Пока смерть не разлучит нас
Алексей летел. Двумя взмахами больших белых крыльев он резко набирал высоту и медленно, с огромным восторгом в душе, планировал в ослепительных светящихся облаках. Рядом с ним, изредка делая взмах такими же большими белыми крыльями, парила смеющаяся Наташа, вот только голоса её он почему-то совсем не слышал. Внезапно крылья у девушки почернели, а потом совсем пропали куда-то, и она с испуганным лицом камнем упала вниз. Не теряя ни секунды, он спикировал за ней и какое-то время чувствовал, что летит быстрее, чем она падает, но земля приближалась с неотвратимостью смерти, и через минуту с жалобным криком девушка упала на землю...
Первое, что увидел проснувшийся Алексей, была улыбающаяся Наташа с глиняным кувшином в руках.
— С добрым утром, милый. А я вот тебе молочка принесла, — и подала крынку ему в руки.
Молоко оказалось прохладным и очень вкусным, а ещё Лёша почувствовал, как с каждым глотком в него вливается сила. Допив всё до капли, он стал свежим и бодрым, как будто вчерашней дуэли не было вовсе.
— Чудесное молочко, — довольно произнёс Коляда и облизнул, как кот, губы. — А как всё вчера прошло?
Наташа вкратце рассказала ему, что после того, как он отрубился, бандиты на руках отнесли его в комнату, надавали затрещин хозяину за то, что тот скрыл от них тот факт, что Лёшка является таким великим воином, из-за чего они потеряли своего лучшего бойца. Потом с почестями, без малейших насмешек и посягательств, проводили Чижика наверх и с пожеланиями спокойной ночи интеллигентно удалились. Удивившись такой "интеллигентности" разбойников, парень решил таверну не сжигать, и поэтому наскоро позавтракав остатками вчерашнего ужина, ребята спустились вниз.
Никаких разбойников, конечно же, в зале уже не было, равно как и хозяина таверны вместе с Флаконом. Не став их разыскивать, молодые люди спокойным шагом вышли на улицу, благополучно добрались до выхода из города и, попрощавшись с охранниками, неспешно пошли навстречу восходящему солнышку.
— Лёша, а можно тебя спросить? — ловко обходя торчащий посреди тропинки берёзовый сук, поинтересовалась Наташа.
— Конечно, родная, — напевая какую-то песенку, разрешил Коляда.
— А та Наташа, из другого мира, она тебе была женой или подругой?
— Только подругой, моя хорошая, а вот ты, надеюсь, будешь женой.
— Но кто же нас тут обвенчает? — удивилась девушка. — Здесь же нет ни церкви, ни священника.
— Знаешь, милая, что-то мне подсказывает, что за нами очень пристально наблюдает одна известная тебе старушка, и наиболее сильные из наших желаний она всегда исполняет. Я не удивлюсь, если мы прямо посреди леса встретим священника.
Сколько они отмахали за день, Лёшка не считал. Пригорки сменяли овраги. Хвойный лес перемежался с берёзовым. Пару раз Алексей на руках переносил свою девушку через быстрые, но не широкие ручьи. К вечеру ребята совершенно вымотались, и Наташа попросила юношу поискать место для ночлега.
— Я же тебе говорю, нам помогают. Заметь, мы ещё ни разу не спали под открытым небом, не придётся и сегодня. Посмотри вон туда, — Лёша указал рукой в сторону, и Чижик увидела нечто похожее на землянку, возвышавшуюся над землёй метра на два. Рядом был вкопан высокий, почерневший от времени крест.
Подойдя к землянке, они увидели, что из приоткрытой двери наружу проникает свет.
Коляда постучался и вежливо спросил:
— Здравствуйте, можно войти?
— Входите, дети мои. Гость в дом— Бог в дом, — прозвучал ответ.
Ребята вошли внутрь и очутились в маленькой и уютной, шагов на пять, келье, с топчаном в углу, расставленными повсюду иконками и свечками и небольшим столом посередине, за которым сидел небольшого роста, с аккуратной пегой бородкой, в коричневой рясе и крестом на груди пожилой монах. Перед ним стоял котелок, исходящий паром, и глиняная чашка с каким-то супом.
— Прошу вас, присаживайтесь, молодые люди, разделите со мной мою скудную трапезу.
Те не стали жеманиться — налили себе по чашке и поужинали с монахом довольно вкусным наваристым борщом.
— Святой отец, а вы давно тут живёте? — чтобы завязать разговор, спросила Наташа.
— Тридцать лет уже, дочь моя, как удалился я от мира и молюсь Господу нашему в этих местах в одиночестве.
— А нечисти вы не боитесь? — ляпнул Лёшка и тут же получил за это сердитый взгляд девушки.
— Это нечисть меня боится, — усмехнулся монах. — Она ни ко мне, ни к дому моему и на версту не подходит.
— А вы нас обвенчать сможете? — взял быка за рога Алексей.
— Это, конечно, можно, — потеребил бородку святой отец. — Как величать-то вас?
— Меня Алексей, а её Наталья.
— Так вот, молодые люди, согласие ваших родителей в таком случае требуется, — пояснил монах.
— Сироты мы, — с грустью сказала Наташа. — И он, и я.
Внимательно посмотрев молодым людям в лица, монах вытащил откуда-то старую икону и торжественно произнёс:
— Встаньте на колени, дети мои.
После того, как ребята исполнили это, трижды перекрестил их и, прочитав короткую молитву, спросил:
— Согласны ли вы, рабы божьи, Алексей и Наталья, любить друг друга и в горе, и в радости, богатстве и бедности, болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?
— Да, — прозвучал ответ.
— Тогда отныне вы — муж и жена, — объявил монах.
И Алёша поцеловал невесту.
Между тем, монах достал два медных колечка и отдал их Алексею.
— Они хоть и не золотые, да в этом деле это и не важно, — и подождав, пока ребята обменяются кольцами, одел каждому из них по нательному серебряному крестику.
— Пусть Господь вас в дороге хранит, дети мои, ибо чувствую я путь вам не лёгкий предстоит. Ложитесь почивать, а я молиться пойду. Тут недалече склеп святого Скулата находится, и я вот уже тридцать лет туда каждую ночь молиться хожу, — проговорил монах и вышел из землянки.
Оставшись одни, Лёша и Наташа забыли все слова, которые знали, и молча бросились друг другу в объятия. В эту ночь, став мужем и женой, они любили друг друга так неистово и страстно, как будто это была последняя ночь любви в их жизни...