Неделя

За окном пошел дождь. Такого ливня не случалось уже несколько лет... он словно хотел залить все на своем пути, очистить этот город от всей грязи, которая в ней скопилась, но не только материальной. Он лил беспощадно. Раздался зловещий громовой раскат. Мелькнула молния. И тут... Стук в дверь. Я, бухча себе под нос что-то о погоде и нежданном госте, встал и нехотя (хотя что поделать) подошел к двери и открыл ее.
За дверью оказался вовсе не незнакомец, а незнакомка! Прекрасная девушка, хотя и от ее крошечных туфелек до миленького носика промокшая. Я незамедлительно впустил ее в дом, не дожидаясь просьб или оправданий неожиданного визита.
- С-спасиб-бо - тихонько прошептала она и прошла на порог, - из-звините меня за...
- Что же вы, так весь ливень и простоите у входа, как бедный родственник? - пробурчал я, подняв бровь.
- Что вы, ведь мы даже и не знакомы, да и я не...
- К чему все это, я вовсе не маньяк и не собираюсь ни коим образом к вам приставать. Но у меня к вам только одна просьба - посидите тихо. Могу предложить вам горячий кофе и книгу на любой вкус. А мне нужно работать.
- Не отк-кажусь. Я, кс-стати, Екатерина. А вы? - еще не прогревшаяся девушка сняла с головы насквозь промокший платочек и из-под него показались не менее мокрые, русые волосы.
Она прошла к камину и села на соседнее с моим кресло, вытянув руки к согревающему пламяни.
- Я же просил молчать, - сказал я, взглянув на нее осудительно, - Дмитрий. Кофе можете налить там, - я указал на некое подобие кухонки, - а книги выбрать из того стеллажа, - произнес я теперь указывая вправо.
- Благодарю.
Екатерина встала и прошлась за кофе. Вернулась она уже с кружкой и "Анной Карениной". Повернувшись посмотреть на книгу, которую она выбрала, я увидел, что она все же не согрелась, более того, кружка в ее руках дрожала как лепесток, а губы, как и кончики пальцев были почти синие.
Я хоть и человек черствый, но не настолько. Молча встал, положил недописанный лист, отошел на мгновение и вернулся со старым, но теплым пледом и протянул его моей гостье.
- не стоит... - сказала она, и тогда я положил его на подлокотник кресла.
Присаживаясь обратно, я увидел краем глаза, как она глянула на меня и все же укрылась, украткой улыбнувшись.
Время шло. Часы пробили одиннадцать. Я вновь взглянул на нее. Катерина заметно согрелась: ее руки уже не дрожали, лицо зарумянилось, а русые волосы стали светлее и от влаги завились в легкие локоны.
Тут я еще не успел отвести от нее взгляд и это и стало той самой ошибкой - она тоже взглянула на меня и я словил мелькание огня в ее лучистых зеленых глазах. Это продлилось лишь миг, но где-то, в глубине меня, я хотел, чтобы этот миг длился бы хоть на мгновение дольше, чтобы этот миг не прекращался никогда...
Тут онаперевела взгляд на мои рукописи и спросила:
- Могу я задать вам вопрос?
- Вы его уже задали, но все же задавайте.
- Вы поэт?
- Я писатель. Как правило, прозаик.
- Что вы пишите?
- Сейчас роман.
- Я люблю романы. Давно вы его пишите?
- Уже семь лет, но я почти закончил его.
- А про что он?
- Я немогу вам сказать.
Под ее взглядом меня впервые обуяло чувство неловкости из-за моего облика, запущенной щетины и заношенной одежды.
- Почему же? Ну в прочем, это не мое дело...
- Нет что вы, просто он еще не закончен, а у меня есть принцип - не разглашать содержание произвежения до его "выхода в свет". - я отложил листы и взял уже холодный кофе.
- А вашей супруге вы тоже не даете прочесть его? Детям?
- Если бы они были, то и им бы тоже не давал.
- Прошу прощения, это было неуместно... Просто та фотография...
Екатерина взглянула на небольшой снимок, на котором был Дмитрий стоящий в обнимку с очаровательной женщиной и парнишкой лет десяти.
- Да... это случилось семь лет назад... Я не хочу об этом говорить...
- Извините, мне стоило самой это понять...
- Не стоит извиняться
- Дождь перестал. - сказала Екатерина, прислушавшись.
И вправду, все прошло. Часы пробили двенадцать. Она встала и я увидел, что в такой холод она была лишь в голубеньком ситцевом платьеце.
- Екатерина, - начал я, но она перебила.
- Можно просто Катя. - улыбнувшись сказала она, и эта улыбка была для меня столь непривычна, ведь я и вправду так давно не видел иксренней, нежной улыбки, что она после будет видеться мне еще долгое время.
- Катя, не поймите меня не правильно, но на улице уже ночь, и к тому же холод. Быть может вы останетесь на ночь, а я спать все равно не буду. Телефон я вам тоже дам, позвоните домашним, предупредите, чтобы не волновались. Вы можете прилечь на диване, а я тут у камина продолжу писать... - я говорил все это довольно быстро и, как мне показалось, невнятно, постоянно следя за реакцией моей гостьи.
- Я даже не знаю, но думаю это... Позвольте мне позвонить?
- Да конечно, говорю же, все в вашем распоряжении.
Она взяла трубку и набрала номер. Немного подождав она заговорила, как я понял, со своей соседкой, которой она что-то сказала про кота и про сегодняшний ливень. Потом она положила трубку и повернулась.
- Где у вас белье?
- Я все достану.
Я прошелся в противоположный конец комнаты (а так как я жил в однокомнатной квартирке это была пара-тройка шагов), открыл небольшой, но тем не менее единственный бельевой шкаф, вмещающий в себя весь мой гардероб, белье, полотенца и всяческую хозяйственную утварь, и достал простыню, наволочку и пуховое одеяло.
Обернувшись я словно встал в ступор... Катя, по видимости, не дождалась белья и заснула, прильнув на кресло. Но поразило меня то, что она была уже без платья. На ней осталаось только кружевное платье, чуть закрывающее середину бедра.
Мое дыхание участилось, а в горле пересохло, но я все же пошел к дивану, застелил его и вернулся к креслам. Постояв у нее секунду я поднял ее на руки, неволно почувствовав насколько прекрасна ее кожа, и отнес на диван. Уложив ее я укрыл ее одеялом и посмотрев на нее понял, что после стольких лет это вновь произошло... Я вновь полюбил...