9. Письмо
Василиса сидела за кухонным столом, завтрак был забыт, а чашка с остывшим чаем оставалась нетронутой. В окно светило солнечное утро, пробиваясь сквозь тонкие завесы, оставляя на полу длинные полосы света. Но несмотря на это, в комнате ощущалась глубокая тень, как будто яркое солнце не могло пробиться сквозь тёмные облака в её душе.
Она достала из почтового ящика конверт с государственным штемпелем. Он был потёртым и выглядел как нечто совершенно обыденное. В последние месяцы она получила несколько писем, но каждое из них было обычным, ничего не значащим, наполненным формальными словами и пустыми обещаниями. Это письмо было написано аккуратным, но безжизненным почерком, и её сердце отложило его в сторону, как ненужное бремя.
Собравшись с мыслями, она наконец развернула конверт. Письмо было написано от имени сослуживца Даниила. Листы были немного помяты, и её рука дрожала, когда она начала читать.
«Уважаемая Василиса,
С сожалением сообщаю вам, что Даниил, погиб на фронте. Это произошло несколько недель назад в результате артиллерийского обстрела. Мы все были потрясены этим известием. Он проявил большое мужество и стойкость. Пожалуйста, примите наши искренние соболезнования.
С уважением,
Сержант Прохоров»
Василиса сидела неподвижно, продолжая читать письмо, даже когда слова стали размываться перед её глазами. Её руки начали дрожать, и она почувствовала, как холодная пустота наполняет её внутренний мир. Она осознала, что на её лице нет слёз, и не чувствует того глубинного горя, которое она ожидала.
Письмо опустилось на стол, и она села, как человек, потерявший направление. Каждое слово в письме звучало так, как будто это была чужая история, рассказанная о ком-то, кого она едва знала. Даже печаль, которую она чувствовала, была отстранённой, как если бы она была лишь зрителем в спектакле.
В этом мгновении она осознала, что не чувствует себя глубоко потрясённой. Это было как смотрение на собственное отражение в мутной воде — странно и незнакомо. Даниил ушёл, но её внутренний мир остался таким же холодным и пустым, как был прежде.
Она встала и пошла к окну, глядя на мир за пределами её квартиры. Солнечные лучи все так же пробивались сквозь облака, и жизнь продолжала своё движение, словно ничего и не произошло. На улице люди шли по своим делам, смеялись и разговаривали, и этот обыденный мир казался ей неуместным на фоне её внутреннего состояния.
Её мысли скользнули к воспоминаниям о Данииле, но они были размытыми и расплывчатыми, как туман, затянувший её память. Вспоминание о его словах, его взгляде, о тех бесконечных разговорах, которые они вели, было для неё как что-то далёкое, не имеющее значения в текущем контексте.
Письмо упало на стол. Её взгляд был сосредоточен на том, как его текст, его слова были чужды и отдалены. Эта жизнь, которая казалась ей такой важной и настоящей, теперь была лишь тенью, которую она едва могла определить.
Настасья снова пришла навестить её. Она вошла в квартиру, заметив, что что-то не так, и сразу заметила, что Василиса была погружена в свои мысли.
— Как ты? — спросила Настасья, её голос был полон беспокойства и сострадания.
Василиса посмотрела на подругу, её глаза были пустыми и безжизненными.
— Я получила письмо от сослуживца Даниила, — сказала она, её голос был равнодушным. — Он погиб на фронте.
Настасья подошла к ней и села рядом, её рука нежно коснулась руки Василисы.
— Мне очень жаль, — сказала Настасья, её голос дрожал от эмоций. — Как ты себя чувствуешь?
Василиса потёрла лоб, как будто пыталась вытеснить свои мысли, но это было бесполезно.
— Я не знаю, — призналась она. — Мне кажется, я должна чувствовать больше. Но вместо этого я просто... пустая.
Настасья вздохнула и обняла её, её объятие было тёплым и поддерживающим.
— Это нормально, что ты чувствуешь себя так. Не обязательно чувствовать боль так, как ты думаешь, что должна. Каждый переживает утрату по-своему.
Василиса прислонилась к подруге, но её внутреннее состояние не изменилось. Она чувствовала, как её жизнь продолжает двигаться вперёд, но что-то в ней сломалось, и эта трещина оставалась неисправленной.
— Я не могу объяснить, почему я так не реагирую, — сказала она. — Может быть, это потому, что я уже приняла его уход. Может быть, это потому, что я больше не знаю, что чувствовать.
Настасья кивнула, понимая, что слова здесь могут только частично помочь. Она просто сидела рядом, обняв Василису, и пыталась передать ей то тепло, которое могла.
Время продолжало идти, и с каждым днём внутреннее состояние Василисы становилось всё более холодным и отстранённым. Она продолжала жить своей жизнью, выполняя привычные ритуалы и задачи, но внутри неё оставалась глубокая пустота. Даниил ушёл, и, хотя это было горько и трагично, всё, что она могла сделать, это пытаться справиться с тем, что осталось от её жизни и её чувств.
С каждым днём эта пустота становилась частью её существования, и Василиса понимала, что это не просто горе от потери, а ощущение того, что её внутренний мир изменился навсегда. Она жила с этим, пыталась найти способ продолжить свою жизнь, но, несмотря на всё, что происходило, в её душе оставалась тёмная тень, напоминание о том, что она потеряла и что её жизнь больше никогда не будет такой, какой она была прежде.