I
Глава первая
Новый учебный день, новые
знакомства
Феликс стоял в ванной комнате, зажимая лезвие в руке и смотря на свое отражение в зеркале. Его глаза были наполнены слезами, его душа разрывалась от боли, которую он наслаждался при каждом новом порезе на своей коже. Ему казалось, что каждый раз, когда кровь стекала по его руке, он избавлялся от той пустоты, которая охватывала его сердце.
Феликсу было всего лишь семнадцать лет, но внутри него уже давно не было места для радости и счастья. Его жизнь казалась бесцветной и однообразной, словно серая пелена затянула его мир. Он чувствовал себя одиноким даже среди своих сверстников, никто не мог понять его настоящих чувств и эмоций.
Феликс был худым и бледным парнем, словно призрак, который потерялся среди живых. Его строгая мать — Ли Аëнг, была занята своими собственными проблемами, она не обращала внимания на сына, не замечали его скрытую боль и печаль. Для неë он был всего лишь тенью в еë собственной жизни.
Каждый раз, когда Феликс оказывался перед зеркалом, он видел лишь сломанного мальчика, который потерялся на пути к счастью. Он делал порезы на своих руках, бедрах, груди, словно пытаясь вырезать из себя ту боль, которая не давала ему покоя. Его кожа была покрыта шрамами, но ему казалось, что это было единственное, что ему оставалось делать.
Феликс чувствовал, что его душа разрывается на части, что каждый день он теряет кусочек себя. Он не мог найти выход из этого безумия, из этого безысходного состояния, в котором он оказался. Его сердце кровоточило от боли, его мысли были полны темных образов и тоски.
Однажды, когда Феликс снова стоял перед зеркалом, он почувствовал, что его тело больше не принадлежит ему. Он стал наблюдать за происходящим, словно сторонний наблюдатель, который не может вмешаться в ход событий. Ему казалось, что он лишь марионетка в руках судьбы, что его жизнь не подчиняется его желаниям и мечтам.
Феликсу всегда не хватало материнской любви. Отца, парень совсем не помнил, он ушел давным давно когда он ещё был малышом. Но после Аëнг совсем не как не заботилась о сыне, словно она и само потускнела, не спрашивала что происходит в жизни мальчика, о его увлечениях, а ему так сильно хотелось рассказать как он впервые приготовил сам, его любимый десерт, брауни, он так сильно радовался, что смог сам его приготовить, он был полон счастья, но из-за не интереса к нему, мамы, это сильно плохо отразилось на парне. Он всегда думал, что проблема в нём. Ещё с четырнадцате лет, он стал всё более резже есть, и причина была в этом моральное насилие со стороны одноклассников и постепенное появление отвращение к еде. По началу Феликс вообще не обращал на них внимания, всегда говоря "глупые придурки, которым нефиг делать, кроме того как задевать людей", но с каждым их плохим высказыванием в его сторону он стал сомневаться что его всё устраивает. С начало ему стали не нравится его ноги, что они слишком толстые.. Но все слишком затянулось, руки, полностью все его тело. Но что сильно ранело его сердце так это то что ему перестали нравится его веснушки, они как звездочки среди неба, ярко горели на его лице, но теперь они совсем потускнели. Он всегда считал их особенностью его внешности, ведь на солнце они и впраду буд-то горели. Тогда и все началось, но он никогда ничего не говорил матери, он не хотел навязываться ей, чтобы не слышать её неутешительные равнодушные словечки. Феликс даже ещё не знал что такое селфхарм, но позже со временем узнал. Много проблем было в школе, это было самой главной проблемой в его года. Частые ссоры сверстников, плохие оценки, но что больше всего добивало, это его мама. Она постоянно ругала Феликса за плохие оценки, принижала. Но ей было плевать на его жизнь, так почему её это так беспечит? Блондин всегда старался но всё шло не по плану. Феликс застревал часами в ванне, рассматривая свою тело и ненавистные веснушки, которые он сильно комплексовал. Всегда царапал их, думая что на следущий день они пропадут, но к его сожелению на его лице были легкие, красные порезы, ногтей. Феликс никогда не думал что возьмет в руки лезвия и будет резать свою молочною кожу, никогда. Но все вышло совсем иначе. Очень сильно было сложно, он и сам не мог понять, к чему его всё это привело? Нехватки любви и заботы.
В суете ежедневной жизни Феликс остро ощущал зияющее отсутствие любви и заботы. Его душа тосковала по рукам, которые держали бы его крепко и ласково, по уху, которое выслушает все его сокровенные мысли и горести.
Ночами он ложился в постель, тоскуя по любимому человеку, с которым можно было бы разделить все радости и печали, которому можно было бы излить душу без страха быть отвергнутым. Ему хотелось иметь кого-то, перед кем он мог бы сбросить маску и быть самим собой, не боясь осуждения. Кто мог бы выцеловывать его душевные шрамы так и сухие, небольшие шрамы, на ещё пока, теплой коже.
Когда проблемы наваливались на его плечи, Феликс отчаянно нуждался в утешении и поддержке что так сильно хотелось парню. Он мечтал о крепких объятиях, в которых мог бы растворить свою боль и почувствовать себя защищенным. Он жаждал поделиться своими успехами с кем-то, кто по-настоящему бы за него радовался. Но всё же он думал что просто расплачется как ребенок перед любимым человеком, которого нету.
Одиночество грызло Феликса изнутри. Он желал иметь человека, которого мог бы назвать своим, человека, который любил бы его безоговорочно и принимал бы его со всеми недостатками. Он мечтал о вечерах, проведенных в уютной тишине, когда они могли бы свернуться калачиком под теплым одеялом и поделиться своими мыслями, мечтами и страхами.
В эти моменты отчаяния Феликс не мог сдержать слез. Он так хотел выплакаться кому-то в плечо, дать волю эмоциям, которые душили его. Он жаждал прикосновений, которые успокоили бы его боль и дали бы ему силы продолжать свой путь.
Но Феликс был обречен на одиночество. Он жил в мире, который казался безразличным к его тоске. У него не было никого, кто мог бы заполнить пустоту в его сердце и дать ему любовь, в которой он так отчаянно нуждался.
Он был как маленьким котëнком, которому необходимо нужна была любовь и забота. Но мать Феликс даже не знала как её сын постепенно убивал себя, так и морально и физически.
☆
Школьный звонок прозвенел, но Феликс словно не слышал его. Он сидел, уткнувшись в парту, словно пытаясь слиться с ней в единое целое. Его худые не длинные пальцы нервно перебирали друг друга, оставляя на бледной коже тонкие красные полоски. За ними скрывались шрамы, грустные напоминания о боли, которую он тщательно прятал от всех.
В классе царила атмосфера первого дня, но для Феликса все было как всегда: тускло, безрадостно. Он был старостой класса, но его улыбка, словно маска, скрывала бездонную пропасть одиночества. Его мама, поглощенная своей болью, была где-то далеко, а его сердце тосковало о том, чего никогда не было: о материнской ласке, о тепле, о простом чувстве любви. Феликсу всегда хотелось быть любимым.
Шумные разговоры одноклассников, делившихся впечатлениями о летних каникулах, казались Феликсу лишь пустым звуком. Он был пленником своих мыслей, запертый в клетке одиночества, где прошлые боли отражались в каждой капле его крови.
Внезапно, к его плечу дотронулась теплом рука. Джисон, его одноклассник, с улыбкой прошептал:
- Эй, ты чего задумался? Учитель уже в пятый раз тебя зовет.
Хан Джисон, он перевëлся в прошлом году, веселый, харизматичный милый парень с очень пронзительным смехом, который всегда хотел подружиться с Феликсом, но он не хотел не с кем иметь дружбу, это происходило само по себе, он не думал что говорит, что теряет, он хотел себе верного друга, но совсем потерял то драгоценное доверие, что сейчас он просто отказывается со всеми общаться.
Феликс с трудом вырвался из своих мыслей, вздохнул и почувствовал как все взгляды устремились на него. Он медленно поднялся, неловко переставляя ноги, и посмотрел на учителя. Рядом с ним стоял новый ученик.
Высокий брюнет, с темными, как ночь, волосами и пронзительными карими глазами, в которых считывалось бесстрашие и высокомерие. Его улыбка была красивой, но в ней скрывалась холодная жестокость.
Учитель, с энтузиазмом, представлял Хенджина классу, восхваляя его спортивные достижения и яркую личность. Феликс чувствовал неловкость, а его сердце забилось быстрее.
— Минуточку внимания ребята, — сделал не долгую паузу учитель Бан Чан, прежде чем продолжить. — Представляю вам нового вашего одноклассника, Хëнджин.
Это слово "Хëнджин", много разно сейчас звучало в голове Феликса, буд-то он уже слышал это имя, где-то, давно. Все ученики пронзительно смотрели на новенького, а девченки невольно улыбались.
Но, из всех учеников, только один не был заворожен. Минхо, хулиган и любимец девченок, с яркой улыбкой, крикнул:
- Хенджин!
Он бросился к Хенджину, обнимая его крепко. Хенджин, с небрежной улыбкой, похлопал Минхо по спине. Феликс почувствовал, как его сердце сжалось от этого теплого объятия. Так сильно хотелось что-бы его так же обняли, крепко чтобы его сердце грелось в ласке.
Он не мог понять, почему, но его тело пронзила боль. Ему казалось, что он не видит Хенджина, а только его отражение в зеркале своей души.
Одноклассники стали перешëптыватся, кто-то фотографировал парней, но это всё бы продолжалось если бы не учитель Чан.
— Минхо, сядь пожалуйста на своë место, — мужчина сел за стол раскрывая толстую книгу. — А тебя, Хëнджин, мы сейчас куда-нибудь посадим.
Минхо громко цокнул и сел за свою парту, ставля локоть на парту, а ладонью подставляя щеку. Он в ожидание смотрел на учителя Чана, куда же он посадит Хëнджина, но естественно в душе он хотел чтобы его посадили с ним, но этого не получится, ведь он сидел с одноклассницей, Кариной. Высокая темноволосая девушка, с стройной фигурой, смуглой кожей, и высокомерным характером, всегда подмигивала к парню, но он ей много разно отказывал, но ей было плевать, "я всегда получаю то что хочу", говорила девушка, Минхо, на что он её тупо посылал, далеко и подальше. Ведь она даже не знала, что Минхо не привлекал женский пол.
Учитель Чан серьезно смотрел на класс, на свободные парты, как произнес, — Хëнджин расскажи что-нибудь о себе.
Парень засунул руку в карман сделав быстрый раздражëнный взгляд на преподавателя.
— Я Хван Хëнджин, — кратко сказал брюнет.
— Откуда ты перевëлся, Хëнджин? — мягко спросил Чан.
Бан Чан, был добрым и понимающим преподавателем, из всем учителей, он всегда помогал ученикам, тем чем сможет. Увидев всю добрату в Феликсе он сделал его старостой класса, он был уверен что Феликсу можно доверять, и он так же сможет помогать своим одноклассникам, он ответственный. Только никто не поможет Феликсу. Чан можно так сказать, молодым и очень приятным человеком, и он сразу всем запал ученикам. Он вëл алгебру с геометрией, что было плохо у Феликса.
— Из школы Ëнсан, — невольно лениво сказал Хëнджин.
Вдруг Феликс замер, отчетливо замерая взглядом на Хëнджине. Школа Ëнсан.. Та самая школа где он учился с самого начала, где и получил травлю, хоть она и была не такой большой, но сильно повлияло на него. Он перевёлся три года назад, когда они переезжали вдругое место, но парень никак не умолял остатся, он сам желал поскорее переехать, забыть это место, начать все с чистого листа, но этого так и не произошло, все так и осталось, даже стало хуже.
Он не видел Хëнджин, он просто смотрел в одну точку, на Хëнджина, на его лицо, но не видел его, буд-то в глазах парня засела пустота, где ничего нету. Как мимолетно перед его носом два раза прошелкали пальцами, вытаскивая из мыслей Феликса. Он расфокусировал зрение и поднял голову выше, где увидел недовольного Хëнджина, щелкующий пальцами. Проглотив ком в горле, который засел, он неловко спросил, — Что?
Хëнджин громко фыркнул с усмешкой указывая на место. — Я теперь сижу с тобой, встань, я хочу сесть сюда, — неуважительно говорил он, показывая на место Феликса, где он сидел.
— Что прости? — Феликс сильно удивился такой наглости, он сидит тут, есть и другое свободное место. И почему он должен тут распираться перед ним, уступать ему своё любомое место.
— Ты глухой что-ли? — он схватил за запястье Феликса, из-за чего Феликсу пришлось сжать зубы, прикусить губу чтобы не вы крикнуть, ведь на этом месте где держал его Хëнджин, был свежий порез, больной, глубокий, который доставлял на тот момент когда он резал кожу, большое наслаждение, но сейчас оно доставляло ему большую громкую боль, от чего хотелось кричать. Из-за того что он схватил Феликса за запястье, он машинально встал на ноги, разница в росте сразу была видна. Феликс по сравнению с Хëнджином, намного низже него и меньше, хрупкие плечи, тонкие запястья. На этот момент Чан быстро подошел к ним, уберая руку Хëнджина с запястья Феликса. Феликс облегченно вздохнул дотрагиваясь рукой место доносящееся боли.
— Хëнджин! Ты что творишь? — Хëнджин лишь безразлично посмотрел на Чана, — Хëнджин садись сюда, — показал он на свободное место рядом с Феликсом.
Хëнджин грозно посмотрел на Феликса и сел на стул, накрывая ногу другой ногой. Феликс сглотнул и посмотрел на Бан Чана.
— Феликс садись, — мягко похлопал он по плечу Феликса и он сел за парту. — Хëнджин ещё раз такое повторится и тогда пойдешь к директору, — строго сказал он и прошел за свое кресло. Хëнджин насмешливо посмотрел на учителя, буд-то напугался его слов.
— Потом поговорим, — шёпотом, холодно сказал Хëнджин, Феликсу.
Блондина буд-то окатило холодной водой.. Это звучало как угроза, он не посмотрел на Хëнджин, стал лишь нервно теребять свою рану через кофту.
Все затихло, только Минхо смотрел на Хëнджина и Феликса. Он тихо вздохнул отводя взгляд на Чана. Феликс сидел на краю стула смотря на свои руки, которые деребли ручку, ногтями. Эта сильная рука на его запястьях все также отчетливо ощущалась, что рану на ней сильно разожгло, как огонь. Хëнджин лишь в этот момент под партой переписывался по телефону, с ещё очередной девчонкой.
— Что ж ребята, всех поздравляю с первым днём учебного дня! — радостно воскликнул Чан, но что услышал недовольное мычание учеников. — Ну что вы, сегодня только первый день.
— Уже хочется домой, на каникулы, — грустно сказала из первых парт парень.
— Конечно Хан, но вы здесь чтобы получить знания так что открываем учебники, сегодня мы с вами просто повторим материал прошлого класса.
Все уныло стали открывать учебники, а учитель Чан стерал с доски подписи поздравлений, о возвращение в школу и новый учебный день. Все перешëптывались только Феликс тихо сидел медленно открывая учебник, он сильно не любил и не понимал алгебру.
Первый урок быстро прилетел, многие и все говорили о том как провели каникулы, и Чан был не исключением, ему все же было интересно как отдохнули его ученики, поэтому половину урока они разговаривали по душам, радостно смеясь. В класс проникали тёплые лучи солнца, в кабинете царила атмосфера тепла и уюта. Только снова, Феликс молчал, ему совсем нечего было расказать хорошого, в его жизни хорошего давно потеряло значение, везде только плохое, несчастливое, так уж была описана его жизни, в двух словах. Его жизнь давно потеряла яркие краски, сейчас были только холодные и тусклые цвета. Чан наблюдал за всеми, и его взгляд остановился на Хëнджине, который сидел в телефоне, Чан видел это.
— Ну-ка, — сказал Чан. — Хëнджин, расскажи как ты провёл свои каникулы. Хëнджин даже не вздрогнул, он медленно поднял голову на учителя и выключил телефон под партой. Минхо усмехнулся недовольному Хëнджину.
— Отлично, был на море, на многих выставках, теперь я могу сесть? — стоял Хëнджин возле парны, равнодушно рассказывая свою жизнь. Сидячий рядом Феликс немного повернул взгляд на парня, и посмотрел на его форму, она была дизайнерской, дорогая подумал блондин.
— Оу! Очень хорошо, конечно садись, — улыбался Чан, как его взгляд спустился вниз, на Феликса. — Феликс! Можешь ли ты что-нибудь рассказать?
Феликс растерянно поднял голову на Чана, все смотрели на него готовясь что-то услышать. Феликс быстро встал, а Хëнджин резко сел.
— Я все лето дома провел, – путая свои пальцы друг об друга скромно говорил он. Он учится здесь уже три года, но все так же не может не к кому привыкнуть, кроме учителя Чана, но ведь он сам всех отталкивал от себя. — Пред прочтениям книг, — не соврал Феликс, но это была маленькая доля проведения на каникулах, ведь больше всего он просто торчал в ванне причиняя себе большую моральную и физическую боль.
Хëнджин не обращал внимания на Феликса, нагло глядя в телефон, но Феликсу это было на пользу, он не хотел сейчас внимания Хëнджина, после того как он больной схваткой его схватил.
— Тоже замечательно, садись. — Феликс быстро сел уставясь на парту, на которой была раскрыта тетрадь прошлого года, там был весь материал прошлого класса.
Вдруг вспомнив что хотел сказать Чан, он быстро повернулся к классу.
— Ах, да! Хëнджин, Феликс наш староста класса, поэтому он тебе покажет школу. — глаза Феликса расширились и он растерянно смотрел на Чана. Он совсем не хотел показывать школу этому богатенькому хамло. И вообщем иметь с ним что-либо, ведь исход их первого разговора, уже говорил, что это не к чему хорошему не приведет.
— Учитель Чан, может кто-нибудь другой покажет мне её? — эти слова как острый нож с хорошими лезвиями, вонзились в душу парня. Хоть он не хотел ему и сам показывать, он он ему не понравился?.. Снова все его избегают.. Снова это не приятное чувство на душе, одиночество.
— Почему? — его взгляд стал серьезным и он смотрел на Феликса, будто чувствовал всю его печаль.
— Я ему покажу школу, — нахально вторгается в разговор Минхо, поднимая руку.
— Ну если Феликс не против.. — мгновенно взгляды Минхо и Хëнджина были направлены на блондина.
Прочитав горло Феликс улыбнулся пытаясь скрыть внутреннию боль и сказал, — Конечно не против! —хриплым голосом сказал он, ложно улыбаясь.
— Ну хорошо тогда.