и злобы, как в первых, скорее оно выглядело просто суровым, словно вырезанным из скалы, обожженной зимними прибоями. Черты его горели гордым благородством, возникшим, правда, скорее благодаря поступкам и времени, чем рождению и обстоятельствам. Черные волосы были убраны с лица, открывая черно-красную татуировку, изображающую морского сокола, распростершего крылья на все горло и низ щек.
Этого человека она тоже знала. Она уже видела этого орла, эти черные глаза. И Сайвин немного успокоилась. Это он спас ее и теперь, наверняка, не даст в обиду.
- Смотри-ка, как девчонке понравился мой голос, - продолжил рыжебородый. - Только я сказал, а она уж и проснулась!
- Оставь нас, - глухо сказал человек с татуировкой, даже не повернув головы.
- Камбуз - место для всех, Каст, и у нас не меньше прав быть тут, чем у тебя.
Черноволосый слегка обернулся.
- Ты поел, Хорт? Ну, и проваливай!
- Ты, что, думаешь, что справишься с нами двумя? - неожиданно заговорил второй, и в голосе его зазвенела угроза. Он встал и оперся о плечо первого.
Но Сайвин не обращала внимания на эту перепалку, не сводя глаз с татуировки на горле черноволосого спасителя. Она просто не могла от нее оторваться, рассматривая встопорщенные перья на голове у сокола, опасно выпущенные острые когти. И когда человек обернулся, глаз сокола, казалось, посмотрел прямо на нее, впиваясь взглядом в самую душу.
И от этого взгляда сердце Сайвин забилось сильнее, дышать стало трудно и больно и, не в силах сопротивляться желанию, она выпростала руку и потянулась к татуировке.
Не сделать этого мирая не могла.
Кончики пальцев коснулись крыла, но человек тотчас оттолкнул ее пальцы и отпрянул, словно ужаленный змеей, а потом быстро поднес руку к горлу и стал тереть его, стараясь стереть прикосновение.
- Не надо, - спокойно сказал он, но в глазах его мелькнула тревога.
И тогда Сайвин заговорила, и слова ее шли откуда-то из самого нутра, новые слова на непонятном языке:
- Ты нужен мне, - она снова протянула руки, но черноволосый отступил на несколько шагов, чтобы она его не коснулась. - Подойди, - настаивала Сайвин.
Кто-то грубо засмеялся неподалеку.
- Посмотри, как ей понравился Всадник! Но, может, после тебя ей захочется и нормальных мужчин...
Но Сайвин не слышала этих слов - ей был нужен тот, черноволосый, черноглазый, нужна его татуировка... Нечто в ней требовало исполнения желания, и хотя какая-то часть ее существа боролась со столь диким капризом, это был лепет против бури. Сопротивляться Сайвин не могла. Но, видимо, этого не мог сделать и черноволосый. Он послушно вернулся и молча склонился над ней, сверкая потемневшими от ярости глазами. Казалось, что оба они танцуют какой-то странный танец борьбы, и древняя музыка гремит в их крови, заставляя делать то, чего исполнять не хочешь, но не исполнить не можешь.
Он наклонился, подставляя обнаженную шею.
Она протянула руку и накрыла татуировку ладонью.
Он дернулся, глаза вспыхнули красным, сразу сделавшись похожими на всегда голодные, всегда ищущие что-то глаза сокола.
И когда кровь ее успокоилась, Сайвин, наконец, смогла выразить свое желание в словах:
- Забери меня отсюда, - попросила она. - Я должна спастись.
- Ты уже спасена, - голосом, полным огня, ответил он, наклонился и взял ее в объятия.
Рыжебородые смотрели на них, открыв рты.
- Ты никуда не уйдешь с этой девкой, Каст, - предупредил один и встал у выхода из камбуза, обнажив нож. Но это было большой ошибкой.
Сайвин смотрела, прекрасно видя, что ее спаситель передвигается едва ли не быстрее ее взгляда, даже несмотря на ношу в своих руках.
В мгновение ока тот, кого назвали Кастом, выхватил из-за пояса нож и еще прежде, чем раздался крик о помощи или было сделано малейшее движение, оба рыжебородых уже лежали на полу с перерезанными глотками. И в свинячьих их глазках не было даже мысли о том, что они уже мертвы. Кровь лилась на грязные рубахи, пачкая пол все больше и больше. Сайвин вскрикнула при виде мгновенной двойной смерти. Никогда она еще не видела столько крови, но теперь даже убийство и кровь не заставили ее вырываться из рук убийцы - наоборот, она заговорила еще нежнее и жарче:
- Я должна спастись! - повторяла она, исполняя желание своего сердца.
Он кивнул и поднял мираю на руках еще выше; глаза его вспыхнули. Перешагнув через трупы, Каст вышел в темный коридор.
Там сразу запахло солью и морем. Этот запах дома шел откуда-то сверху, и девушка заторопила спасителя. Через минуту они были уже на палубе.
Наступила ночь. Звезды, похожие на небольшие луны, стояли низко, и паруса, надуваемые свежим ветром, плыли в ночи, как белые облака.
Ветер трепал ее высохшие волосы. Вокруг трудились люди над снастями и парусами. Кто-то увидев Каста, приветливо махнул рукой, а огненно-рыжий мальчишка, что плел веревку, даже вскочил.
- Ну, что с девчонкой, Каст? Умерла? - Мальчишка бросил веревку и подбежал к ним, встав между ними и бортом. Глаза его блестели от любопытства.
А Каст шел прямо на него. Сайвин чувствовала, как сильная рука прижимает ее все крепче, а вторая медленно двигается к окровавленному ножу. И, глядя на блеснувшее в лунном свете лезвие, она поняла, что сейчас произойдет. Нет! Нет!
Увидев нож, мальчишка изумленно поднял рыжие брови.
- Ты чего это, Каст?
«Нет, нет, нет! - молча кричала Сайвин. - Не делай этого!» Но она уже не могла его остановить - горячая кровь снова пела в них обоих.
Вдруг, словно услышав ее мольбу или повинуясь каким-то собственным порывам, Каст замедлил шаги.
- Беги, Ток... Уходи прочь, - едва слышно выдавил он из себя.
Но мальчик точно окаменел на месте, и с лица его так и не сходило удивленное выражение.
Каст занес нож, но рука его все еще дрожала.
- Уходи, парень, - прошептал он сквозь стиснутые зубы. - Ну, живо!
Но из-за плеча Каста неожиданно возник еще один человек и бросился между ним и мальчишкой. Это был тощий жилистый моряк, весь состоявший лишь из костей и продубленной солнцем кожи. На подбородке его топорщилась седая щетина, а в правом ухе сверкала маленькая серебряная звездочка, которая, с одной стороны, казалась совершенно чуждой ему, но с другой - совершенно неотъемлемой частью его облика.
- Флинт... - задыхаясь, произнес Каст, тяжело борясь с тем желанием, которым опутала его Сайвин. - Убери мальчишку. И уходи сам...
- Хватит глупить, Каст, - проворчал старик. Он поднес к губам кулак и сильно дунул.
До Сайвин донесся какой-то пряный аромат.
Она вдохнула его всей грудью, дернулась, едва не выпав из рук Каста, и, моргнув несколько раз, снова провалилась в спасительную черноту.
Кровь Каста вскипела. Он перехватил нож, но как только она дернулась у него в руках, напряжение, словно толстая веревка, охватывавшее грудь, лопнуло, и в глазах в тот же миг погас красный огонь, ослеплявший мысли и зрение.
Он с удивлением воззрился на нож, уже нацеленный на горло Флинта. Сладчайшая Матерь, что с ним?
Он отвел нож, бывший всего лишь в пальце от горла помощника капитана.
- Что случилось? - любопытное лицо Тока уже выглядывало из-за плеча Флинта.
Флинт раскрыл ладонь и поднес к носу Тока.
- Каково пахнет?
Мальчик осторожно понюхал, заморгал и грохнулся на палубу.
- Сонный порошок, - спокойно объяснил Флинт.
- Но что произошло? - недоуменно твердил Каст.
Старик вытер ладонь о штаны и покачал головой.
- Кто бы мог подумать после стольких столетий, что Кровавые Всадники все еще так сильно привязаны к мираям?
- О чем ты?
Вместо ответа Флинт достал из кармана шерстяной шарф и протянул Касту.
- Возьми, обмотай шею. Прикрой свою татуировку. Нельзя допустить, чтобы это повторилось еще раз.
- Но что? Что повторилось? Я ничего не понимаю! - Дрожащей рукой Каст повязал на горло шарф и убрал нож. - Что здесь происходит, Флинт?
- Нет времени. - Флинт ткнул пальцем в девочку, все еще лежавшую на руке Каста. - Такое личико не принесет ничего хорошего, только одни беспокойства. - Он вздохнул и посмотрел на палубу. - Если хочешь спастись, то поспеши. Ночь не бесконечна. Я уже разбудил дракона и освободил его из сети. Он здорово поранен, и еще немного, отправится к праотцам.
Каст отошел на шаг.
- Я не понимаю, о каком спасении ты говоришь, старина. Но я ни в чем таком участвовать не желаю.
- Хватит придуриваться, Всадник. Ты только что убил двух человек из команды, и за это тебя вздернут, как только мы окажемся в Порт Роуле. Так что, уходи - или умрешь.
Каст застыл в нерешительности.
Неожиданно с нижнего бака послышались возмущенные крики, и среди них громче всех раздавался голос капитана Жарплина.
Флинт вопросительно поднял брови.
- Куда нам? - тихо спросил Каст.
- У меня есть шлюпка на корме. Неси девочку. - И старик без дальнейших объяснений пошел на корму.
Каст шел за ним, не сводя глаз со спящей русалки. Что же все-таки происходит?
За ним все ближе раздавались гневные голоса. Каст быстро догнал Флинта. Кто этот человек, с которым он плавает вот уже три зимы? Неужели всего лишь простой помощник капитана?.. О, нет, иначе он не смог бы понять события сегодняшней ночи лучше, чем он сам. Надо выудить у старика все, что он знает о русалках, драконах и странной девочке, спящей в его руках.
Каст догнал Флинта там, где с борта свешивалась веревочная лестница. Внизу плясала в волнах маленькая однопарусная шлюпка.
- Сможешь спуститься с ней? - спросил Флинт.
Каст кивнул. Девочка была легкой, как перышко. Внизу, слегка пофыркивая, плавал дракон, его широкие крылья почти беспомощно плавали по обеим сторонам большого зеленого тела.
Флинт увидел, куда смотрит Каст.
- Он уже стар, и раны его серьезны. Было бы хорошо достать лекаря, пока он не умер.
- Куда ты?
Флинт уже занес ногу над бортом, посмотрел прямо в лицо Касту и произнес название места, которое явно говорило о его безумии:
- В Алоа Глен.
И лицо старика исчезло за бортом. Перед Кастом осталось лишь открытое ночное море. Звезды отражались на его маслянистой поверхности. Алоа Глен. Мифический потерянный город Архипелага. Точно, старик потерял разум. Уже многие столетия все, кому ни лень, искали этот город, но никто никогда ничего не нашел.
Но тут же Каст припомнил и своего деда, шамана Кровавых Всадников, давным-давно умершего от гнилой лихорадки. Один раз он уже послушался слов сумасшедшего - почему же не повторить безумство снова? И, перекинув девочку через плечо, Каст начал спускаться вниз.
Внизу дракон уже радостно хлопал крыльями.
Держа за талию маленькую русалку, Каст подумал о том, что этой ночью он окончательно попал в сказку.
Что-то ужалило Сайвин в нос и пробудило ото сна. Она протерла глаза и обнаружила над собой два мужских лица. Она их явно уже видела раньше, но остатки дремы все еще мешали ей решить, что теперь делать - бояться или благодарить.
- Где... Кто...
- Тс-с, малышка. Меня зовут Флинт, - прошептал старик, обросший седой щетиной и покачивающий серебряной звездочкой в ухе. Эта звездочка ярко вспыхивала под лунным светом. - Ты в безопасности. - Он приподнял ее голову и поднес к носу какой-то флакончик. - Вдохни хорошенько, дорогая, и это очистит твою головку как полагается.
Сайвин поморщилась от запаха, но зрение ее действительно прояснилось. Она увидела над собой парус, надуваемый морским ветром, а себя в небольшой шлюпке. В небе мерцали звезды, но далеко-далеко на востоке оно уже занималось розовым, обещая скорый рассвет.
Мирая попыталась сесть и оглядеться. По обе стороны лодки высились причудливые скалы островов, словно спины огромных бегемотов, намеревающихся потопить лодку, пробирающуюся между ними канатоходцем по тонкому канату.
- Только поосторожней, малышка. - Старик помог ей сесть поудобнее и закутал плечи одеялом. - А вообще, я думаю, тебе лучше лечь на дно.
Она послушно легла у самого носа, завернувшись поуютней в одеяло, и стала смотреть на обоих своих спасителей. Седой ласково смотрел на нее, а черноволосый, сидевший у руля, даже не повернул головы. Шея его была плотно закутана шерстяным шарфом, но это не помешало Сайвин узнать в нем того самого человека с татуировкой на шее, Каста, который спас ее из сети и от двух рыжих мерзавцев. И она еще что-то от него очень хотела... или он от нее? Смутившись, мирая тряхнула головой - даже недавние события казались ей смутным сном.
Наконец, старик отвернулся и убрал флакончик.
- Прости, что пришлось дунуть на тебя сонным порошком, малышка, но это был единственный способ спасти вас обоих.
Сайвин ничего не поняла из этой речи и приподнялась повыше на горе подушек. Ах, если бы у нее было хотя бы чуть-чуть побольше сил, она сейчас просто соскользнула бы в воду, но руки дрожали, а ноги болели даже, когда она просто сидела. Девушка опустила голову. Рука ее рассеянно потянулась к пятиногой морской звезде, висевшей на поясе. А, она еще здесь! Пусть потерян нож, но они сдуру оставили ей не менее сильное оружие - жалящую звезду! Однако, посмотрев на мужчин, Сайвин убрала руку: их двое, а звезда у нее всего одна. Ничего, ее время еще придет.
Но в этот момент правый бок лодки закачался, и над ним Сайвин увидела знакомый черный нос. Из широко раскрытых ноздрей в прохладный ночной воздух били два клуба пара.
- Конч!!!
Сайвин протянула руку и почесала дракона между двумя ноздрями, а он ласково ткнулся в ладонь носом. Хвала тебе, Сладчайшая Матерь, он жив!
Но, перегнувшись за борт, Сайвин с тоской увидела веревку, привязывавшую Конча к шлюпке. Значит, хотя он и жив, все же по-прежнему является пленником проклятых рыбаков!
Но человек по имени Флинт, должно быть, прочел ее мысли и заговорил, тоже осторожно поглаживая Конча.
- Мы не причиним зла твоему дракону, малышка. Мы знаем, что он серьезно ранен и нуждается в помощи лекаря.
Сайвин опустила глаза.
- Я могу отправить его к нашим лекарям, - хмуро ответила русалочка, стараясь не думать, из-за чего несчастный дракон попал в такую переделку. - Мы, мираи, гораздо более искусны в деле врачевания драконов, чем ландвеллеры.
- Возможно, - согласился старик и быстро посмотрел на хмурого человека у руля. - Но, боюсь, что у Конча пробито легкое. Он просто не сможет нырнуть, чтобы добраться до вашего левиафана. И потому его единственная надежда - в лекарях Алоа Глен.
Сайвин недоверчиво и удивлено вскинула брови при упоминании столь странного места. В детстве она слышала немало историй о таинственном городе, историй, полных волшебства, чудес и диковинных существ со всего света. Но, разумеется, это были лишь сказки, а сама страна - просто древним мифом.
- Алоа Глен - это миф, старик, - раздался с кормы хриплый и полный горечи голос Каста. - Что дает тебе право думать, будто ты найдешь город, который не могли найти сотни моряков за многие столетия?
Флинт кивнул в сторону русалки.
- В море полно тайн, разве ты еще сам не убедился в этом, Каст? Сколько лет прошло с того времени, как одному из дрирендаев удалось увидеть живую мираю?
Каст опустил глаза.
- Да, прошло много столетий... Это было еще до тех пор, как на нашу землю пришли гульготалы.
- Но разве перед тобой не мирая из плоти и крови? Разве перед тобой миф?
Каст посмотрел на русалку, потом снова на старика. Глаза его потемнели.
- Но Алоа Глен никто никогда не видел. Почему же ты думаешь, что тебе этот город откроется?
- А потому... что это мой дом, - очень просто ответил Флинт.
Брови Каста взлетели вверх, но тут же опустились, нависнув над сумрачными глазами тяжелыми мохнатыми шмелями.
- Ты просто тронутый, Флинт. Твой дом - это Порт Роул. Я сам был у тебя дома неподалеку от Пузырчатых Скал.
- А, это... Да это лишь временное пристанище для того, чтобы просушить кости, когда возвращаешься с моря.
Сайвин закашлялась. Ей было совершенно не интересно, где живет на самом деле странный старик и что вообще все это значит - главное, чтобы они спасли Конча.
- И эти ваши лекари смогут спасти его?
- Если мы доставим его туда живого - да. Без сомнения.
Русалка убрала ладонь с головы Конча - она была в крови.
- Он не проживет долго! - в слезах крикнула она, показывая старику руку.
Глаза Флинта огорченно сузились, и это почему-то тронуло Сайвин. Видно, старик и вправду переживает за старого дракона.
- Я и не думал, что дело так плохо, - пробормотал Флинт, сразу как-то поникнув.
Но это, наоборот, придало сил русалке.
- Прошу вас, - зарыдала она, - Если можете... если только это вообще возможно... спасите его!
Старик положил на ее маленькое колено свою теплую руку.
- Сделаю все, что смогу, - он повернулся к Касту. - Надо свернуть по левой оконечности следующего острова. Знаешь Арку Архипелага?
Каст кивнул.
- Знаю.
- Туда и идем. - Флинт перегнулся за борт проверить дракона. - И иди на всей скорости, что только позволяет ветер, понял?
Сайвин свернулась в одеялах, шепча молитвы.
- Только быстрей, быстрей, - торопила она.
И Каст, должно быть, услышал ее.
- Я доставлю твоего зверя живым, - прохрипел он, в упор глядя на русалку. - Море и ветер в крови у Кровавых Всадников.
И мирая посмотрела в жгучие глаза, словно хотела вобрать их в себя.
Но внимательный Флинт тут же приложил руку к ее глазам, разделяя взгляды. Сайвин отвернулась, и Флинт убрал руку.
- Проверь-ка, не видно ли татуировки, - бросил он Касту.
- Зачем? - грубо ответил тот.
Но старик уже смотрел на мерцающую поверхность моря.
- Старая магия, старые клятвы, - пробормотал он, уходя от ответа. - Лучше думай о парусах и руле.
Но у Каста был еще один вопрос.
- Если ты сам из Алоа Глен, то зачем же плавал первым помощником на «Скайпьяке»? - сменил он тему.
Флинт даже не повернулся.
- А чтобы следить за тобой, Каст, - наконец, ответил он, легко пожав плечами, и тронул свою серебряную звездочку. - Судьба Алоа Глен находится в трюмах ваших судов, горячий ты мой.
Перед ужином Грешюма Джоах убежал в отдаленный зал, поднимая фонтанчики пыли на десятки лет не метеном полу. В руке у мальчика была карта. Не пробежал ли он нужный поворот? Затаив дыхание, Джоах остановился под одной из бесчисленных арок и развернул старый пергамент. Сердце гулко стучало у него в ушах, а палец медленно шел по линии, обозначавшей переходы и залы этого уровня Эдифайса.
- Будь проклята чертова дыра! - выругался он себе под нос, обнаружив, что, конечно же, ошибся и свернул в другую сторону.
Вытащив из кармана кусок угля, Джоах начертил на карте какие-то знаки. Ошибся или нет, но и эту информацию упускать не стоит. Сделав дело, он убрал карту и вытер пальцы о рваные штаны.
Теперь приходилось идти по старому следу назад и, хмурясь, мальчик видел, как выдадут его, в случае чего, собственные следы. Может быть, надо их как-нибудь затереть? Но он быстро отказался от этого намерения. Времени мало, а нужно еще добраться до кухни, чтобы забрать ужин мага. Старик явно заподозрит что-то неладное, если еда задержится. В прошлой луне Джоах уже не раз использовал время, когда его посылали за пищей, чтобы облазить какие-нибудь участки Эдифайса, но ему постоянно приходилось отчаянно спешить. Нельзя было, чтобы Грешюм разгневался, если пища запоздает.
Джоах нашел нужный поворот, свернул и помчался к восточной лестнице. Он бежал, насколько хватало дыхания, навострив уши и опасаясь любого постороннего звука, шагов, шороха. Слишком многие тут знали дебильного слугу брата Грешюма, и Джоах не мог рисковать, чтобы кто-то увидел его бежащим, а не плетущимся с ниткой слюны на губах. К счастью, все вокруг было пусто, и он благополучно добрался до лестницы.
На площадке юноша замер, еще раз прислушиваясь. Лестница эта, спускаясь спиралью вниз, в глубину Восточной башни, называемой еще Сломанным Копьем, редко посещалась кем-нибудь из Братства. Эта часть Эдифайса вообще казалась совершенно заброшенной. В проходах и залах лежала пыль толщиной в несколько пальцев, но все же Джоах знал, что никогда не стоит терять бдительности - и на этот раз оказался прав.
Откуда-то снизу ему вдруг послышались слабые голоса. Кто-то поднимался прямо к нему. Джоах сделал шаг в сторону и снова прислушался. Нельзя было ждать, пока они минуют лестницу, он и так задержался слишком надолго. Поэтому оставалось одно: он опустил плечи, пустил слюну и, вздохнув, заковылял вниз, шаркая и запинаясь.
Мальчик отлично научился изображать из себя идиота, никто при встрече с ним ни разу ничего не заподозрил, и потому и сейчас он был вполне спокоен. Он плелся вниз, смеясь про себя, но продолжая настороженно прислушиваться к голосам. Разговор, вероятно, велся горячий и злой, но слов все еще никак нельзя было разобрать.
И Джоаха охватило любопытство. Братья Ордена всегда были людьми чрезвычайно спокойными, даже унылыми и общались друг с другом исключительно вежливо. Гнев нападал на них очень редко. Несколько раз Джоах, правда, слышал какие-то жаркие дебаты об эзотерике магии или разноголосицу мнений о переводах профетических писаний, но, как правило, все дискуссии велись уважительно и цивилизованно.
Но эти голоса внизу никак нельзя было назвать цивилизованными. Конечно, может быть, это просто спорили два слуги из-за какой-нибудь ерунды. Иерархия слуг в Эдифайсе была сложная, и это порой приводило к долгим спорам и выяснениям отношений.
Джоах по-прежнему не спеша шел вниз, и уже потихоньку начал разбирать отдельные слова. Разговаривали двое: один высоким и визгливым голосом, другой - низким и важным.
- Ваше богохульство... это не путь.
- Но я слышал... Рагнарк... правда - в огне...
- Рагнарк... он ищет не человека...
Джоах сделал еще круг по спиральной лестнице и вынужден был прикусить губы от удивления, обнаружив в говорящих двух братьев в белых одеяниях. Капюшоны их были опущены, как и полагалось при беседе.
Услышав его приближение, братья разом подняли головы. Джоах намеренно поскользнулся и полетел по ступеням, потом медленно поднялся и снова заковылял дальше, капая слюной. Ни одного из этих братьев он не знал. Да, возможно, что и они не знали его. Но все равно - ухо надо было держать востро.
Один из них кивнул на Джоаха.
- Да это всего лишь слуга странной птички. Ну, того мерзкого старого горбуна.
Второй брат смерил Джоаха презрительным взглядом с ног до головы.
- Брата Грешюма? Да, я слышал что-то про его идиота.
Братья были совершенно противоположны друг другу. Тот, что повыше, обладал широкими плечами, мощной спиной и темной кожей, казавшейся тенью на его сутане. Другой, хилый и маленький, наоборот, был так бледен, что губы и глаза слишком резко выделялись на иссохшем лице. У обоих, правда, были наголо выбритые головы и серебряные звезды в ушах.
Краем глаза Джоах посмотрел на пятиконечные серебряные безделушки. Вероятно, они были знаком какой-то ступени в Ордене, но раньше - Джоах мог поклясться, - он никогда ничего подобного ни у кого не видел. Братья замолчали, видимо, ожидая, когда он пройдет, но их нежелание говорить в его присутствии только больше разогрело любопытство Джоаха.
К сожалению, времени у него не было, и потому он не мог даже замедлить шага, проходя мимо, чтобы рассмотреть их получше. Надо было спешить в кухню, и Джоах прошаркал мимо них, даже не подняв головы. Но, как только он скрылся за поворотом, спор возобновился с прежним жаром.
Говорил большой, и голос его звучал еще более грубо и низко, чем прежде.
- Сигнал брата Флинта был замечен с дозорной башни только в сумерках. А потому он сможет прибыть в Грот только после завтрашнего рассвета.
Джоах замедлил шаги, прислушиваясь.
- Тогда мы должны быть наготове, Морис. У нас слишком мало времени, чтобы действовать.
- Ты думаешь, Претор что-нибудь подозревает?
- Если это так, то мы обречены, - вздохнул маленький. - И Алоа Глен погибнет окончательно.
Джоах остановился, не опустив ноги. Может ли такое быть? Неужели эти двое тоже знают, что Эдифайс оплетен злом? Но были ли они противниками зла или просто его соперниками? Джоах прикусил губу. Сколь сильны ни были терзавшие его сомнения, он уже давно понял, что без посторонней помощи ему здесь ничего не сделать. Все составленные им планы и карты не спасут сестру. И вот ему дается шанс - значит, он должен рискнуть. Должен довериться хотя бы кому-то.
Юноша резко повернулся и помчался наверх, но на площадке уже никого не было. Джоах облазал все выходы на этом уровне, но странные братья как сквозь землю провалились. Он еще постоял, надеясь услышать шаги, но все было мертвенно тихо. Братья исчезли.
Джоах стоял на площадке, не зная, что предпринять. Он не имел ни малейшего представления, куда исчезли братья, а искать их у него уже не было времени. Ужин должен быть подан вовремя. И, чертыхнувшись про себя, Джоах помчался вниз.
Надо снова увидеть этих двоих во что бы то ни стало, - так и стучало в его мозгу.
Как только юноша ушел, Морис оторвался от глазка в потайной двери.
- Ты был прав, Джирел, - сказал он своему маленькому товарищу. - Слух твой даже получше, чем мой.
В полуосвещенном коридоре их белые одеяния делали братьев похожим на привидения. Морис смотрел, как его друг уже готовился пройти через потайной вход в стене Эдифайса.
- Я уверен, что мальчишка тотчас остановился, как скрылся из глаз, - задумчиво произнес Джирел. - Кто бы мог подумать, что он только притворяется идиотом! Отличный способ собирать информацию. Он почти провел нас. Да, темные силы становятся все изощренней.
- Ты, что, серьезно думаешь, что он - орудие Гульготы? - спросил, следуя за ним, Морис.
- Разумеется. Иначе зачем бы ему устраивать весь этот маскарад? - Джирел через плечо посмотрел на товарища. - Гораздо удивительней в этой истории его хозяин, этот Грешюм. Сам ли многоуважаемый брат предался в руки зла, и они с мальчишкой действуют заодно, или псевдоидиот послан шпионить за почтенным стариком и выведывать его секреты? Тут надо хорошенько подумать. Мысль о том, что один из самых наших старых и преданных братьев отдал сердце Гульготе...
- Хм. - Морис задумался над словами друга. Он не был уверен в двуличности мальчика настолько, насколько Джирел. Перед глазами Мориса снова возникло лицо маленького слуги, когда тот метался по площадкам. Мальчик казался растерянным и взволнованным; и его лицо не было личиной хитрого создания Темного Лорда - это было лицо испуганного и затравленного ребенка. Однако Морис не стал высказывать эти соображения вслух. Джирел, разумеется, с ним не согласится, а они и так уже проспорили почти полдня. Морис устал от долгой словесной дуэли и потому предпочел промолчать.
- Мальчишку надо тщательно избегать, - подытожил Джирел.
Морис проворчал нечто нечленораздельное и дотронулся пальцем до звездочки в ухе. В этом он тоже был не согласен с другом. Наоборот, к мальчику надо присмотреться. Из головы у него все никак не выходило то выражение надежды и страха, что было написано на лице несчастного маленького идиота.
- Наша секта хранит этот тайный путь еще со времен падения Аласии, уходя все дальше в глубины стен, - продолжал свое Джирел - И сейчас, в это поворотное время, мы должны быть особенно осторожны. Из-за одного ненароком сказанного слова можно потерять все.
- Я знаю это, брат.
Морис шел за своим невысоким другом вниз по тайной лестнице, ведшей под самое основание заброшенной башни. Лестница уходила вниз все круче, в самые глубины Эдифайса. Проход лишь изредка озарялся редкими мигающими лампами. Скоро ступени кончились, и братья пошли просто по наклонным каменным плитам, а вскоре и по камням самого острова. Неожиданно проход начал разветвляться на множество узких коридоров.
Джирел, не раздумывая, шел вперед, и Морис с радостью шел за ним, видя, как низкие потолки поднимаются, и идти становится все спокойней. В нос ударил резкий запах сырой затхлости - и это был запах дома.
Они свернули за угол и оказались в огромном зале, значительно превышавшем Большую Бальную залу Эдифайса. И даже после двадцати зим, проведенных в Братстве, Морис вздрогнул при виде открывшейся ему картины.
Стены резного камня расходились вверх, как крылья гигантской птицы. В потолок были вкраплены тысячи кристаллов, размером начиная с птичьего глаза и заканчивая кулаком огра. Их грани отражали огни многочисленных факелов, и потолок над головой казался каким-то подземным небом.
Оба брата дотронулись до звездочек и на мгновение остановились у входа. Зрелищем, еще более впечатляющим, чем потолок, были корни, которые сбегали из дальнего конца зала и сходились в его центре. Корявые, бугристые, толщиной с самого Мориса, эти корни принадлежали древнему дереву коакона - подлинному сердцу Алоа Глен.
Здесь хранились последние остатки энергии Чи.
По стенам зала стояли еще несколько членов их таинственного ордена, склонив голову в безмолвном общении с деревом. Кое у кого руки были подняты к магическим кристаллам - они просили пророческих видений.
Эта секта, будучи старше самого Братства, была создана, когда Чи еще одарял всех магов страны своей силой, а маги еще не отказывались от своих обязанностей. Члены секты занимались тем, что открывали пути будущего через пророческие видения. Еще давным-давно они предсказали и уход Чи из этой страны, и страшное иго гульготалов. Они старались предупредить всех магов, но их слова были сочтены богохульством. Правда, кто-то и в самой секте не верил, что дух Чи вообще может их оставить, и тогда пророки были объявлены еретиками и исключены из Ордена. Позже их и вовсе выслали с берегов Алоа Глен.
Тяжелую правду всегда нелегко принять.
Но и этот раскол предвидели некоторые члены секты, которые не подчинились решению Ордена и скрылись в многочисленных скрытых помещениях Эдифайса. Долгие столетия они работали в тайне и, когда с помощью Братства, а когда и вопреки ему, готовили грядущий рассвет.
Секта хайфаев не прекращала великих трудов ни на минуту.
Морис убрал пальцы от звездочки и вошел в зал. Давным-давно один из главнейших членов секты, маг по имени Грешюм, говорил о видении, в котором предсказывалось создание Кровавого Дневника. А потом он и жизнью своей пожертвовал ради его создания, пролив кровь во имя исполнения видения. Можно ли было предложить больше?
Морис подошел к ближайшему корню и, преклонив колена, заговорил о том видении, которое было ему этой ночью. Когда снова начнет двигаться Рагнарк, тогда кровь дракона отметит начало великой битвы за Алоа Глен.