Нечто бессмертное | 18+

1. Дамиан использует фразовый глагол "fell for", что дословно переводится, как «упасть», а в переносном значении — «влюбиться».

2. Игра слов. «They have no body/nobody to dance with. "No body" — нет тела; "nobody" — нет кого-либо. И два варианта перевода: «У них нет тела, чтобы танцевать» и «Им не с кем танцевать».

3. – Дверь там! Я не буду говорить на английском! А ты меня не понимаешь! Исчезни!

День мёртвых — единственный день в году, когда люди и нечисть чувствуют себя на равных. Поговаривают, что нежить в этот день ходит среди людей и ищет своих жертв. Жаль, что это лишь сказки для детей, и я в них не верю.

Воодушевление и волнение внутри смешиваются в адский коктейль. Мы с Энн должны встретиться у дома Рейчел — она ни под каким предлогом не хотела приближаться к особняку. Радует, что Уильям в последний момент согласился на мои уговоры, и добираться я буду на машине.

Время приближается к вечеру, и я начинаю собираться. В целом, я очень довольна своим образом, прямо-таки сошла с картины современного Моне. Наношу макияж: затемняю тенями веки, рисую стрелки, красной краской вывожу кровавые слёзы, скатывающиеся по щекам. В комплекте с заранее подготовленным синим платьем Алисы, выглядит жутко прекрасно. И пусть Алиса брюнетка, я останусь русой.

Покрутившись перед зеркалом, покидаю комнату походкой от бедра, звучно цокая каблуками туфель по светлому дубовому паркету. Со стороны гостиной, задорно хохоча, выбегает Лотти в своём новом платье. Оно действительно выглядит завораживающе и готически. Чёрное, с бардовыми вставками и рукавами-фонариками оно подходит под её бледно-аристократическую кожу. Завитые рыжие локоны похожи на огонь. В этом ребёнке души не чают — платье должно было обойтись в неплохую сумму.

Девочка останавливается, лишь завидев меня, и её глазки загораются восторженным блеском.

— Вау! Элизабет, у тебя очень красивое платье! — Она оббегает меня пару раз, будто хочет рассмотреть со всех сторон. — Ты настоящая Алиса!

— У тебя тоже отличный наряд, Лотти!

Услышав мой комплимент, девочка улыбается, гордо задрав голову. Только сейчас замечаю корзинку в форме тыквы в её руках.

— Собираешься на ночную охоту за жуткими сладостями? — Указываю головой на тыкву. Интернет не врал, эта традиция всё ещё популярна у детей.

— Конечно! Я буду самой красивой, поэтому у меня будет больше всего конфет!

— Обязательно, Лотти, — подтверждаю я, ласково гладя её по рыжей макушке.

За два месяца я поняла, что перевоспитать этого ребёнка в одиночку мне не удастся, так что пусть остаётся собой. Вырастет — поумнеет. Надеюсь.

На выходе из дома прощаюсь с Лотти и слышу, как Габриэль в шутку предостерегает меня, мол, вся нечисть в эту ночь выходит на улицу. Это он про своего брата?

Уильям уже ждёт меня на парковке. А он явно на вечеринку собрался. От спокойного парня, любящего классику и игру на пианино, не осталось и следа. Передо мной настоящий плохой парень, и это ему чертовски идёт. Чёрная байкерская кожаная куртка подчёркивает его тёмные волосы. В глазах, очевидно, линзы, отчего белок имеет кроваво-красный оттенок. Жуть... Словно в контраст выделяется бледная кожа. Он замечает меня и одобрительно кивает, оценивая мой костюм.

— Похоже, в Стране Чудес начались массовые катаклизмы, — отмечает он, держа руки в карманах. — Ты отлично справилась со своей целью. По мне, это безумие заморачиваться с каким-то костюмом на один вечер, но ты настоящая рукодельница.

— Оно того стоило, — улыбаюсь в ответ на комплимент. — Для каждого ведь своё безумие.

— Определённо. Каждому своё... — На миг по тонким губам проскальзывает милая улыбка, но тут же исчезает, отдавая власть типичной тоске.

— А ты у нас кто? Пойдёшь по стопам сестры и будешь вампиром-гангстером?

Уильям довольно прыскает со смеху и нахально улыбается с каким-то странным огоньком в глазах. Максимально вошёл в образ. Слегка задумывается, деловито потирая пальцами гладковыбритую щёку, и цокает языком.

— Буду вампиром-маньяком, который терзает своих жертв, а перед тем, как добить и высосать всю кровь, зачитывает поэмы. — Выхватывает из кармана складной ножик, открывает в долю секунды и ловко крутит лезвие между пальцами. Да так быстро, что я не успеваю следить за его движениями. — Так что злить не советую.

— Уже боюсь!

Мы вместе смеёмся, пока Уильям с тяжёлым вздохом не указывает на свой чёрный Мерседес:

— Ну что, поехали?

Слышу звук отключения сигнализации автомобиля и без лишних слов занимаю соседнее от Уилла место в салоне.

Когда мы прибываем в нужный район, то сталкиваемся с проблемой в виде огромного количества машин и перекрытыми дорогами. Приходится припарковаться чуть дальше. Недовольно выхожу из автомобиля, деловито цокая каблуками.

— Уж это не моя вина, надо было собираться быстрее, — усмехается Уильям, глядя на моё недовольное лицо.

— Тогда пошли, — отмахиваюсь от его подкола.

Прогулка оказывается достаточно интересной. Многие дома украшены под стиль праздника, повсюду яркие флажки, тыквы с вырезанными гримасами и электрическими свечами внутри, создающими своеобразную жуткую подсветку, и прочая чертовщина. Толпы маленьких детей бегают по улицам, вообще не боясь попасть под случайную машину. Все в праздничных нарядах, тут вам и вампиры, и скелеты, и зомби.

Пару раз на нас «нападают» посланники тьмы, хоть и выглядят они не очень ужасающе. Самым интересным случаем оказывается знакомый коренастый парень из университета, одетый в зелёный кигуруми дракона с красными пятнами. Мы с Уильямом ухохатываемся, а бедняга жалуется, что его заставили идти с младшей сестрой в качестве огнедышащего дракона, который защищает маленькую фею. Милое зрелище.

Маленькая нечисть с весёлым смехом перебегает от дома к дому, и стучится в каждую дверь в надежде получить заветные сладости. Представляю, как Шарлотта так же будет бегать в компании других детишек и вопить «сладость или гадость!» Вероятно, только заметив младшую дочь Уилкинсонов, люди будут готовы отдать не только конфеты, но и всё, что она захочет. Мысль об этом вызывает у меня тихий смешок.

Продолжая путь, я замечаю довольно эксцентричную пару молодых людей, стоящую чуть поодаль от нас. Очень красивая девушка, шатенка, приятная на лицо, в каких-то странных полосатых штанах коричневых оттенков и такой же блузке. На шее причудливый длинный шерстяной шарф таких же оттенков, как и остальная одежда, обвязанный в два оборота на шее, но всё равно свисающий вплоть до щиколоток девушки. Парень же кудрявый брюнет с до ужаса знакомыми ледяными глаза, усами и короткой бородкой, в не менее вычурном светлом полосатом пиджаке и брюках. Ощущение, что эти ребята сошли с обложки журнала моды 70-ых годов прошлого столетия.

Пусть я смотрю на них в упор, они не обращают на меня ни капли внимания. Две пары глаз прикованы к Уильяму, который будто и не видит их, идёт себе спокойно, с беспристрастным видом рассматривает городские декорации. А, может, действительно не видит?..

В немом ужасе снова поворачиваюсь к странной парочке, когда мы как раз-таки сравниваемся с ними. Я была так заворожена их старомодной одеждой, что от моего взора укрылась одна важная деталь. Они полупрозрачные. Отчётливо вижу сквозь них стриженный газон, живые изгороди и фасад чьего-то дома. Парочка живо общается, в этот раз с интересом смотря на нас обоих, но я не слышу ни звука. Только не это... о Боже... Нет... Сегодня Хэллоуин, не удивительно, что старые «знакомые» дали о себе знать. Мне хочется схватить за голову и сорвать голос в истошном вопле. Только не снова!

Большинство людей всю жизнь практически не видят другую сторону нашего мира. Счастливчики. Я же всю жизнь заглядывала за грань. Уже в детстве я видела такое, что могло сломать взрослого человека. Со временем я привыкла, и это стало для меня нормой. Родители списывали всё на активное воображение, а потом удивлялись, когда я говорила о вещах, которые не должна была знать в своём юном возрасте. Только отец будто-бы понимал, что тут не всё так просто, но никогда не поднимал эту тему. Я была рада, когда видения прекратились после смерти отца.

Призраки или отголоски душ, как я называла их, были в большинстве своём дружелюбными, но не всегда... некоторые представители любили и страх нагонять. Я пугалась сама, а вместе с тем пугала и взрослых, и детей со двора. Как сейчас помню: мы толпой из пяти человек, лет семи-восьми, неловко мялись около двери подъезда минут двадцать, набегавшиеся и мучимые жаждой, но не решавшиеся войти, потому что я видела призрак маленькой девочки, примерно нашего возраста, и просила остальных не приближаться к ней. Ибо было страшно. До сих пор не знаю, на что способны отголоски. К счастью, призраки редко разговаривают и в основном зовут меня проводником, который может помочь им упокоиться.

Из потока раздумий и не самых приятных воспоминаний вытягивает внезапное предостережение Уильяма:

— Осторожнее, — он хватает меня за руку, заставляя остановиться.

Поворачиваю голову назад, но тех двоих и след простыл. Призраки... вот чёрт. Надеюсь, это была разовая акция в честь Хэллоуина!

Уильям щёлкает пальцами у меня перед глазами в попытке вывести из состояния транса. Опускаю удивлённый взгляд на тротуар и вижу чёрного кота, которого я чуть не задавила. Перепуганное таким количеством людей и машин животное хаотично вертит головой, подняв хвост трубой и распушив его. Резко кот поворачивается в сторону Уильяма, шипит и встаёт на дыбы. С учётом аллергии бедняги, это он должен так реагировать.

Но парня это не напрягает. Он присаживается, протягивая руку к коту.

— Тише-тише, я не собираюсь причинять тебе вред.

Животное с подозрением смотрит на него, прищурив золотые глаза, а затем снова начинает шипеть. Меня больше волнует вопрос «аллергии». Он забыл о её существовании? Габриэль это выдумал, чтобы не заводить в доме животное? Умно.

— Любишь кошек? — Присаживаюсь рядом с парнем. Кот фыркает и демонстративно отворачивается от нас.

— Милейшие из существ. Но вместе с тем гордые и свободолюбивые, — задумчиво рассуждает Уилл, предпринимая попытки привлечь внимание кота. — Кис-кис-кис... — но попытки его провальные. — Однако их гордость не имеет ничего общего с человеческой гордыней.

Протягиваю руку вперёд и слегка касаюсь спины животного кончиками пальцев. Кот вздрагивает, но не уходит, позволяет себя погладить. Ко мне он сразу ластится, даже прикрывает глаза от удовольствия и начинает мурчать, довольно потираясь мордочкой о мою ладонь.

— Дамиан был бы отличным котом, — со смехом озвучиваю мысль, внезапно пришедшую в голову. — Такой же гордый и непокорный.

Уильям не сдерживает улыбки и качает головой:

— Дурная идея. У котов, говорят, девять жизней.

После его фразы кот срывается с места и пулей мчится в неизвестном нам направлении. Мы же продолжаем наш путь по мрачным улицам города и вскоре оказываемся возле дома Рейчел, который на первый взгляд кажется не меньше особняка Уилкинсонов. Если дом моей принимающей семьи не лишён строгости и некой готичности снаружи (у них Хэллоуин круглый год), то дом Мёрфи полностью выполнен в стиле модерн.

На входе, в окружении гостей, меня ждёт недовольная Энн:

— Лиза, ты издеваешься надо мной? Мне надоело здесь торчать! — ворчит она, пока не замечает моего сопровождающего. Всё недовольство мигом проходит, и появляется смущение, природа которого мне неизвестна. Пристальный взгляд миндалевидных глаз устремлён на красные глаза парня. — Привет, Уильям, — через силу выдавливает из себя слова почти шёпотом.

— Привет, Энн. — Тоже выглядит взволнованным, молниеносно прячет руки в карманы и мнётся на месте. — Отлично выглядишь сегодня.

Энн действительно выглядит отлично. В коротком чёрном платье с принтом скелета, создающим визуальное впечатление отсутствия тела, с раскрашенным под скелет лицом на мексиканский манер и парой белых цветов в волнистых тёмно-шоколадных волосах.

— Спасибо, — неловко шепчет в ответ, и, должно быть, краснеет. Осознав всю неловкость ситуации, Энн цепко хватает меня за руку и тащит ко входу. — Пойдём, Лиза, все уже здесь!

Бросаю неловкий взгляд на Уильяма. Он одобрительно кивает, будто так и должно быть. Но даже улыбка на его лице выглядит печально и вымученно.

— Не нужно так торопиться, Энни!

Но уже поздно. Мы оказываемся на пороге дома. Встречает нас одна из прихвостней Рейчел с магической ярко-фиолетовой шляпой в руках. Девушка приветствует нас в компании чучела Всадника без головы в чёрном плаще и с мечом в руках. Одета она в костюм Красной Шапочки, но, если бы Шапка ходила в столь короткой юбке, боюсь, до бабушки она бы не дошла... Да и вообще, по канону Красная Шапочка не должна быть заляпана в крови.

Мы отдаём девушке приглашения, на что она протягивает нам перевёрнутую шляпу, полную маленьких искусственно состаренных бумажек, скрученных в подобие древних свитков.

— Что это? — интересуюсь я, с некоторым подозрением и недоверием косясь на шляпу.

— Игра от хозяйки вечеринки. Каждому гостю достаётся задание, которое он должен выполнять в течение вечера, но остальные не должны знать его сути.

— Терпеть не могу идиотские игры Рейчел, — бурчит Энн и суёт руку в шляпу.

Следую её примеру. Хватаю бумажку и разворачиваю. Мои брови плавно ползут выше положенного.

— Ну что за хрень! — восклицает Энн. — Я не собираюсь в этом участвовать!

— О боже... Да вы издеваетесь... — плаксиво шепчу я в унисон недовольным возгласам подруги.

— Что?

Она заглядывает в мою бумажку, плевав на запрет:

— О боже... — не менее жалобно, как попугай, повторяет она, ударяя себя ладонью по лбу.

Если быть более многословной, у меня неординарное задание, отмеченное двумя звёздочками: когда все гости соберутся, и начнётся вечеринка, нужно залезть на окно второго этажа, со всеми громко поздороваться, представиться и рассказать нелепый факт о себе. Да уж, с моей «любовью» к высоте, это будет незабываемый опыт. Меня преследует навязчивое чувство, что королева драмы придумывала это задание с мыслью обо мне...

Попрощавшись с Шапкой, мы заходим в дом. Нас встречают изумительные декорации, выполненные в мельчайших деталях. Как и снаружи, здесь всё освещено сотнями свечей и фонариков. Настоящая магия. Словно весь дом обратился во впечатляюще пугающий населённый призраками лес, в котором тысячи ветвей покрыты синтетической паутиной с огромными пауками на ней. На стенах дома можно увидеть мрачные тёмные тени, определенно вырезанные из картона. Столы для гостей декорированы под тыквы и отравленные яблоки. И это только маленькая часть того, что я успеваю заметить. На заднем плане слышу что-то похожее на вой волка, и следующие за этим пугающие звуки. Я терпеть не могу Рейчел, но, чёрт, она знает, как закатить офигенную вечеринку!

Энн тащит меня в сад, где расположился буфет. Стоило ожидать, что вкусностей здесь будет навалом! И всё в стиле Хэллоуина. Моя подруга ловко протискивается к столам через толпу нечисти, я же едва поспеваю за ней.

— Как думаешь, сюда добавлен алкоголь? — интересуюсь у девушки, принюхиваясь к одному из стаканов с тёмно-красной жидкостью, что должна напоминать кровь.

Энн усмехается и смотрит на меня в недоумении:

— Разве что пару капель, Рейчел прячет хорошую выпивку только для особых гостей.

«Особых гостей»? Дамиан определённо входит в это число. Не удивлюсь, если они уже напились и предались своим плотским утехам. Боже, и почему я бешусь каждый раз, когда думаю, что он спит с Рейчел?

Энн хватает тарелку с закуской, как мы замечаем парня в костюме Джокера, который встаёт на стул и громко объявляет:

— Сейчас я отправлюсь на посещение белого мраморного трона, называемого туалетом. Надеюсь, я буду успешен в своём испытании. Пожелайте мне удачи!

Парень спрыгивает со стула и направляется в дом, сопровождаемый истерическим смехом гостей. Я тоже поддаюсь этому всеобщему хохоту и понимаю, что моё задание не такое уж и ужасное.

— Вот же бедняга, — сквозь смех пытается сказать Энн.

Осматриваю сад и про себя отмечаю, что народу прибавилось. Среди гостей мелькают знакомые лица из университета. Пора начинать. Чем быстрее начну, тем быстрее закончу.

Быстро киваю Энн, и направляюсь внутрь этого до ужаса огромного дома. По своим размерам он действительно не уступает особняку Уилкинсонов. С трудом нахожу лестницу и поднимаюсь на второй этаж. Здесь во всю тусуются люди. Большинство обжимается по углам в явно подвыпившем состоянии.

Осматриваюсь в поисках окна и понимаю, что единственное окно вне комнат — балкон. Набираю в грудь больше воздуха для храбрости и выхожу на всеобщее обозрение. Так... Просто сяду на парапет и перекину ноги. Ничего опасного...

Окидываю взглядом гостей. Все болтают и танцуют в своих цветастых костюмах. Сверху люди похожи на разноцветные фонарики, оживляющие «мрачную» атмосферу вечеринки. Замечаю Энн в компании с каким-то парнем. Она заливисто смеётся, прикрывая рот ладонью. Как-то моя подруга не заикалась о том, что успела найти ухажёра... Тут парниша уходит, оставляя Энн одну, но одиночество её длится недолго, потому к ней подходит Уильям с не очень-то довольным видом. Только бы не поругались! Нужно отвлечь их друг от друга!

Сперва никто не обращает на меня внимания, но когда я начинаю перебираться через перила, то слышу чей-то крик внизу:

— Смотрите! Она сейчас шею свернёт!

Спасибо, кретин! Я не знаю, кто ты, но шею ломать я не планирую! В тот же момент, как назло, моя нога соскальзывает, и я драматично лечу вниз. Всё происходит в замедленном действии. Вскрикиваю и закрываю глаза руками. Вечер ещё толком не начался, но для меня он сейчас закончится.

Приземление оказывается не таким твёрдым, как я ожидаю. Неуверенно приоткрываю один глаз и вижу молодого человека, держащего меня на руках. Меня поймали? Я не сломала шею? В это время вокруг нас собирается приличная толпа, все с интересом смотрят на меня в роли горе-лётчика и таинственного спасителя.

Увидев моё обескураженное лицо, парень добродушно улыбается. Не могу понять, где я его видела? Его лицо загримировано под скелет похлеще чем у Энн, что кожи вообще не видно.

— Похоже, ты запала на меня(1), — смеётся парень и осторожно ставит меня на ноги.

В этот момент разряд тока проходит по каждой клеточке тела, с кровью несясь к самому сердцу и заводя его в одно мгновение. Этот бархатный голос с хрипотцой я ни с чем не спутаю! Смотрю на лицо своего спасителя и вижу задорный блеск в янтарных глазах. Пробегаюсь по нему взглядом. Не каждый день увидишь Дамиана, одетого почти как джентльмена, в идеально выглаженной рубахе, в чёрных джинсах с дырками на коленях и таком же пиджаке, да с бабочкой в придачу. На шее замечаю серебряную цепь с небольшим кроваво-красным камнем на ней. Где-то я уже видела этот цвет, вот только не могу вспомнить где.

Я бы даже не узнала его, если бы он не заговорил. Понимаю, что его светлые волосы скрыты под шляпой, которая отлично вписывается в образ. На руках белые перчатки, а-ля аристократ. Пытаюсь ответить, но в горле пересыхает.

— Спасибо... — собираюсь с мыслями и с трудом формулирую предложение. — Я бы сломала пару костей, если бы ты не поймал меня.

— Не нужно благодарности. Я люблю ловить симпатичных девушек.

Его слова обескураживают меня, и он решает воспользоваться моментом:

— Позвольте представиться, — с этими словами Дамиан слегка наклоняется, берёт меня за руку и учтиво целует. — Моё имя мистер Скелетон. А вы, юная леди? — игриво подмигивает и коронно ухмыляется.

— Моё имя Алиса, — придерживаю юбку платья свободной рукой и шутливо присаживаюсь в знак приветствия.

— Рад встретить вас здесь. А где же ваш Белый Кролик, юная леди?

Вздрагиваю при упоминании белого кролика. В памяти свежи воспоминая о кошмаре и том, что произошло в спальне Дамиана этой ночью.

— Боюсь, он мёртв. От него осталась лишь залитая кровью белоснежная шубка.

Мистер Скелетон изображает на лице гримасу сожаления, нахмурив брови и положив руку на сердце:

— Ох, какая жалость!

Краем глаза замечаю, как Энн и Уильям спешно бегут в нашу сторону. Радует, что мой полёт отвлёк их от обмена едкими комментариями в адрес друг друга.

— Ты был как ниндзя, братец, — Уилл одобрительно хлопает брата по плечу.

— Лиза! Ты в порядке?! — Энн осматривает меня, крутя по кругу, будто я упала этажа так с пятого. На асфальт. — Пожалуйста, не залезай туда больше! Это сумасшедшее задание! — Она крепко прижимает меня к своей груди. Её учащённое сердцебиение гулом отдаёт в ухо. Я серьёзно напугала подругу.

В это время Уильям успевает уйти и вернуться обратно с подносом напитков для нас четверых. А он сегодня в ударе. Все берут по стакану с вязкой жидкостью.

— За мистера Скелетона и его навыки ниндзя! — Объявляет тост Уилл, и мы, дружно смеясь, пытаемся чокнуться стаканами. Даже Энн подхватывает этот настрой, и уже не так агрессивно настроена против братьев.

Делаю глоток красной жижи, и моё лицо кривится от приторно-сладкого вкуса этой гадости. Глюкоза в чистом виде... Увидев мою сморщенную мину, остальные хохочут, надрывая животы, и решают не рисковать. Энн внимательно смотрит на братьев в этот момент. Они действительно с некоторым облегчением ставят стаканы обратно на поднос. Словно для того, чтобы оправдать свой поступок, Дамиан заявляет:

— Надеюсь, еда не настолько отвратная.

В этот же момент за спиной Дамиана появляется Рейчел в разодранном платье Золушки, вся в «крови», с нарисованными на лице шрамами и рваными ранами на руках. На лице блондинки натянута слащавая улыбка, такая же приторно-сладкая, как и напитки.

— Смотри! — шепчет мне на ухо Энн. — А вот и наша конченая Золушка!

По лицу королевы драмы видно, сейчас она скажет какую-нибудь гадость в мой адрес. Будто предвидев такой ход событий, Уильям внезапно произносит:

— Почему скелеты не любят вечеринки?

Мы все пялимся на него в недоумении. Он выжидает сценическую паузу, давая нам возможность подумать, и продолжает:

— У них нет тела, чтобы танцевать(2).

Когда до меня доходит шутка, я начинаю хохотать вместе со всеми. Даже королева драмы смеётся своим противным смехом. Атмосфера становится менее напряжённой. Уильям спас нас от истерики.

— Одно из моих заданий — шутить о костюмах гостей весь вечер, — пожимает плечами Уилл.

(Для него это явно пытка).

Уже не обращая ни на кого внимания, Рейчел подходит к Дамиану и берёт его под руку. Что-то внутри тоскливо ноет и клокочет от недовольства.

— Быть героем очень непросто, верно, мистер Скелетон? — ласково мурчит она, прижимаясь к нему всё сильнее. — Никогда не знаешь, когда на тебя с неба упадёт кто-то из гостей.

Замечаю раздражённый блеск в глазах Дамиана. Уже собираюсь оставить сладкую парочку наедине, но наша конченая Золушка решает, что можно ещё поиздеваться надо мной.

— Ой, Элизабет, ты всё ещё здесь! — с плохо наигранным удивлением восклицает она.

(Будто подошла ты сюда не из-за того, что Дамиан поймал меня, летящую с балкона, и мы с ним дружелюбно общались!)

Могу поклясться, это первый раз за два месяца, когда она называет меня по имени.

— Я даже не видела тебя среди гостей, честно, я была не уверена, что ты сможешь прийти, — деловито осматривать меня с ног до головы, а затем морщит свой вздёрнутый нос: — Отличный... костюм... Похоже, ты не смогла найти ничего получше, потому что решила прийти в последний момент... Ну, по крайней мере, ты подходишь под образ дешёвого ужастика, в каждом из них обязательно есть страшная сумасшедшая девка, которую никто не любит и не хочет здесь видеть. Верно? — С этим вопросом, произнесённым максимально невинным тоном, она обращается к Дамиану.

Все, включая самого Дамиана, замирают в немом шоке. Другие гости, стоящие неподалёку так же не произносят ни слова, в изумлении таращась на хозяйку вечеринки. Я прекрасно понимаю её намёк. И то, как сладко произнесла она эти слова своим шепелявым голосом, пытаясь, чтобы они звучали как можно правдоподобнее — очередное подтверждение.

Меня трясёт. К уголкам глаз подступает влага. Чёрта с два я покажу свою слабость. Энн сжимает кулаки и готовится что-то сказать, а может она сейчас вообще набросится на неё. Останавливаю подругу в последний момент, положив руку на плечо. Натягиваю милейшую улыбку на лицо и приторно-сладко, как крашеная сучка, только с лёгкой дрожью в голосе, говорю:

— Намёк понят, Рейчел. Можно было просто не приглашать!

С этими словами гордо разворачиваюсь и спешно ухожу прочь под аккомпанемент весёлой танцевальной музыке, которая никак не вяжется с моим подавленным настроением. Слух улавливает обрывок спора:

— Вот не нужно вести себя таким образом, Рей! — Уилкинсон не скрывает недовольства в голосе. — Это низко даже для тебя! А границу низости ты давно пробила!

— Ну же, Дамиан, она должна знать своё место! Какого чёрта ты вообще защищаешь эту ненормальную?! — (Да, она права. Мне нужно знать своё место. Я здесь никто.) — Послушай, котик...

Но я уже не слышу, что она там мурчит своему котику, потому как Энн окликает меня, не оставляя попыток догнать.

— Мне нужно побыть одной, пожалуйста, — шепчу, чтобы не сорваться на грубый тон, и убегаю подальше от десятков любопытных глаз.

Останавливаюсь только тогда, когда вокруг не остаётся ни души. Осматриваюсь и понимаю, что я где-то внутри небольшого лабиринта из живой изгороди в саду. Вокруг небольшого прудика расположились клумбы, где ещё цветут поздние цветы. Падаю на скамейку и запрокидываю голову назад. Главное не заплакать, а то макияж потечёт.

Гнев и обида продолжают бушевать внутри. Мне не столько обидно, что она унизила меня при таком скоплении людей, она постоянно пытается сделать это в унике, сколько то, что Дамиан не вставил ни слова! Хотя, чего я от него хотела? Рейчел его девушка, я — один из предметов насмешек. Несмотря на то, что наши отношения стали более-менее спокойными спустя два месяца, он порой не упускает возможности отвесить грубую или пошлую шутку в мой адрес. Думаю, мне стоит радоваться, что он вообще промолчал.

Шумит сильный ветер, срывая с деревьев пожелтевшую листву. Над всем вокруг нависают тяжёлые тучи, угрожая излить на нас поток воды. Слышу шуршание кустов. Вот и кого принесло? Чёрт, нигде не спрячешься.

В мой закуток лабиринта заходит Дамиан. Он точно подбросил мне GPS маячок. В противном случае, я не могу понять, как он постоянно находит меня, когда я прячусь от него. Стараюсь держать эмоции при себе и устремляю взгляд на небольшой прудик рядом со скамейкой. Дамиан некоторое время стоит на месте, но потом решается сесть рядом. Мы не смотрим друг на друга, ничего не говорим. Тут всё ясно и без слов.

— Я мудак, знаю, — выдыхает он, не пытаясь установить зрительный контакт. — Я должен был заткнуть Рейчел.

— Усмири её, она действует мне на нервы! — не сдерживаю при себе злобного комментария. Уже жалею о нём.

— С её появлением всё всегда идёт наперекосяк, — отвечает с рычащим раздражением. — Неисправимая девушка.

— Правда что ли? — выдавливаю вопрос с насмешкой в голосе. Получается не очень убедительно. — А как всё должно было быть?

— Элизабет...

Вздрагиваю, когда он произносит моё имя. За два месяца я так привыкла к его дурацкому прозвищу, что сейчас его серьёзность в голосе кажется неестественной. Поправка: неестественной для Дамиана, которого я знаю. Сейчас же передо мной будто другой человек, которого Дамиан так упорно пытается скрыть в глубине души.

— Чего ждёшь? Я не в состоянии разговаривать, извини. — Отмахиваюсь от него рукой и снова устремляю взгляд на прудик, в котором плавают пожухлые листья.

— У тебя невероятно красивый наряд. Я был в шоке, когда понял, что это ты.

Его слова внезапно вызывают искреннюю улыбку на моём лице. Заметив это, Дамиан выдыхает с некоторым облегчением и ласково улыбается в ответ.

— Это комплимент?

— Да, он самый.

Его добрый тон заставляет меня продолжить нашу ненавязчивую беседу и обмен комплиментами:

— Знаешь, я тебя тоже не сразу узнала! Должна признать, меня чертовски раздражает твой грим, потому что он реально крут!

— Это был любопытный опыт.

Не очень радостно звучат эти слова, чем вызывают у меня тихий язвительный смешок.

— Лотти рисовала? — смеюсь от своей же шутки.

— Ох, нет, — протягивает с каким-то испугом. — Один из моих друзей художник и, по совместительству, тату-мастер.

— Твоя сестра оценит, она обожает все эти криповые вещи.

— Знаешь... — с какой-то неловкостью спонтанно начинает он. — Жизнь мистера Скелетона не всегда была такой, как ты думаешь.

Усмехаюсь, всё ещё не поднимая взгляда. Меня ждёт задушевная история от третьего лица?

— И что случилось с мистером Скелетоном?

— Он влюбился.

Сердце неприятно колет в груди, а затем принимается бешено стучать. Атмосфера в нашем закоулке резко становится тесной и сжатой. Даже интимной. Словно мы в один момент обрели свой маленький потаённый Рай.

— Он думал, что стал самым счастливым человеком на свете, а судьба решила, что он не достоин такого великого счастья. Тогда мистер Скелетон был разлучён со своей возлюбленной.

Около минуты я не решаюсь открыть рта, жду, что он продолжит, но Дамиан сохраняет молчание, устремив задумчивый взгляд на изгородь. Украдкой смотрю в его сторону. В вечно живых и горящих янтарных глазах сейчас тлеет горечь и тоска. Или мне кажется?..

— И что случилось с мистером Скелетоном после разлуки?

Мой тихий шёпот заставляет его вздрогнуть.

— Он стал ужасным и циничным человеком. Пытался найти свою возлюбленную, но находил лишь подделки...

Наши взгляды пересекаются. Его глаза не прежние. Впервые замечаю какую-то печаль, совершенно не свойственную этому парню. Я была уверена, что это очередная игра, но, смотря в тоскливые карие глаза, я вижу только боль, которую он никогда не показывал и скрывал где-то глубоко внутри себя. Запирал на ключ и велел охранять внутренним демонам, как самый главный секрет.

Мы не разрываем зрительного контакта. Медленно утопаю в чарующих глазах цвета янтаря. Мир вокруг теряет свои краски. Остаёмся мы вдвоём. Почему он такой... притягательный? И почему меня неумолимо тянет к нему с сентября?

Только сейчас понимаю, что весь этот рассказ про него самого. Но как он, будучи двадцатидвухлетним парнем, успел найти любовь всей жизни и потерять её?

— До одного момента он был уверен, что стал заложником времени и никогда больше не сможет полюбить, потому что всё, что он любил, становилось тем, что он терял. Ему казалось, что десятилетия сменяют друг друга подобно суткам, и так будет целую вечность, но затем он встретил её, — последнее слово произносит с особой интонацией.

Приятное покалывание током проходит по всему телу. «Её» — это же не Рейчел? Определённо. Он приближается ко мне, одной рукой нежно берёт подборок и приподнимает мою голову. От прикосновения холодной руки мелкая дрожь пробегает по шее, и кожа покрывается мурашками. Не сопротивляюсь. Он хочет поцеловать меня?

Взгляд карих глаз по-прежнему печален. Словно в смятении, Дамиан закусывает нижнюю губу и медленно приближает свои бледные губы к моим. В волнении прикрываю глаза, что даже веки начинают подрагивать. Волна приятной дрожи проходит по позвоночнику, когда я ощущаю его холодное дыхание на своих губах и чувствую запах жвачки с мандарином. Странный огонь возникает внутри, разгораясь сильнее с каждой секундой.

Пространство разносится в считанные секунды. Темпераментная борьба наших душ переходит в атомную войну. Один неверный шаг, и взрыва не избежать. Сердце стучит подобно отбойному молотку, когда его чуть тёплые губы касаются моих. В голове взрывается целое шоу фейерверков. Неуверенно поднимаю руку в желании обнять парня за шею, как вблизи раздаются довольные хлопки в ладоши.

Дамиан тут же отстраняется от меня и принимает свой типичный насмешливый вид с огоньком в янтарных глазах и язвительной ухмылкой на уголках губ. Теперь я узнаю Дамиана Уилкинсона. Но... то, что произошло пару секунд назад... нет... нет... пожалуйста...

— Упс, похоже, я помешала, — радостно смеётся Рейчел, продолжая аплодировать нам. — На что ты вообще надеялась, русская шпионка? Кажется, я говорила, что тебе не стоит рассчитывать на моего парня.

Дамиан смотрит на меня, и та его напыщенная высокомерность во взгляде пропадает. Будто он и мистер Скелетон действительно два разных человека. Он шепчет мне, чтобы Рейчел не услышала:

— Штучка, из этого ничего хорошего не выйдет. Забудь.

Его слова ударяют в сердце отравленным клинком. Чувствую эту боль. Этот яд, попадающий в кровь. Мучительно больно.

Импульсивно вскакиваю с места и со всего маху отвешиваю Дамиану пощёчину. От удара что-то хрустит, то ли у меня, то ли у него. На глаза наворачиваются слёзы. На этот раз я не смогу сдержать их в себе. Разъярённо отворачиваюсь и убегаю прочь.

— Отличная вечеринка получилась! Об этом целую неделю болтать будут! — доносится мне вслед крик крашеной сучки. — Разбитые сердца — настоящая находка для сплетен!

Меня только что жестоко обманули. Растоптали мою самооценку и чувства в грязь. Хватит с меня вечеринок на сегодня!

Невиданным образом почти сразу выбираюсь из лабиринта и спешу покинуть эту обитель зла. Мои чувства оказываются настолько сильными, что их невозможно разобрать. Душу режет, жжёт и выстуживает одновременно.

По пути нарываюсь на Энн и Уильяма. Не знаю, о чём они там ворковали, но даже лицо и одежда Уилла, покрытые блёстками, не смешат меня. Пытаюсь коротко обрисовать ситуацию, но ничего не выходит, поэтому просто бегу на выход. Однако на пороге меня поджидает новая проблема в виде подвыпившего Райана в стиле Джейсона Вурхиза, правда уже без хоккейной маски и грима, да его друзей из футбольной команды:

— Что случилось, котёнок? — язык парня заплетается от количества алкоголя в крови, а взгляд тёмно-синих глаз затуманен. С трудом понимаю его несвязную речь. — Любовная драма закончилась провалом?

— Да пошёл ты, Райан! — в истерике взвизгиваю я, и из глаз брызгают слёзы. — Я не собираюсь разговаривать с тобой!

Пытаюсь уйти, но он преграждает мне путь. И снова эта улыбка плейбоя. Самодовольно смотрит на меня, пропуская пальцы через взъерошенные кофейные волосы.

— Могу поднять настроение, — тянет руку к моему лицу, но я мигом ударяю по ней. — В этом доме ещё осталась пара пустых комнат. Устроим свою вечеринку...

— Проспись сначала, придурок! — Отталкиваю его со своего пути и в слезах выбегаю из дома.

На улице толпа не меньше. Мне чудом удаётся проскользнуть незамеченной. Отправляюсь домой пешком. Это займёт около получаса, но поможет хоть немного успокоиться.

Бреду по пустым парковым улицам, по запутанным тропинкам. Ни один фонарь не горит. Даю волю слезам. Краска смешивается с тушью и бежит по щекам, создавая воистину жуткое зрелище. Кожа бледнеет от истерики, а глаза, в довершение картины, краснеют от слёз. С таким видом мне самое-то сниматься в дешёвом ужастике в роли страшной сумасшедшей девки, как сказала Мёрфи.

Безмолвно кричу, зажав рот ладонью, пока в лёгких не заканчивается воздух. Глубокий вдох и снова. Раз за разом прокручиваю в голове наш разговор в закоулке лабиринта и поцелуй, раз за разом продолжаю терзать себя. Он гад и эгоист. Любит ломать людей. И я ему ни капельки не нужна.

Сейчас я чувствую одну лишь палящую ненависть. Попала в ловушку и не могу сбежать. Он вырвал мне крылья и закрыл в клетке, не обработав раны. Огонь в груди внезапно угасает, оставляя один лишь холод. А я всё так же не могу выбросить его из головы, пока сердце кровоточит и каменеет. Мне будет лучше одной.

Через час неминуемо оказываюсь у ворот дома. Трясущимися руками выуживаю из сумочки ключи и отключаю сигнализацию. Надеюсь прошмыгнуть в свою спальню незамеченной, но на лестнице меня поджидает обеспокоенный Габриэль. Сегодня у него точно выходной. Кажется, это первый раз, когда я вижу его не в деловом костюме, а в классических серых джинсах да чёрной атласной рубашке. Шок — у него даже волосы не собраны! Пряди медного цвета переливаются на свету и спокойно лежат на плечах. В обычное время я бы присвистнула от удивления, но сейчас я слишком подавлена сложившейся ситуацией.

Мне бы хотелось скрыть свою истерику от Габриэля, но внешний вид говорит за меня. Да и видя искреннюю тревогу на его аристократически-важном лице, я просто не могу сдерживать слёзы. Стою, как дура, среди холла и реву, закрыв лицо ладонями. Слух улавливает спешные тяжёлые мужские шаги, и в следующую секунду ладони Габриэля оказываются на моих плечах.

— Элизабет? — звучный голос эхом разносится по прихожей, заставляя поднять голову и почувствовать странное притяжение к изумрудным глазам. — Что случилось? Кто тебя обидел?

Мне не хочется вдаваться в подробности, даже если его забота трогает меня. Я просто хочу разбить Дамиану морду!

— Твой подонок брат! — истерично вскрикиваю и без тени стеснения бросаюсь в объятия мужчины.

Габриэль шепчет что-то успокаивающе мне на ухо, и крепко обнимает. Резкий, но приятный запах парфюма с отчётливыми нотками ладана окутывает и даже успокаивает. От прохлады его тела лучше не становится, мне так хочется почувствовать тепло. Мужская ладонь оказывается на моей макушке и ласково гладит по волосам.

— Что он сделал на этот раз? — в резком голосе его звучат нотки едва скрываемого раздражения.

Поцеловал, а потом унизил перед Рейчел и плюнул мне в душу!

— Публично унизил меня перед гостями вечеринки!

Габриэль тяжело вздыхает, и из его груди вырывается что-то похожее на рычание. Он слегка отстраняется, и я вижу, что измазала всю его рубаху красной краской и потёкшей тушью.

— Извини... — жалобно всхлипываю. — За рубашку...

Он улыбается мне той самой братской улыбкой и слегка стучит указательным пальцем по моему лбу.

— Это не то, из-за чего нужно волноваться. Что касается Дамиана, он не заслуживает твоих слёз. Поверь мне на слово, я вышибу из него всю дурь, пусть только ещё хоть раз посмеет обидеть тебя, — стирает большими пальцами слёзы с моего лица и добродушно улыбается в качестве поддержки. — Договорились?

Тут и я не в силах удержать при себе слабой улыбки.

— Спасибо тебе, Габриэль. Огромное спасибо.

Теперь он сам обнимает меня, слегка покачиваясь, словно убаюкивает маленького ребёнка.

— Всё будет хорошо. Я тебе обещаю.

Его слова необъяснимым образом проникают в самые глубины моего сознания, в один миг усмиряя истерику. Неловко отстраняюсь и пытаюсь стереть с лица размазанную краску.

— Я пойду к себе, — выдавливаю улыбку, которая со стороны, должно быть, выглядит жалко. — Мне явно стоит принять душ.

Габриэль молча кивает и уступает мне дорогу. Медленно поднимаюсь по лестнице, из-за наполнивших глаза слёз ни зги не видно. Пока не сворачиваю в правый коридор, продолжаю чувствовать пристальный взгляд в спину. Аж до мурашек. Не понимаю, как братья так делают.

Сажусь за письменный стол в своей комнате и продолжаю рыдать. Чувствую себя раздавленной. Дамиан просто в очередной раз играл моими чувствами. Что хуже, теперь он знает, что они есть. И я знаю, что они есть. Как я могла? Когда? Почему? Это после вчерашнего? Но ведь... это так не работает!

Задыхаюсь от слёз и боли в груди. Почему так больно? Неужели я хотела, чтобы он поцеловал меня? Но вместо этого он растоптал всё, что цвело в моей душе. Как бы я хотела, чтобы сердце нельзя было разбить. Ведь никто не соберёт осколки, они так и будут резать мою душу. Оставлять новые рубцы. Мучить меня.

Слышу стук в дверь. Полнейшее безразличие с моей стороны. Тогда следуют более громкие удары.

— Проваливай! — запальчиво взвизгиваю я и швыряю тетрадь в сторону двери. Знаю, что это он. Больше некому. — Решил провести второй раунд? Я признаю поражение! — Истерично всплескиваю руками, оборачиваясь к нему. — Иди, возьми свою дорогую Рейчел и отыщи подходящее местечко для уединения!

Дамиан стоит, облокотившись о стену, в подавленном виде. В том же костюме, но уже без грима. Приятный и милый мистер Скелетон исчез окончательно, вернув невыносимого и циничного Дамиана Уилкинсона. Он тяжело дышит, а зрачки не стоят на месте. Этот мерзавец ещё и нажраться успел.

— Лиза...

Точно выпил. Всплескиваю руками, приказывая заткнуться, и истерично взвизгиваю:

— Я ясно сказала, катись к чёрту, мудак!

— Давай поговорим! — Он уверенно перешагивает порог моей комнаты.

— Мы поговорили! Ты развёл меня на лживую историю любви, а потом публично унизил! — Уши закладывает от своего же крика. — Что ещё ты от меня хочешь?!

— Я не врал тебя! — повышает голос.

Пытается забрать свои гадкие слова обратно, но мне уже так глубоко плевать на то, что он говорит. У меня нет времени на его мерзкие игры и фокусы!

— Тогда почему ты отстранился от меня? Почему не поцеловал нормально? — спрашиваю с вызовом, внезапно совершенно спокойно. — Ты же не любишь её, перестань врать всем и самому себе в первую очередь!

— Она появилась слишком внезапно... Я опешил...

Это было ожидаемо. Жалкое оправдание. Если бы хотел, ему бы не помешала какая-то Рейчел. Он ведь не стеснялся лапать меня в коридоре университета. Из груди вырывается истерический смех, вызывающий у него испуг.

— Конечно, твой статус мудака пострадал бы, если бы ты всерьёз поцеловал меня!

— Ты могла пострадать, — снова эта интонация, будто мне пять лет, и я ничего не понимаю. — Я не подхожу тебе. Если я скажу тебе, кто я такой, ты сразу отвернешься от меня! Я... я монстр!

Эта псевдозащита выглядит так глупо, и вызывает отвращение, а не благодарность.

— Достаточно! Я не собираюсь тебя слушать! Выйди отсюда! — гневно выдавливаю из себя каждое слово. Поднимаюсь с места и рывками подхожу к нему, намереваясь водворить из своей комнаты. — Убирайся, Дамиан!

— Пока ты мне не поверишь, я не отстану!

Делает шаг навстречу. Наши лица оказывается на расстоянии считанных миллиметров, а от него вовсю разит алкоголем. Морщу нос и рычу ему в лицо:

— Убирайся отсюда, иначе...

— И что ты мне сделаешь? — перебивает грубым рычащим тоном, не давая договорить: — Дашь по яйцам? Пожалуешься моему брату? Ах, ты уже! Закричишь? Делай что хочешь, но меня ничто не остановит, и ты сама прекрасно это понимаешь!

Подавляю в себе отчаянный вскрик и с силой пытаюсь оттолкнуть его от себя. Как и вчера ночью, он не сдвигается с места ни на миллиметр. Будто я для него пушинка.

— Как же я тебя ненавижу! Будь проклят тот день, когда мы встретились!

— Не преувеличивай, — на миг в карих глазах загорается угрожающий огонёк.

— Это я преуменьшаю, мудак!

Не успеваю сообразить, как он хватает меня за талию и прижимает к себе. Ничего не делает, только смотрит в глаза с той самой тоской, как и в закоулке лабиринта. Кожей чувствую вибрацию его тела, частое сбитое дыхание, и такую знакомую прохладу. От этого хочется выть волком. Почему мне так хочется поцеловать его? Почему он сделал мне так больно, а я наивно продолжаю испытывать к нему влечение?

Словно прочитав мои мысли, Дамиан слегка наклоняет голову, но я вовремя реагирую и активно рыпаюсь. Перехожу на яростное шипение:

— Не смей прикасаться ко мне! Хочешь ещё одну пощёчину?

Он хватает меня за руки, когда я пытаюсь нанести удар. В глазах горят досада и тоска. Высвобождаю руки и бью его по груди, от неожиданности он позволяет мне сделать это.

— Лиза...

Я снова и снова бью его по руке, груди, случайно попадаю по подбородку. Дамиан лишь слегка уклоняется.

— Для тебя это всё игра?! — разрыдавшись, я ударяю его по щеке. — Сколько можно издеваться надо мной? Придурок! Почему ты так ненавидишь меня? Тогда и я ненавижу тебя! Не смей играть моими чувствами! Я не игрушка!

Тяжело дышу и с опаской смотрю на Дамиана, будто боюсь, что он ударит меня в ответ. Но он лишь сильнее сжимает челюсти и делает пару шагов назад. Отмечаю, как опускаются его плечи, да и сам он выглядит подавлено. На щеке отчётливо виден красный отпечаток моей ладони. Кажется, я слишком приложилась... В тихом бархатистом голосе слышны нотки отчаяния:

— Ты, правда, меня так сильно ненавидишь?

Бессильно закрываю лицо руками и падаю на кровать, содрогаясь в очередном приступе истерики. Он издевается надо мной!

— Ты бесчувственная тварь! Тебе чуждо понятие настоящей любви! Впрочем, оно и к лучшему!

— Ты ошибаешься...

— Da ist die Tür! – срываюсь криком на немецкий, указывая пальцем на дверь. Этого языка он не знает. – Ich werde kein English sprechen! Du verstehst mich nicht! Verpiss dich!(3)

Слышу его тяжелый вздох и удаляющиеся шаги. Ненавижу. Будь ты проклят, Дамиан Уилкинсон. Он говорит, что недостаточно хорош для меня. Могу кричать, что ненавижу его, когда он уходит, но я до сих пор помню вкус его жвачки на губах.

Куда же делся мой боевой дух? Неужели я так убиваюсь по парню, который меня за человека не считает? Он как перекати-поле. Из тех, кто никогда не спит один. В его телефоне миллионы номеров, а я в конце списка. Он прав, он не подходит мне.

Через полчаса непрерывных рыданий, я утихаю. То ли слёзы закончились, то ли силы. Падаю головой на подушку и пустым взглядом смотрю в окно. Пустота. С тем же успехом можно смотреть в потолок. Пустота. И ничего более. Только протяжная ноющая боль в груди.

***

Просыпаюсь около полуночи. Всё ещё в платье, всё ещё с размазанной по лицу краской. На ватных ногах доползаю до ванны. Включаю музыку, перед тем как скинуть с себя одежду. Как только вода начинает стекать по моим волосам и лицу, я начинаю плакать. Снова. Закрываю глаза, чтобы хоть как-то контролировать поток слёз.

Выбираюсь из ванны и решаю выпить холодной воды. Натягиваю ночную сорочку на влажную кожу и выглядываю из комнаты. Пусто. Выдыхаю и выхожу в коридор. Возле двери Дамиана замираю и не могу сделать ни шагу, будто меня прибили к этому месту. В голове всплывает одновременно потрясающая и пугающая идея. Так нельзя!

Мотаю головой, в надежде вытряхнуть навязчивые мысли, и смешно бегу вниз в кромешной темноте. Но я не могу забыть и горько сожалеть о том, что сразу не просекла и не потопила его аферу! Ведь меня предупреждали все, говорили не связываться с ним, а я не хотела верить. Никогда бы не подумала, что он так подло обойдётся со мной. Даже не подозревала, что он настолько гнилой человек. Я была слепа и не обращала внимания на предупреждающие знаки. Я была так наивно слепа...

Вместо того, чтобы свернуть на кухню, я открываю входную дверь и в полумраке пытаюсь разглядеть место их обычной парковки. Машины Дамиана нет, поехал запивать горе со своей сукой. Внедорожника Уильяма тоже. Плевать, где они, главное — не дома.

Уже спокойным шагом добираюсь до кухни. Ледяная вода обжигает горло, отрезвляет. Я уверенно поднимаюсь на второй этаж и распахиваю дверь в комнату Дамиана. Лунный свет стоит тончайшим дымом. Никого. Быстро заскакиваю внутрь, прикрываю за собой дверь.

Я удивлена, что здесь вообще порядок. С прошлой ночи комната никак не изменилась. Тем лучше. Включаю прикроватный светильник и начинаю рыскать в поисках нужной мне вещи. На книжных полках ничего не найду. Я удивлена, что он умеет читать. Мне казалось, что единственное, что он может прочесть — этикетка на бутылке пива. Замечаю маленькую бутылочку на комоде. Открываю крышку, принюхиваюсь. Сандал и кардамон. То, что мне нужно. Придётся тебе пару дней обойтись без них, дорогой. Я больше не позволю ему ранить меня. Я просто рада, что вовремя вырвалась и не сломалась. Эта одержимость им могла лишить меня не только гордости, но чести и достоинства, если бы он поторопил события. И я не виню его, потому что он жалкий подлец. И пусть почувствует себя лучше после моего унижения, ведь он несчастен. Пусть попытается заполнить пустоту внутри своими деньгами, выпивкой и девушками — не поможет.

С самодовольной улыбкой сжимаю флакон с парфюмом в ладони и незаметно покидаю комнату. Последнее слово будет за мной, дорогие мои Дамиан и Рейчел.