В Предверии Страшного
Я вышла на улицу, собираясь сходить за едой. Небо было ясным, нежным и радостным. Под лучами осеннего солнца было тепло, хотя ветер обдувал со всех сторон. Несмотря на это, что-то тревожное было в этой обстановке, но что, я никак не могла понять.
Выйдя спустя час из магазина, я подняла голову вверх — небо стало затянутым, в ветре проносился запах дождя, а шелест листьев кричал о надвигающейся бури. Голубое небо теперь обрамлено серыми массивными тучами, летящими так низко, что, казалось, они меня сейчас раздавят. Чувство тревоги ударило с новой силой, и я почувствовала себя ещё не комфортнее, решив поспешить домой.
Разложив все продукты и переодевшись в домашнее, я выглянула на балкон. Если до этого тучи были просто серыми, то сейчас чуть ли не чёрными. Тревога раздалась с новой силой в моем сердце, будто предвещая о беде. Воздух стал неимоверно тяжёлым, а природа будто смолкла в ожидании приговора. И все мне казалось, что сейчас как хлынет. Но этот момент ожидания был столь долгим, что я вымоталась ждать. Шестое чувство кричало и кричало, поэтому я все равно стояла и ждала кульминации. С каждой минутой становилось все томительнее и томительнее, а лёгкие сжимало. Я чувствовала какой-то ужас и страх. Будто передо мной должна ударить молния. И, затаив дыхание, я выжидала этой страшной грозы.
Но природа будто издевалась надо мной, оставляя меня в тревоге. От чего становилось ещё неуютнее. Но что-то заставляло меня стоять и ждать.
И тут ветер стал дуть с такой силой, что мне стало казаться, что он сейчас начнет сносить деревья. Тайфун, должно быть, решил посетить меня. Прикрыв глаза, я глубоко вздохнула, ощущая всю печаль потоков и какое-то облегчение. Голова вдруг стала свинцовой, а в глазах потемнело, в висках неприятно запульсировало, а ноги резко подкосились. Все говорило о том, что сейчас с минуты на минуту польётся холодный дождь. Но он, видимо, никак не решался дать точного ответа. Оттого в душе моей становилось все тревожнее, а сердце дико колотилось.
Плечи устало опустились от столь долгого ожидания, и меня резко потянуло вниз. И я уже решила, что дождь и вовсе не пойдёт. И стоило мне это сказать вслух, как весь город зашуршал под натиском острых, как нож, капель. И я наконец почувствовала облегчение. Но через минуту мою душу снова терзало это ощущение, что что-то не так. Будто вокруг все неестественно. Нет шума машин и гула людей, а только шум бьющейся воды о крыши пустых машин. Стало резко как-то одиноко, а внутри чего-то не хватало. И резкая тоска одолела меня. И в какой-то момент все замерло, даже шум дождя прекратился, а в небе наконец раздался раскат грома, после сверкнувшей молнии. И почему-то резко так больно внутри стало. Все ныло и болело. Но спустя ещё один раскат я услышала жизнь за окном — шум машин и гул людей вернулся, пропадая под слоем воды.
Умиротворение опустилось на мои плечи, а губ коснулась улыбка. Я снова прикрыла глаза, шумно втягивая воздух, наполненный петрихором. Теперь я чувствовала себя так, как надо, ведь все приняло свой обычный ход. Но что-то все равно продолжал клокотать внутри.
Кружка горячего кофе согрела озябшие руки, а глотки жидкости стали согревать изнутри. Я почувствовала блаженство и облегчение, что больше не надо ждать дождь. Я продолжала упиваться теплотой несчастной кружки, наблюдая как по едва пожелтевшим листьям скатывались крупные капли, прыгая с одного листа на другой. И было в этом что-то прекрасное и одновременно печальное.
Ещё какое-то время я продолжала слушать симфонию воды, но, как все резко началось, так и закончилось в один миг. Небо все ещё оставалось мрачным, улицы пустыми, а в груди отдавало болью. Свет фонарей играл бликами на лужах, а земля никак не могла напитаться водой, с подвалов повылазили кошки, а на улицах вновь появились прохожие, машины снова мелькали за окном. И все такое обычное, привычное, обыденное, однако грусть и вина не покидают меня.
Но время скоротечно, и скоро это уныние покинет мою голову, однако отчего-то чувство одиночества все ещё остаётся. Настанет день, когда я открою глаза, полная счастья, улыбнусь этому миру, не вспоминая этих дней, лишь иногда проносящихся в отголосках моего прошлого. Я верю.