Эль (+18)

"Ничего нельзя забыть — это прошлое внутри нас. "
Louna — Шрамы
"Только потеряв
Мы начнем ценить.
Только опоздав
Учимся спешить. "
Tractor bowling — Время

POV: Эль

— Лиззи, — натягиваю боксеры и выхожу следом за хрупким силуэтом, оттолкнув рыжую шлюшку, которая несколько минут назад очень хорошо работала своим ртом. Эльза увидела сие действие и, выкрикнув несколько ругательств убежала из комнаты, в которую так и не успела войти. — Стоять! — выкрикиваю тоном, не терпящим возражений и девушка замирает на ступеньках, спускаясь на первый этаж.
Зеленые глаза горели нескрываемым отвращением, ненавистью и презрением. Это было уже не в первый раз. Лиззи не раз ловила меня с другими девушками и всегда прощала. Каждый раз девушка, чья совесть и честь не запятнана, верила, что я стану другим. Но сейчас что-то в её взгляде изменилось. Нет там больше той надежды, что я изменюсь ради неё.
— Как ты мог, Эль, — слезы уже текут по щекам, но она поспешно вытирает их рукавом своей кофты. — Ты снова меня предал, козел! Понравились её манипуляции с твоим членом?! Давай, вали к своей рыжей шлюхе, она заждалась!
Впервые из её мягких, сладких и красивых губ выходили такие мерзкие слова, от которых самому на минуточку стало тошно. Но я не позволял себе сказать Эльзе что-либо в ответ. Ей давно нужно было уйти от меня, выбросить из головы и из жизни, как выбрасывают мусор. Но нет же, она ждала и слепо верила в то, что я стану хорошим. Именно поэтому я стоял сейчас перед ней — мы встречались (как думала девушка) год, но большее количество времени я просто жалел её, по-своему, конечно. В моих глазах Эльза Томпсон выглядела настолько жалко, смотря своими щенячьими глазами, что мне каждый раз приходилось терпеть её и лишь по собственному желанию показывать чувства, которых на самом-то деле и не было.
Вспышка. Картинка меняется.
Глаза закрыты, веки немного подрагивают, но девушка упорно держится за свою жизнь, маленькими порциями пуская в легкие кислород.
На лице нет ни единого живого места — синяки, ушибы, ссадины и множество порезов. Некоторые глубже, некоторые просто царапины. На шее виднеется след от чьих-то лап, которые душили мою девочку. Всё её тело избито и изрезанно. На руках самые большие раны зашиты, но кровь продолжает сочится.
Сбитое дыхание превращается в хрипы, а хрупкое тельце в моих руках начинает биться в предсмертной агонии. Я пытаюсь кого-то позвать, пытаюсь кричать, но с губ сходит только еле слышный шепот.
Подвигаю лицо ближе к любимой, стараясь вдохнуть аромат её тела, такой родной. Чуть слышно шепчу ей на ушко:
— Эльза, любимая. Не умирай, слышишь? Я спасу тебя, обещаю. Только дыши, не думай даже умирать. Я люблю тебя, слышишь? Лиззи, — перехожу на крик, а из глаз катятся слезы. Первый раз в своей сознательной жизни я плачу. — Лиззи-и-и. Нет!
Тело девушки обмякло на моих руках. Всё. Её больше нет. Эльза умерла. Никто больше никогда не посмотрит на меня взглядом, полным любви и нежности. Никто больше не поверит в меня, так как верила она. Никто не полюбит меня так же сильно, как любила моя малышка Лиззи.
Ко мне подбегают врачи и медсестры, но я кричу, чтобы убирались, отталкиваю их от нас. Слезы сквтываются по лицу, падая на её руку. И я верю, сука, как последний идиот верю, что сейчас она оживет. Какого хрена в фильмах герои оживают, а в жизни нет?!
Это я должен был умереть! Не Лиззи, а я!!!
— Нет!!! — громкий вопль вырывается из моей груди, разрывая её пополам, но меня это не заботит. Я должен лежать на её месте. Моё тело должно медленно холодеть в четырех стенах больничной палаты. Я, чертов ублюдок, должен был умереть!

— Эль, — будто сквозь толщу воды до меня доносится знакомый голос. — Эль!
Открываю глаза и сажусь в кровати, натыкаясь взглядом на обеспокоенное лицо Тины.

POV:Тина

Я проснулась от крика Джонса. Его голова металась по подушке, кулаки судорожно сжимали постель, а из глаз струились ручейки слез. Всё тело брюнета покрылось холодным и липким потом.
Хватаю его за плечи и легонько трясу, но парень начинает кричать ещё сильнее. Голос пропитан болью, горечью и ненавистью.
— Эль, — шепчу и сильнее трясу его. Реакция всё та же. — Эль! — кричу.
Глаза Джонса распахиваются и ему требуется несколько секунд, чтобы понять, что произошло.
— Тише, это просто плохой сон, — я пытаюсь успокоить парня, а у самой предательски дрожат руки. — Успокойся, Эль.
Взгляд меланитовых глаз фокусируется на мне, испуганно оглядывая лицо.
— Тинни, — с надрывом шепчет брюнет, обнимая меня, да так, что я, кажется, слышу хруст собственных костей. — Моя Тинни. Ты здесь.
Прижимаю Эля к себе, гладя руками спину.
— Конечно, я здесь. Всё хорошо.
— Не уходи. Не оставляй меня, — глаза, наполненные слезами смотрят прямо в мою душу. От этих слов сердце неприятно сжалось. — Пообещай, что никогда не уйдешь, пообещай.
Не находя нужных слов, я крепче обнимаю любимого человека. Отстраняюсь, вытираю мужские слезы, от чего сама начинаю плакать.
Вот он, настоящий Эль. Без лживой маски самодовольного мерзавца и самца екстра-класса. Настоящий и искренний.
Я всегда буду с ним рядом и всегда буду любить всем сердцем и душой.

***

Меня разбудил телефонный рингтон. Увидев на экране незнакомый номер я подумала не принимать вызов, но звонящий был настырным. После первого звонка последовал второй.
— Слушаю, — на том конце провода слышится женский смех. — Алло!
— Ну привет, детка, — я узнаю этот мерзкий голос с первого слова. Он принадлежит Мэтту Холлу, полоумному мерзавцу, который распускал свои руки, за что и получил по "сокровенному месту". — Как твои дела? Куда пропала?
— Ну и какого хрена ты звонишь? — спящий рядом Эль перевернулся на другой бок, а я начала говорить как можно тише, дабы не разбудить парня, который уснул под утро. — Что тебе нужно?
Из телефона доносится усмешка, от представления которой к горлу поступил комок тошноты. Как можно быть таким мерзким и настолько раздражать, находясь даже на расстоянии нескольких тысяч миль?
— Яйца чешутся, — засмеявшись ответил парень. — Почешешь?
— Слушай, сукин ты сын! — срываюсь на крик, за что мысленно даю себе оплеуху, когда спящий рядом Эль начинает крутиться, просыпаясь. — С превеликим удовольствием почешу тебе коленкой то, что ты позволил себе назвать яйцами, — со всем отвращением выделяю последнее слово. — Если ты ещё хоть раз позвонишь на этот номер, то я тебя не только их лишу, уяснил?!
Услышав в ответ нездоровый хохот завершаю звонок и откидываюсь на подушки, а внутри меня просыпается лютая злоба. Когда-нибудь я перееду его своей малышкой. Чертов идиот! Кажется, что Мэтт был пьян или того похуже.
Поворачиваюсь лицом к просыпающемуся Элю. Неужели и этот добрый и чуткий парень был таким же? Употреблял невесть что, лапал каждую вторую в стенах университета и имел всё, что движется?
Ответ напрашивается сам, когда вспоминаю его самодовольную улыбку, похотливый взгляд и пошлые шуточки на первой неделе нашего знакомства. Тогда Эль был другим — злобным, агрессивным, нервным и похотливым — постоянно угрожал одновременно раздевая взглядом.
Он был точной копией своего невменяемого дружка. Но если Джонс обрел стимул и нашел внутренние силы, чтобы изменится — Холлу не хватит на это мозгов, как минимум.
— Доброе утро, красавица, — охрипшим ото сна голосом говорит Эль и притягивает к себе в объятия. — Как спалось и почему с самого утра похожа на злую мачеху?
— И тебе привет, чудовище, — с сарказмом отвечаю, от чего уголки губ парня приподнимаются. — Спалось катастрофически мало из-за твоего недоразвитого дружка.
— Какого ещё дружка? Холла что-ли?
— А у тебя есть еще друзья, страдающие от спермотоксикоза?
Эль хрипло рассмеялся, притягивая меня ближе. Я не могла оторвать от него глаза. Что-то в его взгляде не давало мне покоя. Появилось ощущение, что его очень сильно терзает то, чего я не вижу или, может быть, не знаю. Когда же я попыталась узнать причину — его губы коснулись моих, а язык требовательно проник в рот. По телу растеклась приятная волна возбуждения, а пальцы запутались в его волосах. Поцелуй был трнбовательным и жадным.
Забравшись верхом на парня я почувствовала его эрогированную плоть и все мои вопросы спрятались за пеленой електрических посылов, которые затягивались в тугой узел внизу живота. Медленно перемещаюсь поцелуями к мочке уха парня и аккуратно прикусываю, в ответ слышу довольный рык, а руки парня сильно сжимают мою попу. Целую его шею, провожу по ней языком и слегка посасываю. Плоть подо мной отреагировала и я заглянула в  потемневшие от страсти глаза Эля.
То, как он реагировал на мои ласки пробуждало во мне азарт. Я словно одержимая принялась целовать и ласкать каждый миллиметр его накачанного торса. Прокладываю дорожку поцелуев до резинки боксеров и возвращаюсь к губам.
Когда наши языки сплетаются в едином танце — Эль перекатывается так, что я оказываюсь на спине. Чувствую его невесомое прикосновение на внутренней стороне бедра и по телу бегут знакомые мурашки. От каждого прикосновения Джонса узел внизу живота затягивается всё туже и туже.
— Чёрт, — шумно выдыхаю, когда его руки  находят сокровенное место, а  опытные пальцы гладят мою горячую плоть сквозь тонкую ткань белья.
Я утопаю в ощущениях, наслаждаюсь его ласками. Чувствую, как Эль медленно отодвигает полоску трусиков, а его палец проникает в меня. Тело моментально реагирует — спина выгибается и лоб покрывается бусинками пота. Громко стону и прошу большего, на что парень дерзко ухмыляется. Свободной рукой Эль поднимает мою футболку, губами припадая к напряженным соскам, терзая их, целуя и прикусывая. Волна надвигающегося оргазма медленно накрывает меня, я стону от этих ощущений, пытаюсь свести бедра, но рука Эля между моих ног не даёт мне этого сделать.
— Пожалуйста, — с мольбой в голосе стону.
Быстрым движением его пальцы выходят из меня. Парень переворачивает меня на живот, немного приподнимает попу и резко входит, наполняя меня. С губ срывается вскрик, тело напрягается и меня накрывает оргазм.
Дав мне немного прийти в себя, Эль начинает двигаться быстрыми, глубокими и резкими толчками. Его рука наматывает мои волосы на кулак, оттягивая их, заставляя прогибаться в спине. Шлепок, обжигающий кожу на попе. Мои громкие стоны в ответ.
Ловлю его ритм, подмахивая бедрами навстречу. Еле слышный стон слетает с губ парня и я чувствую, что он близок к завершению. Одним движением парень резко выравнивает меня, прижимая спиной к своей груди. Его губы жадно терзают мои, а рука перемещается между ног. Очередной оргазм овладевает моим телом, мышцы расслабляются, с губ срываются ругательства. Рука Эля ложится мне на шею, немного сжимая. Толчек, ещё один. Чувствую, как он быстро выходит, а по спине стекает теплая жидкость.
— Я люблю тебя, — целуя в макушку шепчет Эль и отпускает меня.
Иду, немного покачиваясь, в душ. Ноги ватные, тело расслабленное, а на лице довольная улыбка. Я не до конца понимала, что произошло только что. Будто кто-то одновременно открыл наши самые темные стороны и они, наконец, слились воедино. Куда делся нежный и ранимый Эль, который чуть не сломал мне ребра своими объятиями ночью? Парень, который только что в буквальном смысле трахал меня — был совершенно другим. Резкие и уверенные движения, томный взгляд потемневших глаз и тяжелое дыхание говорили не про привычного веселого Эля, а, скорее, про опытного любовника, сходящего с ума от жесткого и грубого секса. Но больше всего меня пугала моя реакция на такую перемену. Мне понравилось это. Я никогда прежде не получала удовольствия от такого секса. Ни один из немногих предыдущих мужчин не подносил меня на подобную высоту блаженства и не показывал мне ту, тёмную сторону ощущений.
Эль открыл меня с другой стороны. Той, которая, по правде говоря, больше нравилась и подходила мне, учитывая характер. Осталось лишь надеятся, что его открытие будет полезным и приятным не только для меня, но и для самого Линнингтона.

POV:Эль

Мы не торопясь ехали в клинику на арендованной моим отцом Porsche по бульвару Ла Рамбла.
Пару десятков минут назад, когда Тина заставила меня смотреть очередную мелодраму, нас потревожил звонок из клиники. Новости были крайне хорошими. Месяц психотерапии, новый препарат и вот, Михаил Абрамов полностью здоровый и психически уравновешенный человек. Эта приятная весть обрадовала не только Тину. Я тоже был счастлив. Ведь это значит, что всё было не зря. Значит, что я могу причинять не только боль, но и приносить пользу.
Тина со счастливой улыбкой подпевала каждой песне, играющий в салоне дорогой машины, которые так любил отец. Наконец-то я вижу полностью счастливый и довольный взгляд, сияющей улыбкой лицо. И мне до одури приятно осознавать, что я тоже причастен к её счастью, хоть и косвенно. От безмятежного и беззаботного вида любимой на моем лице появляется улыбка.
Но она бесследно исчезает, когда я слышу знакомый хриплый и спокойный голос солиста группы Imagine Dragons. С первых слов узнаю эту песню. Тело покрывается холодным потом, а в сердце колет, будто туда разом вогнали тысячи иголок. Я знал эту песню, каждое слово, каждый аккорд.
"Когда дни становятся холодней
И все карты сданы.
И святые, которых мы видим,
Все сделаны из золота... " *
Перевожу взгляд с дороги на Тину, а перед глазами всплывает совершенно другой образ.
Малахитовые глаза, горящие любовью, довольная улыбка и заметное беспокойство. Эльза тихо подпевала Дэну Рейнольдсу* именно эту песню в тот роковой день. Когда я смотрел на Лиззи — её щеки заливались приятным румянцем. Девушка с зелеными глазами была полной противоположностью Тины. Но это касалось лишь характера. Внешность была же наоборот — пугающе похожей. Тот же кофейно-чёрный цвет волос, круглое личико, вздернутый носик и пухленькие губы. Разница была лишь в цвете глаз : у Эльзы они были светлого малахитового цвета, у Тины же темные, цвета обсидиана.
Зеленые глаза всегда светились добротой, теплом, нежностью и любовью. Детская наивность во взгляде Эльзы и через чур доброе сердце нервировали и раздражали, толкали на безумные поступки. Хотелось показать ей истинную бренность этого мира, вбить в её светлую, не затуманенную злобой голову, что далеко не все люди такие милые и хорошие, какими она хотела бы их видеть.
Черные глаза блестели недоверием, презрением, отвращением и враждой ко всему окружающему миру. Тина выстроила вокруг себя непреодолеваемый барьер, бетонную стену, которые нельзя пробить. Все свои добрые эмоции она прятала за злобой и агрессией. Абрамова была похожа на Снежную Королеву из старых диснеевских мультфильмов — холодная, неприступная и жестокая. Лишь всё, что связано с её отцом заставляло лёд таять.
Это меня привлекает и манит. Мы похожи. Она, так же, как и я скрывается за маской безразличия и хладнокравия, изредка приоткрывая дверь в тёмный уголок своей души, откуда льется тепло. Там, в кромешной тьме блистал тлеющий огонёк.
"Я хочу скрыть правду,
Хочу тебя сберечь.
Но с этим зверем внутри
Некуда нам скрыться. " *
Я помню, как подпевал лишь эти четыре строчки, наслаждаясь блеском малахитовых глаз. Я помню, как она смеялась и говорила, что я на самом деле добрый и "без всяких зверей внутри". Эльза была не права. Я пытался её защитить и сберечь от себя в первую очередь, но она тянулась ко мне. И, когда я, наконец, ответил ей взаимной любовью и подарил себя — хренова сука судьба повернулась к нам задницей и заставила туда поцеловать.
Резко бью ладонями по рулю и слышу вскрик неожиданности со стороны пассажирского сидения. Смотрю на Тину, а её взгляд, полный ярости, устремлен будто бы в самую душу.
— Эль, твою мать! Что ты творишь? — злобно кричит Тина, а из глаз сыпятся искры. — Что за фигня творится с тобой после этой ночи?
— Ничего, — ухожу от вопроса и меняю тему. — Включи что-нибудь повеселее, меня бесит это траурное настроение.
"Подонок, — шипит моё подсознание. — Ты сам себя бесишь, кретин. "
Грустно ухмыляюсь, мысленно соглашаясь с этим самым ворчливым дедушкой внутри меня.
—Эль, — как можно тише произносит Тина, положив руку мне на плечо. — Ты можешь рассказать, что тебе снилось? — мягкий голос — она всегда так делала, когда хотела залезть в душу. Получив отрицательный ответ, девушка не успокоилась и решила подойти к проблеме с другой стороны, когда я бы посоветовал обойти. — А кто снился? Можешь хотя бы это сказать?
Взесив все "за" и "против", я всё же решил сказать правду, точнее её маленький кусочек, ведь вся правда может оказаться очень неприятной для Тины и она с удовольствием выльет мне ведро дерьма на голову и прогонит, а потом будет с удовольствием наблюдать, как я, похожий на подбитого дворового щенка, буду уходить, поджав павлиньий хвост.
— Мне снилось прошлое, Тина,— как можно больше омерзения вкладываю в эту фразу, чтобы девушка не продолжала ковыряться в зияющей ране. — Хочешь знать больше правды? Мне снилась девушка.
Тина меняется в лице — горящие яростью глаза теперь не выражают никаких эмоций. Милый голос сменяется молчанием. Рука, лежащая на моем плече и дарящая тепло исчезает, оставляя за собой иголки изо льда, которые навряд-ли растаят. Собственно говоря, чего я мог ещё ожидать? Кретин, сказал любящей девушке о другой, пусть даже о том, что был с ней лишь во сне. И то, фактически не был, Тина знает лишь то, что там была девушка. Вся горькая и противная правда останется лишь внутри меня, съедая до конца жизни мою душу и плоть.
Тихий и безликий голос девушки вырывает меня из раздумий
— Как её зовут, Эль? Что с ней произошло?
— Её  звали, — нарочно выделяю последнее слово, — Эльза.
Тина отводит глаза, закрываясь от меня и уплывает в океане своих мыслей. Как бы я не хотел что-то ей сказать, пролить свет на тот гнилой отрезок моей не менее гнилой жизни — я молчал. Ведь, не смотря на то, что она казалась безразличной ко всему, всё же эту правду она навряд-ли мне простит. Более того, я, как самый последний трус, боюсь, что узнав это Тина оставит меня. Точнее, напомнит мне, какой я дерьмовый человек, а потом уйдет, окончательно добив.
Люди говорят, что время способно залечить раны любой глубины. Они врут. На месте раны появится шрам и если неосторожно к нему прикоснуться — оттуда снова потечет кровь, только с новой силой. По шрамам резать больнее и, к сожалению, проще.

Когда мы подъехали к клинике, Тина натянула сияющую улыбку и, посоветовав сделать мне то же самое, вышла из машины.
На пороге нас встретил довольный доктор Кортни. Он что-то рассказывал, жестикулируя, но ни мне, ни Тине не было до этого никакого дела. Мы лишь кивали головами, утопая каждый в своих мыслях и улыбались. Войдя в палату 1110, маска брюнетки сменилась на искреннюю радость, а обсидиановые глаза засияли счастьем.
— Эль, я думаю, что нам стоит оставить их наедине, — получив мой утвердительный ответ, доктор Кортни обратился к семье Абрамовых. — Ну, вы собирайтесь, а мы с мистером Джонсом пока подготовим нужные бумаги.
Тина вскользь посмотрела на меня и согласилась, возвращаясь к сбору вещей Михаила.

POV:Тина

— Тина, — отец взял меня за руку и усадил рядом с собой, заглядывая глазами куда-то гораздо глубже души — туда, где Линнингтон оставил порез. Папа смотрел прямо в сердце, от чего стало не по себе. — Что произошло между тобой и Элем? Ты можешь менять бесконечное количество ненужных масок, но моё отцовское сердце чует что-то неладное.
— Пап, всё...
— Хорошо, да, — закончил за меня отец. — Ты можешь рассказать это кому-нибудь другому, но не мне. Я вижу, что между вами что-то произошло. Он обидел тебя?
Ох, папа, если бы ты только знал...
— Нет, просто... Недомолвки. Никак не согласуем время и день вылета в Сиэтл. Когда ты хотел бы туда отправиться? — перевожу тему. Отец замечает это, но, понимая, что правды от меня не дождаться просит увезти его отсюда поскорее.

— Что ж, я надеюсь, что всё будет хорошо, — с ободряющей улыбкой произносит Кортни, когда мы стоим на выходе из клиники.
Наконец-то всё это закончилось. Теперь река нашей с отцом жизни войдет в нормальное русло. Не в привычное, нет. Привычным для него был алкоголь, а для меня побои. Мы будем жить, как нормальная неполноценная семья. Отвратно, конечно звучит, но такова правда жизни. Лучше с вменяемым отцом, чем вообще без родителей, не так ли?
Бросив несколько слов благодарности на прощание, забираемся в авто и едем в аэропорт. Ложу руку на привычное место — коленку Эля — и счастливо улыбаюсь, решив оставить прошлое. Если он не может или не хочет открывать дверь в свой мир прошлого, то я не буду насильно лезть туда. Это то же самое, что копаться в чужом грязном белье. Я не закатывала истерик и не давила на Джонса, чтобы узнать все подробности того сна. И я искренне не понимала и презирала тех девушек, которые из-за такой мелочи готовы закатить грандиозный скандал. Это ведь просто сон. На яву же он вот тут, рядом со мной, благодарно смотрит в глаза. Я знаю, что Эль любит только меня и что только я ему нужна. Так чего же мне теперь ещё желать?

***

Сидя на руках у Эля я потягивала "студенческий" коктейль (водка с соком)  и успешно делала вид, что мне интересно находиться в этом доме. Мы были на вечеринке у Мэтта. Холл, узнав, что Эль вернулся в Сиэтл, Да еще и с девушкой — закатил грандиозную вечеринку у себя дома. Честно говоря, я не понимала смысла этого буйного действа: все пили, некоторые сидели в одиночестве, а самые раскрепощенные уже уеденились в комнатах на втором этаже. Хотя, остались, конечно уникалы, которые на глазах у всех чуть не занимались сексом. Облизывали друг друга (это не было похоже на поцелуи), парни лапали откровенно одетых девушек, а те получали кайф.
Меня тошнило от этой всеобщей мерзкой картины. Но виновата в этом сама, ведь Эль предлагал мне остаться дома, взять вина и посмотреть один из моих "сопливых" фильмов. Но нет же, захотелось идиотке вкусить студенческую вечеринку. Так сказать, увидеть действие сие воочию.
Джонс не притрагивался к спиртному, ссылаясь на то, что он за рулем. Они с Холлом бурно вели обсуждение на тему, какая тачка лучше: Chevrоlette Camaro V8 SS или Chevrolett Corvette 602 ZR1. Иногда я подключалась к разговору, но это было редко — если была крайне не согласна с мнением одного из парней. Хотя вообще ненавидела Шевроле. То ли дело Audi. Для меня не было разницы : A6 или R8 — сама марка в виде четырех сплетенных колец заставляла трепетать. Каждая модель по-своему привлекательна и утонченна.
— Тинни, что ты скажешь по этому поводу? — Эль крепче обнял меня, но увидев недоумевающий взгляд, снова спросил. — В какой из тачек стереосистема круче?
— Ребят, не хотелось бы вас огорчать, но самый охрененный звук в моей крошке.
Махнув рукой, парни продолжили говорить. В этот момент в нашу "веселую" компанию присоединилась девушка, кажется её зовут Мелисса, но я не уверена. Рыжая копна волос, тонна макияжа на лице и открытая одежда. Первое время мне было даже не уютно в своих джинсах и худи на этом "празднике разврата", но потом я поняла, что это куда лучше, чем юбка, еле скрывабщая полоску трусиков.
Пришедшая села на колени к Мэтту, но он этого, кажется, даже не заметил, яро споря с Элем. Мелисса заговорила тонким скрипящим голоском, чем привлекла всеобщее внимание нашей отнюдь небольшой компании:
— Как насчёт повеселиться? — она обвела "компанию" взглядом, задержавшись на моем непонимающем лице. — Я пришла с Молли, — довольно ухмыльнулась рыжая.
Мэтт улыбнулся, словно чеширский кот, а тело Эля заметно напряглось. На лице заиграли желваки, губы сжались в тонкую полоску, а руки, до этого нежно обнимающие меня, сжались в кулаки.
— Мэтт, — грубо проговорил Джонс и хмуро посмотрел на Холла. — Нам надо поговорить.
Извинившись и поцеловав меня в макушку, Эль со своим другом направился в сторону кухни, едва сдерживая гнев.
— Так кто эта Молли? — взяв новую порцию алкоголя, я обратилась к рыжеволосой.
Та громко засмеялась и посмотрела на меня удивленными глазами. Но, заметив, что я ничего не понимаю, успокоилась и ответила голосом, полным презрения:
— Молли — это любимая игрушка твоего возлюбленного. Разве ты не знала?
Отрицательно качнув головой я огляделась по сторонам ища одинокую девушку. Но все были по парам, а то и трио.
— Не там ищешь, — Мелисса усмехнулась и протянула руку, на которой лежали две бледно-желтые таблетки с какой-то маленький картинкой. Наткнувшись на мой недоумевающий взгляд, рыжая поспешила с объяснениями. — Экстази, крошка. Попробуй.
Скривившись я отвернулась. MDMA — второе название психотропа, вызывающего привыкание. Точнее, желание повторить ещё раз, и ещё, и ещё... И так бесконечное количество раз. Но когда заветной таблеточки мало — зависимый увеличивает дозу в несколько раз, а вскоре тянется к более тяжелым наркотикам. Нет, мне это не нужно. Я люблю здравость мышления и трезвость рассудка.
Но что девушка имела ввиду, когда говорила о наркотике, как о любимой игрушке Эля? Неужели он употреблял эту мерзость раньше? Или употребляет до сих пор?
В голове появилось множество вопросов, которые я могла задать только Джонсу. Хотя, конечно, совсем не факт, что он расскажет мне всю правду. Решаю спросить у "незаинтересованного человека" — Мелиссы, которая гипнотизировала меня взглядом, пряча в карман пакетик с таблетками.
— Мэл, а разве Линнингтон тоже занимался...этим?
Глаза девушки загорелись недобрым огнем:
— Хочешь знать больше правды о своём любимом? — Я коротко кивнула, боясь следующих слов рыжеволосой. — Спроси у него.
— Ты думаешь, он мне скажет? — я вскинула брови. — Да и... Я не уверена, что услышав правду от него, мы останемся вместе или вообще останеМСЯ.
Мэллисса задумалась, теребя локон рыжих волос. Её голубые глаза бегали по комнате, будто ища поддержки. Но спустя пару минут она ехидно улыбнулась, глядя на меня и ответила :
— Услуга за услугу.
— Не поняла, — я подсела ближе к девушке.
— Ты хочешь узнать правду, а я хочу подарить тебе новые ощущения,— как только я отрицательно замотала головой, Мэл продолжила. — Всего одна маленькая таблеточка. И я отвечу на каждый твой вопрос. Правду и только правду.
У страха глаза велики. Я боялась окунаться в этот запретный мир. Но моё любопытство постепенно брало верх над страхом. Эля не было по близости, что к лучшему : меня никто не остановит. Зато я получу все ответы.
"У страха глаза велики, а у любопытства — больше " — шепчет, потирая руки, мой внутренний монстр, когда я беру таблетку в руку, а потом ложу на язык, запивая водкой с соком.
Осталось немного подождать и я смогу узнать Эля получше.

* Строки из песни "Demons " группы Imagine Dragons.
* Дэн Рейнольдс — солист группы Imagine Dragons.