Глава 17. Давай согрешим?
ОСТОРОЖНО, КОНЕЦ ГЛАВЫ NC-17
(Рекомендуется к прослушиванию: Jensen Ackles - Runin)
Когда-то ведь во всей этой катавасии должен был наступить переломный момент? Наверное, мой братец был прав, когда полтора месяца назад сказал: "Угомонитесь же когда-нибудь". Я приобрела пару граммов мозгов, а он немного успокоился. В общем, притерлись характеры, хотя сразу я этого не поняла. Да и он вряд ли. И хоть итог у всего этого был хороший, я даже сейчас не могу вспоминать это без дрожи и страха.
Двенадцатого числа, в воскресенье, поздно вечером я возвращалась из кино с Сидом. На мне были светлые джинсы, длинная трикотажная белая майка и рубашка джинсового цвета. Волосы были в слабой косичке. А на улице было уже довольно холодно, ветер гулял среди домов. Страшные тени прятались в темноте между стенами кафе и магазинов. Я старалась не думать об этом, а следовать примеру Лили: думать о конце пути, о том, что там меня ждет освещенный теплый дом. А Ранкорн, будто не замечая моего волнения, очень эмоционально рассказывал о Нью-Йорке. Когда мы зашли в какой-то закоулок, освещенный лишь парой фонарей, он вдруг прижал меня к стене и потянулся к губам. Я отвернулась.
-Что?- недоуменно спросил парень. Я опустила голову, закусив губу. Помолчала, пытаясь оформить причины в четкий упрек.
Последнюю неделю я думала о том, что мне сказали Честер, Рика и бабушка. О том, что я сама замечала. Наверное, взросление все-таки не зависит от возраста. Просто я вспомнила все те моменты, когда была со своим бойфрендом. И, как бы это ни было сложно признать, мой сожитель был прав: Сид никогда не знал обо мне больше моего сексуального положения. Да, знаю, слишком хладнокровное вдруг решение. Просто я влюблена в него была несколько лет издалека, пока он водился с другими девчонками. И теперь, спустя столько времени он вдруг обратил на меня внимание, но за месяц встреч он ни разу не поинтересовался, элементарно, как у меня дела. К тому же, мои сомнения, зародившиеся еще с того разговора перед вечеринкой у Босмана, недавно подтвердились. Подруга осведомила меня о том, что мой якобы пылкий и страстный бойфренд даже и не собирался ограничивать себя в общении с другими девушками, пока раз в две недели занимался любовью со мной. И я сама вчера после школы увидела то, чего не хотелось бы. Не знаю, как мне хватило выдержки сегодня идти с ним в кино, как будто не видела его, обжимавшимся с Джули Раперт. Нет, тогда я еще не полностью разобралась в своих чувствах, но уже как Скарлетт поняла, что вместо Эшли влюбилась в образ, который сама себе нарисовала. А во всех ситуациях, когда мне действительно нужна была помощь, со мной был самый ненавистный мне человек в мире. Да, пусть каждый день мы грызлись, подобно кошке с собакой, но в нужный момент рядом был не Сид, а Рей.
-Сид...- обратилась я.- Скажи, я действительно нравлюсь тебе?
-Ты издеваешься?- усмехнулся парень.- С каких пор ты задаешь такие детские вопросы?
-С тех пор, как поумнела,- отрезала я.- Так ответь мне.
-Конечно!- воскликнул Сид и снова потянулся ко мне. Я увернулась так, что он поцеловал стену.- Лу! Что случилось?!
-Сид, мы знакомы уже сто лет, но почему-то только сейчас ты вдруг захотел быть со мной,- я подняла ладонь, предупреждая возражения.- Мы вместе уже почти месяц, но ты ни разу- ни разу!- не звонил мне, чтобы узнать, как у меня дела или как я себя чувствую. Ты звонил, только чтобы назначить встречу.
-У меня были дела!
-Именно так ты мне ответил, когда не пришел на концерт. Или когда опоздал на вечеринку у Босмана. А где ты тогда застрял, что вытаскивать меня пришлось постороннему человеку?
-Ах вот оно что,- парень презрительно скривился.- Все дело в нем, верно? В твоем сожителе? Ты теперь с ним? Какой по счету презерватив уже меняете?
-Прекрати!- вскрикнула я, удерживаясь от желания зажать уши руками. От всей сумятицы чувств, что сейчас творилась у меня в душе хотелось разреветься и уткнуться в грудь отцу или маме. Вот только не любила я посвящать в свои мысли кого-либо вообще, а уж родителей- и того пуще.- Нет, мы не вместе, скажу больше: между нами пропасть, размером с ненависть. Но он действительно раскрыл мне глаза на некоторые вещи, а, может быть, я повзрослела...В общем, я...я думаю, нам...как это говорится? Нам лучше расстаться.
-То есть ты бросаешь меня?!- прорычал парень, шагнув ко мне. Я невольно отступила.
-Я рассчитываю остаться с тобой "друзьями", но, прости, я не вижу в тебе человека, в которого влюбилась пару лет назад.
-Не видишь, значит?- прошипел Ранкорн и вдруг снова схватил меня за плечи, впившись губами в мои.
Я забила руками по его груди и сумела все-таки огреть по щеке. К горлу подступил комок, на языке почувствовалась соль. Все, что я видела в этом человеке, рассеивалось, грубо уничтожалось действительностью. Неужели я так ужасно ошиблась в предмете своих мечтаний? Нет, меня обманывали раньше, и я бросала парней, но сейчас...Я видела не мягкого, красивого, милого и идеального, а жестокого и алчного, как бывает только избалованный ребенок, привыкший получать то, что хочет. Возможно, я и сейчас ошибалась, однако поведение в миг злости показало мне всю его сущность.
-Вот, значит, какой ты?!- воскликнула я дрожащим от слез голосом, когда вывернулась и отбежала на пару шагов.- Вот, значит, что тебе действительно нужно было от меня? Очередная постельная забава? Долго же ты притворялся,- я быстро вытерла глаза, стараясь успокоиться. Но как тут успокоишься? Люди не любят, когда рушатся их идолы.
-Каждая вторая хочет быть со мной, а ты нет?- закричал Сид.
Я онемела от этого крика. Да, то чувство, что посетило меня после танцев у Босмана, оказалось правильным. Ранкорн действительно не боялся причинить мне боль. Возможно, я это заслужила. Наверное, у меня слишком предвзятое отношение к мужчинам. Хотя, почему предвзятое? Тот же Честер никогда не повышал на меня голос, не говоря уже о том, чтобы поднять руку.
-Уходи,- твердо ответила я.- Уходи, пожалуйста.
-Я уеду,- предупредил парень, будто думал, что я тут же брошусь с мольбами.- Уеду в Нью-Йорк, там меня ждут девушки покрасивее тебя. И не думай, что я вернусь.
-Ты что, запугиваешь меня?- возмутилась я.- Иди-иди! Катись в свой Нью-Йорк, отымей еще пару шлюшек. Если для тебя это- счастье, то я жалею, что вообще знала тебя. Уходи.
-Лайза...
-Уходи!
-Ну и черт с тобой!- Сид, не отрывая от меня взгляда, сплюнул себе под ноги, развернулся и ушел.
"Вот и все,"- ударилась о стенку черепа тяжелая мысль. Его шаги медленно исчезали в тишине, силуэт растворялся в вечернем свете фонарей. Через пару минут я осталась одна. Не столько даже в буквальном смысле, сколько в переносном. Одна. Снова.
Нет, не подумайте, что как многие девочки-подростки я стала резать вены и пытаться спрыгнуть с пятого этажа. И даже в этот момент я сознавала, что у меня есть родители, есть брат, есть бабушка, подруга и многочисленные родственники. Я не одна.
Просто...Я несколько школьных лет была влюблена детской влюбленностью в человека, с виду казавшегося успешным, популярным, красивым и милым. Казалось, сейчас я увидела не Сида, а его злого двойника. Тот Сид, которого я знала и любила, не мог накричать на меня и пытаться насильно уложить в постель. Меня накрыло с головой отчаянием от этой мысли, и я, закрыв ладонью рот, беззвучно зарыдала, прислонившись к стене дома.
Подступающая ночь ласково укрыла меня от чужих глаз. Она вообще очень проницательна. Не зря все самое романтичное происходит ночью. Ночью никто не увидит твой поцелуй и твои слезы. Ночь знает, когда тебе нужно побыть одной и отгородит тебя от всего мира, даже не спрашивая разрешения, а просто заботясь, как мать заботится о ребенке. Она сохранит все твои секреты, не выдаст самые сокровенные тайны, не осудит за самые постыдные слезы, не упрекнет в слабости, простит все дневные грехи и пороки и дарует покой.
К сожалению, для этого надо не бояться темноты. А мне до дома оставалось еще порядочно. Я достала из почтальонки косметичку и сейчас же подправила легкий макияж. Фредерика часто говорила: "Сколько бы ни плакали твои глаза, они должны выглядеть идеально". Иными словами: какую бы боль ты не испытывала, никто не должен понять этого по твоему внешнему виду. А дома меня ждали сердобольные родители и не скупящийся на насмешки сожитель. Так что я не собиралась показывать им свои слезы.
Закончив, я обернулась. И что бы вы подумали? Ну, конечно, я не знала, куда идти! Ведь Сид повел нас с кино дворами, и я этого пути не знала. "Так, спокойно,- в висках застучало, глаза лихорадочно забегали по теням между домами.- Спокойно! Лайза Тесса Рид, тебе восемнадцать, но ты до сих пор боишься темноты?! Хватит уже! Никого там нет! Поэтому поднимай задницу, включай GPS и только посмей оглянуться хоть на одну тень! Ты не так уж далеко от дома, дома освещенного и теплого". Я достала телефон, намеренно игнорируя дрожь в руках, запуталась в пароле, набирая старый. Потом, дожидаясь включения навигатора, широкими шагами пошла вперед, потому как других дорог попросту не было. Как назло, прохожих не попадалось. Я включила еще наушники с кавером Дженсена Эклза на песню "Runin". Актер не только потрясающе играл Дина Винчестера в "Сверхъестественном", но и обладал красивым низким голосом, заполнившим сейчас тишину вокруг меня.
Наверное, именно из-за музыки я не расслышала шагов. Зато смуглую ладонь, вдруг зажавшую мне рот, нельзя было не заметить. Я тут же завопила как можно громче, однако кто бы ни был у меня за спиной, рука у него была тяжелая. От удара в голову я буквально почувствовала, как силы исчезают из моего тела, и я оседаю на асфальт. Последним, что я запомнила, был звук упавшего телефона.
Я только потому передам весь ужас случившегося со мной, что из памяти мне это уже никогда не выветрить. Да и какая женщина смогла бы?
Из темноты в этот раз я выныривала быстрее, однако увидела только такую же темноту. Медленно привыкали глаза к этой темноте, пока я не поняла, что нахожусь в каком-то подвале, среди старых подушек, рваной одежды, потрепанного велосипеда, веревок, скотча и инструментов. У стены расположилась старая, явно скрипучая кровать на пружинах с одним только матрасом и пыльным пледом. Потолок здесь поддерживался еще четырьмя подпорками, расположенными в форме прямоугольника ближе к центру комнаты, а мягкий лунный свет попадал сюда только из маленького окошка под потолком. Затхлый запах сырости и пыли, казалось, пропитал все в этом помещении.
Я осторожно села и тут же поморщилась- на лоб стекала тонкая струйка крови. Да, хорошо он меня приложил. Только почему не убил? "Забавно,- усмехнулась я про себя,- меня украл какой-то маньяк, а я спокойно рассуждаю о его планах! Наверное, это замедленная реакция из-за удара". Успокоив себя этим, я поднялась, отряхивая джинсы от пыли, приставшей к ним, осмотрелась и подошла к окну. Оно было слишком высоко, поэтому я подставила себе несколько подушек и подтянулась. В ночной мгле я разглядела только очертания забора и деревянного стола. Очевидно, это его задний двор.
-Ээээээээй!- заорала я.- Кто-нибуууууууудь! Эгеееееееееей! Помогиииииииииите!
Результата ноль, меня никто не услышал. Да и далеко ли я от дороги? От города вообще? Зачем я этому маньяку?! "Действительно, вдруг я маньяк-развратитель? Не бойся, ни один маньяк не сочтет тебя достойной жертвой,"- вспомнился мне вдруг наш давний разговор с Честером, накануне поездки в Файлверт. Что ж, наконец-то он ошибся. Как только вернусь, точно ткну его в это носом.
Я направилась к двери, деревянной и большой. Наверняка, она была заперта, но в этот момент с той стороны ее открыли. Это оказался мужчина лет сорока, но с густо разросшейся бородой и маленькими хищными глазками. Он был жилистым, полным, но, что потом выяснится, очень сильным. Сальные белесые волосы были зализаны назад. На нем был коричневый домашний халат, будто он готовился сходить в ванну или посмотреть телевизор. Короткие пальцы его были скрючены, будто когти у птицы.
-Аа, проснулась, сладкая,- удовлетворенно кивнул сам себе мужик, закрывая за собой дверь. Я отступила на пару шагов, чувствуя как запоздало холодеет все внутри.- Не бойся, я уверен, ты делала это раньше.
И тут до меня начало доходить, зачем он оставил меня в живых. Паника заплескалась в горле, я не могла вымолвить ни слова. Ноги от страха приросли к полу. Бежать мне было некуда.
-Это...это незаконно,- пролепетала я, отступая все дальше, по мере того, как он подходил ближе.- Это против природы. Э-это грех!
-Так давай согрешим,- мерзкая, жуткая широкая ухмылка расползлась по лицу маньяка, и он ступил еще ближе.
Сзади меня оказался мешок, я шлепнулась на него, отступив. Я не могла оторвать взгляда от маленьких глаз мужика. Он только хмыкнул, затянул потуже пояс на халате и ушел в другой конец комнаты. Я сорвалась с места и принялась долбить руками и ногами в дверь, зовя на помощь. "Господи, Господи, Господи..."- вертелось в голове вкупе с хорошей истерикой. Я уже всхлипывала от страха, но когда поняла, что меня никто не слышит, а дверь не поддается, то обернулась и уставилась на мужика. Тот совершенно не обращал на меня внимание, что-то перебирая и явно ища. Тогда я лихорадочно зашарила глазами по полу, а когда нашла длинную доску в гвоздях, то попыталась огреть маньяка по голове, однако недооценила его. Он пригнулся и выхватил доску у меня из рук. Затем осмотрел ее, будто нашел любопытную вещь на раскопках древностей.
-Возможно, оно нам тоже пригодится, умница, спасибо,- мужик выглядел дружелюбным, но от этого становилось еще более жутко. Его якобы радушная улыбка в тот миг была улыбкой дьявола.- Хорошо, приступим.
-Н-нет!- взвизгнула я, почти отпрыгнув назад, обхватив себя руками. Дикий ужас ледяными щупальцами завладел моей душой, пригвождая к месту, а неукротимая паника гнала прочь отсюда. Пока я могла двигаться, все во мне вопило о том, чтобы убежать, сама мысль о возможности предстоящего приводила меня в панику.
Конечно, против взрослого мужика я не имела ни шанса, но все же когда он схватил меня, я заколотила руками и ногами во все стороны, зажмурив глаза. Нет, я не могла позволить ему тронуть меня! Не могла! Нельзя! Не может этого случиться! Не может!
Попытки были тщетны, и с каждой секундой я осознавала это все яснее. Паника немного улеглась, но ледяной ужас продолжал тисками держать мою запрятавшуюся далеко внутри душу. Мужик словно когтями перехватил мои запястья одной рукой, а другой взял приготовленный скотч.
-Нет, нет, нет, НЕТ!- я бешено замотала головой, заизвивалась, горло горело от рыданий.- Нет, не надо, нет, нет!
Мужик не обращал никакого внимания. Я никогда не забуду пронзительный скрип скотча, который намертво прикрутил мои запястья друг к другу. Казалось, в тот миг чувства пылающим, горячим кругом окружили до ясности холодный ум. Я ясно понимала, что не смогу, однако бешено задергала запястьями, но между ними не было ни миллиметра воздуха. Я замотала головой, заизвивалась.
Мужик, тем временем, поволок меня к подпорке. Именно поволок, потому что я не шла, а только пиналась, продолжая молиться и просить кого-то. Наверное, судьбу или Бога. Просить отвести ждущий меня адов котел. Спустя месяцы я, конечно, нашла этому объяснения с точки зрения религии и фатализма, но в тот миг мне казалось, что этот темный подвал с единственным маленьким окошком был настолько далек от мира, что мой зов уходил в пустоту. Я таращилась в темноту, ища хоть что-то в этом аду, что не желало мне зла, хоть что-нибудь, что знало путь к моему родному миру.
Подпорки соединялись друг с другом деревянными балками на высоте человеческого роста. Я и сейчас помню потертую шершавую балку, за которую цеплялась, когда маньяк прикрепил мои руки к ней тугим узлом веревки. Затем он отошел, осматривая меня, как свою еще не готовую картину. Это взгляд...хищный, голодный, как у стервятника, пошлый, с жутким дружелюбием. Задранные вверх руки уже доставляли мне неудобства, хотя сейчас меня приводил в ужас сам факт привязанных рук.
-Так-с,- мужик провел рукой по бороде и подошел ближе. Вытянув руку, он дернул веревку, проверив на прочность, провел ладонью по внутренней стороне моей руки, спине, талии. Остальные движения заставили меня снова протестующе закричать.- Да не кричи ж ты,- усмехнулся он, погладив мою мокрую щеку.- Так дело не пойдет, надо успокоительное...
Да, все, что уже произошло, и все, что последует за этим, было мерзко, грязно, пошло и грешно. У меня и сейчас сердце замирает от страха при этом воспоминании.
А маньяк на время заклеил скотчем мою возможность кричать и звать на помощь, потом и вовсе приодел в костюм Афродиты. Не знаю, каково проституткам и стриптизершам, но для меня стоять обнаженной перед незнакомым мужчиной было просто верхом моих страхов. Мое тело уже устало биться в животной панике, тем более, что толку от нее не было никакого. Мои волосы черной волной, словно вороновы крылья, рассыпались по плечам и спине.
Я помню как слезы горячим дождем падали с моего лица. Помню, как давилась ими, захлебывалась, задыхалась, хватала ртом воздух. Помню, как жмурилась и рыдала навзрыд от ужасного отвращения и боли. Помню, как впивалась ногтями в балку, перекручивала веревку. Помню, как до крови закусила губы, как выгибала шею, что, казалось, видны были все позвонки. Помню, как выла от беспомощного отвращения от его наглых, беспардонных, пошлых касаний, движений, мерзкого дыхания на своей коже, от тех движений, которых я даже не представляла.
Я помню одну из самых страшных ночей в моей жизни. Ночь, когда надо мной надругались.