Эль (+18)

"Мне так нужны восклицательные знаки — но я тону в многоточиях... "
А. Марион "Тепло наших тел "

POV: Эль

Весь день я бесцельно слонялся по городу. Я искал что-то, что могло бы утешить меня, успокоить раненое сердце. Я искал кого-то, кто мог бы убедить меня в том, что выбор, сделанный мною этим утром, был правильным и разумным.
Мысли хаотично прыгали с одной стороны сущности на другую. Та сущность, что была плохой, с которой я прожил последние три года уперто твердила мне:"Ты всё сделал правильно, не угробил её. Конечно, ты и я снова начнем курить дурь и много пить. Но так лучше. " Но другая, светлая и добрая сторона души твердила, больно ударяя в самое сердце :"Ты любишь эту девчонку. Она любит тебя. Единственная возможность спасти её — быть рядом всегда. Двадцать четыре часа в сутки, триста шестьдесят пять дней в году. А ты трус и эгоист, Михаэль. "
Был ли я эгоистом? Возможно. Но ведь я пожертвовал не только чувствами Тинни, но и своими. Выбор, сделанный мной, принес очень много боли буквально в первые часы. Не прошло и дня — но меня уже выворачивает наизнанку. Да, я поступил, как ничтожество. Ушел, ничего не объяснив и даже не дал нам возможности насладиться друг другом.
Но к любой боли со временем привыкаешь. Есть методики, позволяющие ослабить кандалы на шее, которые душат своей недосказанностью. Есть вещества, которые притупляют боль и помутняют сознание. У меня есть выходы из кокона боли, пусть и не совсем вменяемые, пусть даже я не хочу прибегать к ним. Но ведь главное — уберечь мою Ти? Мою маленькую девочку со взрослыми проблемами.
Возносил ли я её чувства выше своих? Однозначно. Жертвовал ли я всем, что обрел: покой, любовь, счастье? Ответ тот же. Но задача, поставленная передо мной была такова — как можно дальше отодвинуть Тину от моего огромного, старого шкафа. Шкафа, до отказа забитого вонючими и гадкими скелетами прошлого. Шкафа, который в любой момент может треснуть по швам и вывалить на девушку кучу старого, трухлого, источающего смрад, дерьма. А я не мог этого допустить.
Весь день я сидел в парке, увязший в самопоедании. Заплутавший в своих мыслях. Потерянный без её присутствия. Не буду таить: оставить девушку в полном покое я не смог. Установил жучок в её новой машине. Я должен был знать о каждом её передвижении. Не контроль, нет. Я должен быть уверен, что в любой момент могу оказаться рядом и спасти мою девочку.

Не помню, как оказался дома и что происходило до того момента, как красная точка начала стремительно приближаться к моему дому. Сначала я хотел попросить Шона выставить Тину, якобы меня нет дома. Но когда синяя ауди остановилась прямо посреди участка — я чуть не покатился кубарем с лестницы. "Что-то случилось "— молотом било в голове. Тина никогда не позволяла себе фривольничать. Всегда была крайне осторожной, осмотрительной и аккуратной.
В этот раз что-то довело её.
И когда я увидел в меланитовых глазах панику, испуг и ярость — страх накрыл меня с ног до головы.
На щеке отпечаток руки. Удара. Красный до непристойности.
— Кто это сделал?
В ответ Тина зашлась в беззвучных рыданиях, что терзали моё сердце. Я испугался. Да, с этой девушкой подобное чувство будто бы преследовало меня. Изо дня в день. От происшествия к проишествию.
Несколько часов тянулись мучительно долго, играя на струнах нервных окончаний. Тина успокоилась и даже уснула. Уснула, стискивая меня в объятиях. Её руки и ноги обвили моё тело, словно крепкая лиана. Выбраться не было сил и возможности. Желания тем более.
В моей голове был только один вопрос. "Кто это сделал?". Я точно знал, что Ти никуда не ездила и весь день провела дома. И никуда не ходила. Ей проще засунуть ногу в пасть голодному тигру, чем куда-то ходить пешком.
Но кто в том доме мог прибегнуть к ударам? Кэт? Нет, она сильна духом, но на удары слабовата. Да и её глаза, которые светились теплотой — вселяли в меня уверенность. Катрин посвятила "лучшие годы" своей жизни, воспитывая чужого ребенка. Мне кажется, что поднять руку на этого же ребенка у неё не хватило бы жестокости.
Остался лишь один вариант. Михаил. Но ведь он здоров. Всё анализы и обследования подтвердили это. Да и я сам воочию видел его любовь к Тинни. Михаил клялся, что больше никогда и ни при каких обстоятельствах не тронет Ти и пальцем. И я поверил. Он ведь отец моей девочки. Да, раньше он был ублюдком, которого я разорвал бы тогда, знай я о его отношении к жене и ребенку.
Мысли путались. Был еще один вариант — по моей вине. Какой-нибудь хрыщ из моей прошлой жизни пришел к ней в дом поквитаться за старые долги. Но пришла бы в таком случае Тина в мой дом? Обняла бы меня так, словно я спасательный круг в холодных водах океана? Плакала бы на моем плече? Нуждалась бы она во мне, если то, что случилось — моя хренова вина?
Нет. Нет. Нет. Нет.
Я слишком хорошо знаю эту маленькую, вечно ворчащую, с глазами бешеной лисы и добрейшей душой, девочку.
А это значило только одно — если Михаилу снова снесло крышу — то я в первую очередь снесу ему голову, не думая, как на это отреагирует Тина. Об этом позабочусь позже. После этого засуну доктору Кортни в задницу его же очки вместе со всеми шприцами и капельницами. С удовольствием сверху приправлю анализами о выздоровлении, а потом упеку за решетку, как шарлатана. Дорогострящего шарлатана.
Но пока Тина не скажет мне, кто посмел сделать с ней это — всё, что я могу — обнимать её и оберегать.

***

Тина молчала. И утром, и в обед, и вечером. Не то, чтобы она была совсем безмолвной и не говорила ни слова. Но о ситуации упорно продолжала молчать, не реагируя на мои вспышки злости.
А зол я был крайне сильно. Ведь мои возможности отомстить за неё всем —  сводилось к нулю по просьбе этой упертой девчонки. Тина упорно избегала всех возможных разговор о семье и доме, из которого, скорее всего сбежала. Ходила целый день, гипнотизируя телефон. Я же был просто зрителем, которого это "Не должно интересовать "!
Черти бы побрали эту девчонку!
Уже ночью, когда Тина крепко уснула и пустила слюнки на мою грудь, которая заменила ей подушку — я добрался до её телефона.
В вызовах не было ничего странного. В смс были только мои послания. Соцсети молчали. И, уже полностью разочаровавшись, я решил открыть последнее приложение. Браузер. Но увиденное меня в прямом смысле убило. Руки задрожали. Тело покрылось липким холодным потом. "Предательство "— хором кричали сердце и разум.
"Сиэтл — Борисполь : перелет, стоимость билетов, предзаказ, пересадки. "
Она хотела улететь. По всей видимости в родную страну. Вот так просто.
Интересно, когда она собралась говорить мне об этом? И собиралась ли вообще?
Надо же, я тут, как последний идиот, стараюсь сберечь её чувства и всё такое. А она? Как последняя крыса, втихую валит из тонущего корабля! Чувства? Боюсь, только по моему лбу ударили эти грабли во второй раз. В миллион раз больнее. По старым шрамам резать проще и больнее. С шишками от гребаных граблей то же самое.
— Эль? — Тина смотрела на меня сонными глазами, а потом заметила свой телефон в моих руках и сон как рукой сняло. — Что ты делаешь Джонс?! Кокого черта ты лезешь в мой телефон?! Совсем охренел?
Молчание. Мне нечего ей сказать. Сердце зажало холодными лапами. Воздуха в этой комнате, квартире, даже в одном городе — теперь нам мало было его на двоих. Я смотрю в её глаза, пытаясь найти хоть немного ответов. Да хотя бы один! Но там лишь черная бездна. Ни огонька азарта, ни капельки сожаления — ни-че-го. Взгляд, в котором нет ни единого чувства. Абсолютно. Пустота.
— Сука, — шиплю сквозь зубы и протягиваю ей мобильный с открытой вкладкой. — Убирайся. Вон. Из. Моего. Дома. — Чеканю каждое слово, вкладывая всю злость, обиду, разочарование и боль. — Как ты могла, Ти? Я ведь верил тебе. Но Тина Абрамова оказалась умнее всех в очередной раз. Браво.
Из моих уст сорвался смешок, который больше похож на вслип.
— Эль. Дай возможность всё объяснить. Я...
—Я воспользовалась твоими чувствами, а заодно и деньгами твоего отца, спасибо, — стараюсь сделать женский голос. Ком, подступивший к горлу мешает говорить что-либо. — Это ты мне хочешь сказать, Тина? — Она опускает голову и заметно пытается сдержать эмоции. Мне нет дела, какие именно. Сейчас я зол. В ярости. И лучше ей уйти, пока я не сделал ещё хуже. — Тина, уходи.
— Эль, не делай того, о чем потом пожалеешь, — на глазах выступили слезы, но я не верю им. Я не верю больше ей. — Просто выслушай. Не более.
— Мне не зачем слушать наркоманку, — слова противно обжигают язык. Но сейчас Тина должна уйти. — Чему удивляешься? Что, память отшибло?! Помнишь ту рыжеволосую потаскуху с вечеринки? — Лицо застыло в недоумении, но Тина слабо кивнула головой. — Отлично. Твоя новоиспеченная подружка предложила тебе Молли. А ты не отказалась. Напротив, была очень рада.
— Что ты говоришь такое?! Я не могла,— наконец-то то в глазах появилось хоть что-то. Замешательство. Страх.
— Не могла, Тина?!
Хватаю её же телефон и показываю снимки, которые добродушная Мэл скинула Тине в почту по моей просьбе. Да, я откопал номер рыжей и попросил её о маленьком одолжении, а девушка, по старой дружбе, не смогла отказать. Она всегда делала фото тех, кто был под её же кайфом. Моих там было в изобилии за три года.
— Я ничего не помню, Эль. Прости меня, — Тина в отчаянии закрывает руками лицо и начинает плакать.
Почему-то сейчас меня это не трогало, наоборот, раздражало. Ноет.
Но потом быстро повергает меня в шок, начиная тихо, почти шепотом, рассказывать всё, что было с ней прошлым днём после моего ухода. И о сбежавшем отце. И про одичавшую тетку, которая как с цепи сорвалась. И как Тина хочет отправится искать отца в свою родную страну.
На протяжении всего рассказа брюнетка плачет, то и дело останавливаясь, чтобы перевести дыхание. Когда история подходит к концу, её глаза становятся красными от количества пролитых слез. Сейчас она была беззащитной, что давало мне возможность ранить её как можно больнее. Но я этого не сделал. Наоборот, мои руки обхватили её плечи и притянули для крепких объятий.
— Прости меня, Эль. Прости. Я боюсь. Того, что ты оттолкнешь меня, отвернешься. Я бы сказала тебе, правда. Уладила бы все дела с перелетом и сказала бы. Прости меня, Эль, — мне было невыносимо слушать эти слова и,  чтобы остановить поток, я прильнул к её губам в нежном, терпком и осторожном поцелуе.
Я не спешил углублять его, вкладывая в  все свои светлые чувства по отношению к этой девушке. Её губы мягкие. Они всегда были такими после того, как Ти плачет. Но сейчас они ещё мягче, нежнее. Её  губы раз за разом пленяют моё тело, душу, сердце. Каждый трепетный поцелуй возносит меня выше и выше. Невесомость. Это чувство накрывает с головой, вселяет уверенность в Тине и даже в самом себе.
Слились в поцелуе не только губы. Наши души танцевали пламенный танец. Нет, не страсти и животного желания. Это был танец, наполненный любовью, честностью и верой. Тина заставляет меня видеть вещи такими, какие они есть на самом деле. Без выдумок, без предательства, без обмана.
Как я, тупоголовый кретин, мог подумать, что она меня предаст? Болван, самый настоящий. Тина моя, всем телом и душой. Моя. И она никогда не предаст меня. Ти обещала и я ей верю.

POV: Тина

Шел пятый день моих безуспешных попыток уговорить Эля остаться в Сиэтле. Этот гадёныш уже позвонил Стэнли, который, в свою очередь подключил все связи которые у него есть (а их очень много) и вычислил моего отца на следующий день. А сам же Михаэль (да, он позволил так себя называть, хоть до сих пор содрогается, будто от холода) убеждал меня, что без его ума и красоты я не справлюсь.
— Э-э-эль,  — в который раз заныла я. — Тебе надо учиться, присматривать за домом и всё такое. Да и я хорошо знаю свою родину.
— Ти, ну хватит уже. Я же сказал — я еду.
— Заче-е-е-м?
Эль встал с кровати, на который мы лежали уже несколько часов и поиграл мышцами. Затем улыбнулся своей самой плотоядной улыбкой. Мои щеки в ответ на эти старания надулись, грозясь разорваться со смеху. Но Эля это только подзадорило и он проговорил самым серьезным тоном, на который был способен :
— Ты посмотри на эту гору мышц. А какая харизма. Детка, даже Дуэйн, мать его, Джонсон в подметки не годится. С таким сильным красавчиком, — красноречиво указал на себя пальцем, — ты будешь в безопасности. И с сексом.
Я расхохоталась так, что кажется, даже окна забрюжжали.
— Не, ну вы посмотрите. Эта детка смеется над такой красотой, — Эль обиженно надул губы, но потом серьезно продолжил.— Я всё равно поеду, Тина. Серьезно. Я не могу отпустить тебя одну. На этом точка. А будешь упираться — одолжу у папочки самолёт и полечу вслед за тобой. Ты же не хочешь этого?
Я отрицательно качнула головой, признавая поражение. В чем-то этот оболтус был прав. Ведь именно с ним я была в безопасности всё это время. Ну, не считая моей глупой выходки на прошлых выходных.

Завтра мой день рождения. А из близких людей рядом будет только Эль и мистер Оуэн. Но я была даже рада этому. Никого лишнего, никого, кто смог бы обидеть или унизить. В этом вся прелесть тихого праздника.
Эль предлагал устроить вечеринку. Но с этим я не согласилась. Нет причин для радости и великой пьянки. Для меня день рождения — такой же день, как и остальные 364. Нет ничего особенного. Просто меня поздравит пара-тройка людей из универа и еще несколько домашних (Эль, Стэнли, Оуэн). Поздравят с тем, что я постарела ровно на год и теперь у меня ровно на год меньше времени, чтобы стать счастливой.
Так что... Никаких причин для счастья, одни разочарования.

***

Как же я зла! Эль разбудил меня в пять часов утра и, посоветовав одеться потеплее, убежал куда-то. Я, конечно, как всегда перевернулась на другой бок и продолжила спать. Но у этого оболтуса, по всей видимости, были другие планы. Он насильно вытащил меня из-под одеяла, одел кое-как и понес в машину. Моей злости нет предела. Мы едем уже минут сорок, но Эль не говорит зачем и куда. Он вообще молчит. Ни слова за это всё время. Идиот. Я убью его. Убью! Вот как только высплюсь — так сразу и прикончу его.
"Давай отрываться, отрываться по полной.
Жить пока не умрем!"*
Из колонок доносится голос Лауры Перголицци**. Американская певица лесбиянка. Надо же, у моего парня довольно странный вкус в музыке. Никогда бы не подумала, что этот оболтус слушает инди-поп в исполнении лесбиянки с итальянскими корнями.
Хотя, эта песня мне нравится, несмотря на то, что одна девушка рассказывает о сексе с другой.
"Давай украдем из неба луну и звезды " — подпеваю LP, Эль с улыбкой делает то же самое. А потом с мальчишеским азартом продолжает помогать певице, от чего мои щеки краснеют:
"Джимми, приятель, ты был прав,
Она прекрасна.
Бедра не лгут.
Порази меня, детка, ещё разок. "
Вот ведь извращенец. Мое настроение улучшается. Ведь его игривое настроение приводит в восторг и заставляет забыть о проблемах. Об отце, который сейчас в Одессе (город в Украине), о тётке, которая звонила уже 302 раза (там мозоли, наверное, на пальце и ухе) и вообще обо всём дерьме, которое окружало меня.
Мы приехали к Spase Neadle, самой высокой и узнаваемой башне на северо-западе тихоокеанского побережья. От увиденной красоты и величия у меня перехватило дух. Конечно, я видела и раньше эту достопримечательность, но из расстояния нескольких десятков миль. Поэтому  сейчас, находясь рядом, я невольно ахнула.
— Ты готова? — Эль помог мне выбраться из машины, обнял и улыбнулся, как пятнадцатилетний сорванец.
— Михаэль, что мы будем делать?
— Сейчас увидишь, — поцелуй, очень нежный. — Я надеюсь, тебе понравится.

* в переводе текст песни "When we're high " певицы LP.
** Лаура Перголицци — полное имя певицы.

И так, дорогие мои ❣️
Глава вышла маленькая и "сухая". Не буду искать себе оправданий.
Могу сказать только одно. Всё зависит от вас. Ежели нет активности, то какой смысл лезть из кожи вон. По правде говоря, я думала даже бросать книгу.
Но любимый мужчина помог поверить в себя и свои возможности. Спасибо ❤❤
Конечно, спасибо и тем нескольким людям, которые ждут и ценят мои труды. Ребят, без вас ничего не было бы 🖤🙈

Иии... С днём рождения меня 🙊🙈🖤❤😊