Урок,которого не было
Когда я шла домой, мне казалось, будто воздух сгустился от всего, что произошло. Я чувствовала, как мозг только сейчас начал обрабатывать случившееся — голоса, страх, вмешательство, и самое странное — то, что я почувствовала защищённость. Бабушкин дом светился мягким жёлтым светом, словно звал в тепло. Я сняла обувь, прошла внутрь. На кухне слышались знакомые звуки — чашки, шорох кастрюль. Бабушка, в своём тёплом платке и переднике, хлопотала у стола. Её лицо просветлело, когда она увидела меня.
— Қарағым, аман келдің бе? — сказала она, остановившись и посмотрев на меня с доброй ноткой. — Сабақ қалай өтті?
— Нормально, — ответила я, разуваясь. — Көп нәрсе түсінбедім, бірақ тырыстым.
Она кивнула, с одобрением. Потом встала и пошла к двери — кто-то постучал. И я услышала женский голос за порогом:
— Ассалаумағалейкум, Амина жеңеше! Кеш жарық болсын! Біз тойдан келе жатырмыз!
— Уағалейкумассалам, Гүлжазира! Кел, кел, төрге шық!
Дверь открылась, и в дом вошла полная женщина в тёмном шапане, с пакетами в руках. За ней — два юноши тоже с пакетами. Мгновение — и я узнала их. Те самые — Тахир и Дамир. Они стояли скромно у двери, не глядя прямо. Женщина поставила поднос на стол — пахло баурсаками, ірімшік, жеміс, и где-то там — теплота свадьбы.
— Қарағым, — сказала бабушка мне. — Анау самауырға су құйып, үстелге дастархан жай. Шәй қоя ғой.
Я поняла только половину. Но этого хватило. Подошла к чайнику, налила воду в самовар, поставила на плиту. Нашла скатерть и аккуратно расстелила на столе. Посмотрела на Тахира и Дамира — те всё ещё стояли у двери, скромно, как воспитанные сыновья. Один из них, кажется, мельком взглянул на меня. Я снова вспомнила тот случай с ними.
— Отырыңдар, балалар, — сказала бабушка. — Қызым, анау тәттілерді әкел.
Я принесла тарелки, разложила баурсаки, конфеты, пересыпанные арахисом. Обычные вещи. Но в этот вечер — всё ощущалось будто в кино. Бабушка, Гүлжазира апай, смех, разговоры, хлопоты — и два молчаливых сына, которые за ужином будто и не вспоминали про вечернюю стычку.
— Мына қыз біздің ауылға жаңадан келген, — сказала бабушка. — Қаладан көшіп келген.
— Иә, көрдік, — ответил один из близнецов. Его голос был ровным, уважительным. Но глаза — внимательные.
Я почти не говорила. Только улыбалась, кивала, наливала всем чай, ставила чашки. Но внутри всё кипело. Это был мой новый мир. Всё здесь было так непривычно, но так по-настоящему. К этому времени Гүлжазира апай уселась поудобнее, поправив подол своей одежды, и с улыбкой посмотрела на накрытый стол.
— Ой, Амина жеңеше, дастарханың қандай көркем! Осындай иіс шығып тұр екен — бауырсақтың, шайдың... тойда емес, үйде отырғандай болдық қой.
Бабушка улыбнулась скромно, поправляя платок на голове:
— Келгендеріңнің өзі — береке. Қарашы, мына қыз бәрін өзі жайып, өзі құйып отыр. Қаладан келген, бірақ үйреніп келеді.
— Е-е, мынау сол немерең бе? — повернулась Гүлжазира апай ко мне, мягко. — Аты кім еді, шырағым?
Я сглотнула. Все смотрели. Дыхание застыло, но я собрала силу:
— т/и…
— Ә, қандай әдемі ат. Т/и, жаным, қай жақтан келдіңдер өзі?
— Из Алматы… — Я слегка наклонилась. — ну, мы с мамой решили, что я поживу у бабушки, чтобы отдохнуть от города.
Гүлжазира апай понимающе кивнула.
— Дұрыс, дұрыс айтасың. Қала деген — у-шу. Мұнда тыныш. Ауылдың ауасы бөлек, адамдары да бөлек. Бізде үлкенге құрмет, кішіге ізет бар. Қазір сен де үйреніп кетесің.
Я немного расслабилась. Мягкость её тона, неторопливость казахской речи действовали почти как музыка.
— орыс тілінде оқыдың ба? — спросила она, проявляя интерес.
— Иә, — кивнула я. — в русской школе училась.
— Жарайды, енді екеуін де меңгерерсің. Қазақша үйрен. Қыз балаға жарасады. Сөзбен емес, ниетпен керек.
Я снова кивнула. В это время бабушка добавила:
— Бұл да алғашында сөйлемейтін еді қазақша. Бірақ үйренді. Бала кезде бәрі ұялады.
Тахир, сидевший рядом с братом, чуть сдвинулся, держа чашку чай и, не глядя на меня, сказал:
— Уйренуге болады. Қиын емес.
Это было неожиданно. Я подняла на него взгляд, но он уже пил чай. Лицо спокойное. Будто ничего и не сказал.
— Ей мынауың сөйлей бастады ғой! — засмеялась Гүлжазира апай. — Міне, жақсы белгі.
Она протянула мне тарелку с выпечками.
— Ал, жейсің бе?
— Күшти… — ответила я с акцентом.
Все рассмеялись — мягко, не обидно. Тепло. А я впервые не смутилась. Просто улыбнулась, пожала плечами.
— т/и, осы сен қалада жүргенде тойға бардың ба? — вдруг спросил Дамир, глядя на меня внимательным взглядом.
— Жоқ… тек кафе, рестораны. Той мұндағыдай емес.
— Бізде шын той болады, — добавил Тахир добавив, будто двое говорили по очереди. — Атпен шығып, күй ойнатады.
— Атпен? — Я удивилась. — Прямо на лошадях?
Оба брата кивнули.
— Мен мініп көргем жоқпын, — призналась я. — Біртүрлі, қорқам.
— Үйренесің, — коротко сказал Тахир, поставив чашку чая на стол, закусывая сладостями на столе.
— Балам, сендер ертең жаттығуға барасыңдар ма, әлде сабақ па? — встряла Гүлжазира апай, оглядывая сыновей.
— Сабақ қой, — ответили они почти одновременно.
— Онда т/и мен бірге сол бір мектепке барарсыңдар?
Я удивлённо повернулась, смутившись ее предложением.:
— Гүлжажира тәте, керек емес.
Тахир слегка озадаченный этим 5, взглянул на Дамир, словно телепатически что то говорил:
— онда тұрған не бар? Таныссыңдар, сомен қатар менің балдарым саған үлкен ағадай — сказала Гүлжазира с улыбкой, похлопав по спине Дамира.
— Ну.. — Я почувствовала, как по спине прошёл ток. — Они, наверное, завтра заняты, у мальчиков свои планы.
— Бүгін сені қорғады ғой мына балалар, — тихо добавила бабушка, наливая чай.
Гүлжазира апай приподняла брови, наклонившись вперёд на стол:
— Қызым, не болды? Біреу мазалады ма?
— Немного… — я пожала плечами. — За школой. Не хотела об этом говорить. Но близнецы помогли.
— Ә-ә, — Гүлжазира апай посмотрела на сыновей с гордостью. — Міне, жігіт деген осы. Ауылда бір-бірімізге қарап жүреміз. Қаладан келген қыз болса да — бөтен емес.
Я молчала. Слова внутри застряли, только кивнула. Гүлжазира апай и бабушка замолчали, сидя в уютной тишине и попивая горячий чай. Вдруг Гүлжазира апай повернулась ко мне и начала.
— Т//и, бүгінгідей жағдайлар болмау үшін бірге барып тұрғандарың дұрыс қой. Өз аулымызда бір-бірімізге қарап жүреміз. Иә Дамир, Тахир? — она попивая чай, мельком взглянула на своих сыновей, ожидая ответа. И похоже обе парней были в недоумении от такого заявления но сообразив быстро, Тахир кивнул.
— Болады. Таңертең келеміз. — он украдкой посмотрел на тебя, прежде быстро отвести взгляд на стол.
— Өзіне ыңғайлы болса, ерітіп жүреміз. — сказал Дамир, глядя на свою маму и на т/и.
|ночью|
После того как гости ушли, в доме стало заметно тише. Звуки посуды, легкий смех, ароматы баурсаков и сладостей отступили, растворяясь в вечернем воздухе. Т/и проводила гостей до крыльца, попрощавшись с Гүлжазира апай и её сыновьям, не смея поднять глаза слишком высоко. Те, вежливо попрощавшись, скрылись за поворотом улицы, оставив за собой мягкий след шагов и ощущение чего-то нового. Дом будто выдохнул вместе с бабушкой, которая сразу же начала собирать со стола.
— Қарағым, тарелкаларды жуып тасташы, мен тамақтарды реттейін, — сказала она, убирая оставшиеся сладости в эмалированную миску.
Т/и молча кивнула. Она взяла миску с посудой, понесла её на кухню. Вода в бидоне была ещё тёплой, и она, закатав рукава, начала мыть чашки, ложки, потом тарелки. Каждый предмет казался впитанным в атмосферу вечера: в чайных пиалах ощущался аромат жасмина, в ложках — сладость меда, в мисках — тепло хлеба. За окном звенела кузнечики, и шелест листвы на дереве под окном звучал как музыка. Закончив мытьё, она аккуратно расставила посуду по местам, вытерла руки и вышла из кухни. Бабушка уже стояла у двери своей комнаты.
— Шаршадың ба? Бүгін күн ұзақ болды, — сказала она с лёгкой улыбкой, заметив усталость на моем лице.
— Немного… — тихо ответила т/и. — Но всё было хорошо. Тепло.
— Жақсы. Ертең ерте тұру керек. Бара ғой.
Т/и зашла в свою комнату и прикрыла за собой дверь. Комната была всё такой же, как утром: старая, с деревянным полом, узором ковра, тонким одеялом на кровати. Только теперь в ней чувствовалась усталость, будто стены тоже прожили этот день вместе с ней.
Она скинула одежду, переоделась в мягкую футболку и шорты. Распустила волосы, провела по ним ладонью, словно сбрасывая напряжение. Подошла к окну и открыла его. Снаружи пахло степью и ночным холодом. Где-то вдали гавкнула собака, и ещё дальше пронеслось эхо — может, с гор.
Села на кровать. Руки лежали на коленях, плечи опустились. Голова слегка наклонилась. Сердце всё ещё билось неравномерно. Перед глазами вставали лица: бабушки, Акжан, те старшаки, близнецы — особенно один из них, взгляд которого она поймала, даже не зная точно, чей.
Она провела ладонью по лицу, будто умываясь воздухом. Ночь окутывала комнату. Повернувшись, она достала из сумки телефон, глянула на экран — ни одного сигнала. Сеть нестабильна, интернет не ловит.
Она положила его рядом с подушкой, настроив будильник и села, чтобы поправить одеяло. Каждое движение было немного медленным, будто тело уже хотело спать, а душа ещё не успела успокоиться. На стене висели старые часы. Стрелки двигались почти неслышно, и каждый щелчок казался голосом этого дома. Её детства, её крови, её чего-то глубинного. Она подошла к зеркалу — круглому, в деревянной раме. Вгляделась в себя. Усталая, но спокойная.
— Всё нормально… — прошептала она на русском, глядя в свои глаза.
Повернулась к кровати. Легла на бок, укрывшись тёплым одеялом. Окно всё ещё было приоткрыто, и прохладный воздух слегка колыхал занавеску. Она прислушивалась к звукам ночи: скрип дерева, дыхание ветра, шаги — может, сосед идёт к себе. Или, может, это просто ветер. В ауле ночь — не просто темнота. Это время, когда всё живёт без лишних слов. Она закрыла глаза. Образ школы мелькнул в голове. Лица. Шум. А потом — вечер, ворота, парни, страх, защита. И чай, и мягкий голос Гүлжазира апай, и чайник, и слова: «сен де үйренесің».
Улыбка скользнула по её губам. Неосознанная, лёгкая. Здесь было по-другому. Но здесь было настоящее. И, кажется, впервые за долгое время она не боялась проснуться завтра. Шорох за окном унесся прочь, оставив её в покое. Снаружи изредка пролетали насекомые, а вдалеке проносился редкий лай. Она уснула с открытым окном, уставшей душой, но лёгким сердцем.
| утром |
Сквозь тонкую ткань занавески в комнату проникал рассвет. Сначала тускло-серый, почти неощутимый, потом всё более розовый, мягко золотистый. Птицы за окном начали перекликаться, будто проверяя друг друга. Т/и проснулась не сразу. Сперва она почувствовала холодный ветер на щеке, потом лёгкий скрип половиц — как будто сама комната дышала. Её веки медленно открылись. Потолок. Свет. Утро. Она потянулась, и её рука задела край подушки. Голова была чуть тяжёлая, но внутри — спокойствие. Я села, медленно, стараясь не спугнуть хрупкую тишину утра. За окном уже светлело, и через него был виден двор — трава, слегка в росе, старый сарай, и силуэт бабушки, идущей с ведром. Т/и встала но тело слегка ломило после сна. Протянула руки вверх, потянулась всем корпусом, затем на цыпочках прошла к окну. Деревянный пол был прохладным. Воздух свежий, чуть влажный, с запахом земли и молока. Где-то недалеко мычала корова. Было слышно, как соседский петух подал голос. Я надела кофту и шагнула в коридор. Тихо, чтобы не разбудить, если кто-то ещё спал. Вода для умывания стояла в ведре во дворе — как и вчера. Я вышла из дома. Солнце только поднималось из-за горизонта, освещая аул мягким светом. Камешки под ногами, глинистая тропинка, старый забор — всё было настоящим, реальным.
Я зачерпнула черпаком воду из таза и плеснула на лицо. Вода была холодной. Настолько, что дух захватывало. Но с каждой каплей лицо становилось бодрее, яснее. Она потерла ладонями глаза, лоб, щеки, шею. Рядом где-то чирикнула птичка. И ветер качнул ветку дерева, осыпав её каплями росы. День начинался. Я зашла обратно в дом, переобулась, прошла по коридору на кухню. Бабушка уже ставила чайник.
— Тұрдың ба, қарағым? Кел, шай ішіп ал, — сказала она, улыбнувшись. Т/и села за стол, поправив волосы. Бабушка подала ей пиалу с горячим чаем и поставила перед ней горячую овсянку с маслом.
— Тамақтан, бүгін мектепке барасың ғой, — напомнила бабушка, сев рядом. Т/и ела молча, прислушиваясь к голосу дома. Потом сонно кивнула:
— Ага. Надо… Надо идти.
Бабушка с улыбкой кивнула. Так начался их новый день — день, в котором снова будет школа, разговоры, встречи, страхи и преодоления. Но всё это позже. Сейчас — завтрак. И чай. И дом, где всё ещё пахнет добром. И тут за калиткой послышался стук. Кто-то постучал уверенно, но не громко, и заорал.
— Тәте! Тәәәәтее!
Бабушка выглянула в окно:
— Ой, қарашы, келген екен ғой!
Т/и удивлённо встала. На пороге калитки стояли они — Тахир и Дамир. Одеты чисто, аккуратно, в руках один из них держал рюкзак.
— Амансыз ба, Амина тәте? — сказали они одновременно, взглянув на мою бабушку с лёгкой улыбкой.
— т/и дайын ба?
— Шүкір жақсы, өздерің қалайсыңдар? — радостно встретила их бабушка. — Кәзір шығады, күте тұр.
Т/и нерешительно пошла к двери, взглянув за спиной бабушки на двоих. Близнецы стояли, один смотрел на неё, другой — чуть в сторону.
— Сәлем, — коротко сказал Тахир. — Жүр, мектепке берген барамыз. Дайынсың ба?
Т/и слегка растерялась, кивнула. — Сейчас… Я только переоденусь.
Бабушка позвала их на чай, но те отказались — ждали во дворе. Т/и быстро прошла в свою комнату, переоделась в оверсайз штаны, рубашку. Расчесалась, аккуратно прицепив крабик на распущенные волосы .
— Бұл қаланың қызы. Әзірге сендермен жүре тұрсын, бөтен емессіңдер. Өзі үйренеді. Ауыл қала емес, басқа ауа рай.
Амина апа стояла на улице у двора, ожидая твоего прибытия. Ты быстро натянула форму, накинула кофту, проверила, всё ли в рюкзаке, и вышла, будто на расстрел. На дворе стояли они. Облокотились на калитку, рядом с ояла твоя бабушка. Плечом к плечу — два одинаковых силуэта, как вырезанные из одного куска.
— Қайырлы таң, — неловко кивнула ты.
— Қайырлы таң, — первым ответил Дамир, голос глухой, но не грубый.
Тахир просто кивнул, поздоровавшись братским способом. Ты закрыла калитку. Путь до школы был не таким уж длинным — по полевой дороге, мимо двух домов и склона. Но это были долгие двадцать минут тишины.
Ты шагала чуть позади, не зная, надо ли говорить первой.
— Сен көптен бері ауылдасыңба? — вдруг спросил Тахир, не оборачиваясь.
Т/и удивилась:
— пару дней назад приехала.
— тура Алматыдан келдің бе? — уточнил Дамир, не сбавляя темп, идя вперёд.
— Ага... ну, точнее, из пригородного района. Училась там до девятого.
Они молчали дальше. Только шаги по гравию. Вдалеке каркнула ворона.
— бұнда қаладағыдай емес, — наконец сказал Дамир. — Алдымен скучно болады. Содан кейін үйренесің. Сосын қорқатын боласың, бірақ сен ұл емессің, қорықпа.
Ты направила взгляд на его спину, идя позади.:
— Почему страшно? Тут что то происходит?
Он не ответил. Только Тахир фыркнул тихо, будто усмехнулся.
— ол әшейін қорқытып жатр, — сказал он. — ал іс жүзінде бәрі қарапайым. Кім үнсіз — оған қол тигізбейді —
— я думала, тут все спокойно.— спросила ты.
—…өзіңізді қалай ұстайтыныңа байланысты , — сухо добавил Тахир.
---
Ты почти не знала, как поддерживать разговор. Городские парни совсем другие. Эти — будто с рождения интроверты. Тебя смущало, что они так легко идут рядом, будто знают тебя. Но в то же время — от тебя их отделял целый пласт молчаливой дистанции.
— Вас все в школе знают? — спросила ты.
— Әрине, — сказал Дамир. — Он бірінші сынып. Көп нәрсе айтуға болпды.
— мм, понятно.
Они переглянулись.
— тезірек жүрейік, кешігеміз
Ты не знала, как продолжить разговор но промолчала.
---
Пока вы шли, по обочине дороги пробежали два парней с твоей школы. Увидев близнецов, они резко сбавили шаг, опустили головы и почти крадучись обогнули вас стороной.
Ты это заметила.
— Они боятся вас?
Тахир остановился.
— Қорыққандары дұрыс, бірақ біз ешкімге тиіспейміз.
— авторитет деген сол, — негромко сказал Дамир. — юірақ шынымен, ешкімге қол көтермиміз, бірақ тиіссе аямаймыз.
Вы подошли к зданию школы. Советская постройка — длинное здание с облупленным фасадом. У крыльца — толпа, учителя в строгих формах, старые доски объявлений.
Ты глубоко вдохнула, продолжив путь.
Тахир заметив твое напряжение, сбавил темп, идя бок о бок с тобой.
— Біреу тиіссе бізге айт. Кім екені маңызды емес. Мұғалім болсын бәрібір. Түсініктіме? — сказал он серьёзным голосом.
Ты кивнула.
Дамир тоже сбавив скорость, шел рядом — на мгновение, почти незаметно.
— Старшак болып ап біз кішілерді қорғаймыз, ол біздің правиламыз, сол үшін уайымсыз жүре бер.
Ты сделала шаг к крыльцу. Впереди — шум, звонок. Школа встретила тебя шумом голосов, скрипом дверей, глухими ударами старого звонка. Чистые окна, длинные коридоры с линолеумом, который уже прожил не одно поколение учеников. Воздух пахло влажной тряпкой и каким-то неуловимым напряжением. Вы с близнецами зашли через боковой вход, где народу было меньше.
— Нам на третий, — сказал Тахир.
— Ты второй этаж, направо, каб. 23, — добавил Дамир.
Ты кивнула, стоя у двери на второй этаж и глядя на них.
— Спасибо что проводили.
Они не ответили — просто развернулись и стали подниматься по лестнице. Два одинаковых силуэта, одно движение, одна тень. Ты осталась одна.
---
Коридор второго этажа был шумнее. Ученики стояли группами: кто-то листал тетради, кто-то спорил, кто-то просто смотрел в телефон. Но когда ты прошла мимо них — многие обернулись. Новенькая.
Ты постучала в дверь кабинета и вошла. Дверь класса со скрипом приоткрылась, и т/и, чуть приподняв подбородок, но всё ещё чувствуя волнение, переступила порог. На несколько секунд в помещении повисла короткая тишина, как будто ученики невольно обратили внимание на появление новой фигуры. Она прошла медленно, стараясь не смотреть по сторонам, только краем глаза замечая, как кто-то обернулся, кто-то, напротив, продолжал писать, а кто-то — шептаться с соседом.
Улыбка появилась на лице Акжан — та сидела в первом ряду на третей парте, аккуратная, собранная, в белом хиджабе и синей юбке с синим коротким пиджаком. Её глаза тепло смотрели на т/и, будто подбадривали.
— Сәлем, — мягко сказала Акжан, сидя за партой.
Т/и приостановилась рядом с её партой и немного неуверенно, но искренне ответила:
— Сәлем, — повторила чуть тише, смутившись.
Акжан улыбнулась снова, понимающе, будто уже знала, как тяжело говорить на незнакомом языке. Преодолев ещё пару шагов, т/и подошла к своей парте — предпоследняя у окна. Место было свободное, рядом сидел Аслан. Он сидел спокойно, с ровной осанкой, взгляд его был устремлён в окно, будто он был в своих мыслях, отрешённый от остального мира. Даже когда она осторожно поставила сумку и аккуратно села рядом, он почти не отреагировал — только коротко посмотрел в её сторону и снова вернулся к своим раздумьям. Т/и села ровно, расправила плечи и положила тетрадь на парту. Сердце стучало чаще обычного, но внутри она чувствовала, что это — начало. Сосед по парте хоть и молчаливый, но не вызывал тревоги. Акжан — неподалёку. Учитель ещё не вошёл. Был момент тишины, который она использовала, чтобы отдышаться.
За окнами ветер покачивал ветви деревьев, солнце едва просачивалось сквозь мутное стекло. А в классе, полном незнакомых голосов, запаха мела и старых парт, т/и делала первый настоящий шаг в этот новый день.