II
Глава вторая
Невидимые раны
Пронзительный звонок, возвещающий об окончании первого урока алгебры. Для Феликса звучал как сигнал к погружению в собственный мир, где царила тишина и спокойствие. Он сидел за партой, уткнувшись в тетрадь, где ровным, почти каллиграфическим почерком выводил формулы, пытаясь абстрагироваться от суеты, царившей вокруг. Рядом с ним, развалившись на стуле с нарочитой небрежностью, сидел Хенджин.
Хенджин был одним из тех, кто притягивал к себе взгляды, словно магнит. Высокий, с идеально уложенными волосами и холодными, пронзительными глазами, он излучал некую недосягаемую уверенность, граничащую с высокомерием. Феликс видел, как Хенджин, не отрываясь, пялился в экран своего телефона, что-то печатая.
В классе царила атмосфера оживления. Все, словно привлеченные магнитом, стремились к Хенджину, засыпая его вопросами и комплиментами. Феликс чувствовал себя неловко, словно под прицелом сотен глаз. Он потупил взгляд, ощущая, как по его щекам стекают ручьи пота, оставляя липкие следы на коже. Он сжимал кулаки, пытаясь успокоить дрожь, которая пробегала по его телу.
Он был уверен, что его некрасивое лицо с заметными впадинами на щеках, ненавистными веснушками и бесцветными волосами выглядит отвратительно на фоне безупречного Хенджина. Феликс не мог заставить себя поднять глаза, он погрузился в свой внутренний мир, где он был один, с неумолимым чувством собственной неполноценности и страданий.
Внезапно он увидел как кто-то стал оттолкивать всех кто окружил из парту Феликса и Хëнджина. Феликс вздрогнул и поднял взгляд. Рядом с ним стоял Минхо, как понял Феликс, друг Хенджина, с легкой усмешкой на лице. Минхо и Феликс не ладили, их отношения всегда были натянутыми. Феликс, будучи старостой класса, пытался поддерживать дисциплину, а Минхо, с его бунтарским духом, не раз нарушал правила.
— Хенджин, пошли в столовую, поедим что-нибудь, а то я нечего не ел сегодня, — сказал Минхо, с лёгкостью отодвинув девушек, которые окружили Хенджина.
Хенджин недовольно фыркнул, но все же поднялся с места и пошел вслед за Минхо.
Лишь после их ухода в классе наступила тишина. Феликс почувствовал, как по нему пробегает волна успокоения.
Девочки в классе мечтающи смотрели на уходящему Хëнджину и Минхо. Феликс размышлял что скорее всего все девченки запали на них, в особенности на Хëнджина. Но Феликс понимал что, Хëнджин и в правду очень привлекателен, но по сравнению с ним он был просто урод, так думал и понимал сам, Феликс. Его свои же сравнение с кем-то, морально убивали его.
— Привет, — тихо сказал Джисон, садясь рядом с Феликсом.
Феликс кивнул, не отрывая взгляда от тетради. Он не хотел ни с кем общаться, ему было слишком болезненно чувствовать на себе взгляды людей. Джисон, в отличие от остальных, был тихим но весёлым, но Феликс чувствовал в нем странную, необъяснимую теплоту.
Джисон не настаивал и просто улыбнулся. Он знал, что Феликс не в духе и не хочет разговаривать.
Феликс погрузился в формулы, пытался сосредоточиться, отвлечься от мыслей, которые мучили его с самого утра. Он вновь ощутил знакомую пустоту в груди, неотступную тоску, которая стала его верным спутником.
Феликс был заложником своей болезни, рпп, которая отравляла его жизнь. Он постоянно сравнивал себя с другими, наблюдал за их фигурами, за тем, как они едят. Он не видел себя, он видел только свои недостатки, свои несовершенства. Он постоянно находился в поиске идеала, который был недостижим. И только лезвия помоги утешить эту большую боль, хоть он и сам не понимал, как это помагает? Почему, почему это помагает? Не сошел ли он с ума, думая и чувствуя, как это помагает ему, боль из сердца переходит в руку, так думал, он отталкивая свои же слова что что сходит с ума.
Феликс знал, что ему нужна помочь родного человека который будет помогать выбраться из этого ада, но никто не может, не мама, ведь у него кроме мамы никого нету, и сам он он боялся сделать первый шаг, маме, ведь думал, что ей будет совсем всё равно, как все эти три года. Он боялся осуждения, отвержения. Он был уверен, что никто не понимает его болезни, что никто не сможет ему помочь.
В его голове появился образ Хенджина. Феликс вновь почувствовал тоску и неловкость. Он представлял, как Хенджин говорит о нем за его спиной. Он представлял, как Хенджин смеется над ним, над его несовершенством.
Феликс сделал глубокий вдох, пытался успокоиться. Он знал, что эти мысли бессмысленны, но он не мог избавиться от них.
Он пошел в туалет, чтобы уединиться, чтобы быть наедине с собой. Он вновь погрузился в свои мысли, в свои страхи, в свои недостатки.
Он был уверен, что он никому не нужен, что он один в этом мире. Он почувствовал слезы, которые невольно прокатились по его щекам.
Он ощущал себя невидимым, незаметным, как тень, которая никогда не сможет выйти из темноты.
Феликс глубоко вздохнул, кидая последний взгляд в зеркало, чтобы убедиться, что выглядит как можно более нейтрально. Завершив небольшую внутреннюю борьбу, он открыл дверь туалета и шагнул в коридор, где тотчас же зарычал его предательский живот. Смущенно потянувшись к нему, он ускорил шаги, стараясь не привлекать к себе внимания.
На его пути вдруг возник Джисон, который, заметив Феликса, мгновенно подбежал к нему с дружелюбной широкой улыбкой. — Эй, Феликс! Пойдем в столовую! — – предложил он с энтузиазмом, его глаза светились ожиданием. Джисон всячески хотел подружиться с Феликсом, но сам Феликс не понимал почему он его отталкивает.. Может потому что у него нету доверие к людям?..
Феликс замерал, не зная, что ответить. Столовая вызывала у него смешанные чувства. С одной стороны, он не хотел есть, зная, что всё равно закончится неудачно, но с другой – желание провести время с Джисоном сильно перевешивало. — Ладно, — согласился он, почувствовав, как внутри его появилось лёгкое волнение.
Пока они шли в большую, яркую столовую, Феликс снова нахлынули тревожные мысли. "Я просто посижу за компанией," – шептал он себе в уме, пытаясь уверить себя, что никаких блюд на столе он не коснется.
Когда они вошли, их взгляды упали на свободный столик неподалеку. Сев за него, Феликс вдруг заметил других парней, которые, как прежде, весело общались и смеялись на другом конце столовой. В их компании находились Хван, Минхо и Чанбин, его сердец юного романтика.
Чанбин... Глядя на него, Феликс чувствовал, как его сердце забивается быстрее. Красивый, высокий, харизматичный – он умел привлекать внимание, и Феликс всегда оставался в стороне, единственным и невидимым зрителем. "Наверняка, я ему совсем не интересно," – думал Феликс с тоской, глядя на то, как за ним толпятся другие ребята.
Он знал, что у него есть свои проблемы, о которых никто не знал: борьба с рпп, постоянное стремление выглядеть лучше, и помощник лезвие, если совсем уж плохо... Чанбин был настоящим хулиганом, окружённым подружками и обожающими его девочками, и теперь вместе с Минхо и Хваном они, казалось, держали школу в своих руках.
— Феликс, ешь! — – неожиданно прервал его размышления Джисон, ставя перед ним тарелку с аппетитным топпоки. Феликс невольно глотнул слюну, но в тот же миг вспомнил, как его желудок предательски сжался от страха, и с паникующим выражением сказал, — Нет, я не могу... Я не буду.
Джисон настаивал, всё больше и больше раскладывая вокруг Феликса еду, но тот чувствовал, как рвотный рефлекс подходит к нему всё ближе. В панике он схватил всего один кусок топпоки и вложил его в рот, понимая, что это может закончиться плохо. Но есть так хотелось, что перед глазами появлялись звездочки а сами они видели всё мутно.
Рывком встать из-за стола оказалось похоже на попытку прыгнуть в свободное падение – всё внутри него кипело, и он почти бежал в сторону туалета, чувствуя, как желудок протестует, он стал жалеть что вообще что-то попало в его рот, ведь ничем хорошим после нескольких дней без еды, не обернется. Неосторожно делая шаг, он неожиданно врезался в чью-то широченную грудь, продолжая держать на самоконтроле из последних сил. Но не смог..
Поднимая глаза, Феликс в ужасе увидел Хенджина. Смеющиеся ребята у столика тихо замолкли, и волнение Феликса достигло своего предела, когда он увидел, с каким презрением смотрит Хенджин на него. Прошло мгновение, но оно казалось вечностью.
— Далбаëб! — услышал Феликс, как Хенджин выдал отвращённое замечание, и его лицо покрыло красное пятно. Все вокруг начали смеяться, и он почувствовал, как дрожат руки, а губы нервно подрагивают. — Ты испачкал мой пиджак! – закатил Хенджин глаза, хватая его за руку и гневно ведя в туалет.
Феликс не мог ничего выдать из себя, ему было так стыдно, перед Хëнджином и перед собой. Он брыкался шепча про себя "Прости, прости! ". Ему было отвратительно от самого себя.
Феликс шел за ним, устремив глаза в пол, пытаясь скрыть волнение, в то время как его мысли крутились, искали выход из этой бездонной ямы. Ему было стыдно, больно и абсолютно невыносимо.
Хенджин грубо швырнул Феликса в туалет, и мир вокруг словно замер. Удивлённые взгляды одноклассников пронзали его, как иглы, когда он скатился к стене. Пиджак, который был теперь запятнан и испорчен, Хенджин, не сдерживая ярости, выбросил в мусорный бак, как будто Феликс был куском тряпья.
Минхо и Чанбин, шедшие следом за ними, остановились в дверном проеме, как будто сами не знали, что делать. Феликс стоял, уставившись в пол, ощущая острый дискомфорт в руках, которые оставили следы его борьбы — шрамы и раны, о которых никто не знал. Он тихо произнес, — Прости, я не хотел..— Словно шепот, заглушенный звуками смеха и насмешек.
Хенджин, зажав его в угол, вдруг вжал его в стену, резким движением убрав с его линии взгляда окружающих, на мгновение замахнувшись, но не ударив — вместо этого гневно произнес, —Ты блять! Ты не дал мне место на алгебре, испортил мой пиджак! Ты омерзительное существо! — Гневные слова раздались в маленьком туалете, и Феликс вдруг почувствовал, как волна ненависти накрывает его.
Сломленный, он остался один, слезы текли по щекам, словно дождь, обжигающий его лицо. Слово "омерзительное" пронзило его так сильно, что он почти физически это ощутил. Почему омерзительное?.. Ему было всего лишь плохо, но не хотел ведь, почему все так с ним плохи.. Хëнджин кинул в него яростный взгляд выходя из туалета с ребятами, хлопая дверкой, закрывая дверь. Забежав в кабинку, Феликс достал лезвие из карманной коробочки и осторожно провел им по руке. Пронизав кожу, он ощутил, как боль немного угасает, как будто находит выход через этот небольшой разрез.
Ему было так плохо, впервый же день так облажаться перед всеми.. Теперь многие будут помнить это. Он был слишком поник, не понимал что к чему, просто буд-то он в каком-то пространстве где все пусто и лишь, грустная мелодия играла заглушая тягучею боль.
Сидя на холодном унитазе, он смотрел в одну точку, будто это был темный колодец его страданий, из которого не было выхода. Мысли теснили его, путая и отчаянно требуя внимания. И только когда в туалет вошел кто-то еще, он, наконец, пришёл в себя, завернув руку под кофту, так что ни одна душа не могла видеть его тайну.
Как только он вышел из туалета, он наткнулся на парня, который с отвращением посмотрел на него, а потом зашел в кабинку. Феликс быстро прополоскал рот, стараясь убрать ощущение горечи на языке, и направился в класс.
"Почему люди такие жестокие?"— этот вопрос всегда будет мучать Феликса, до конца жизни, и может когда нибудь он будет счастлив как другие, в далёком будущем.
На этот раз все взгляды обратились к нему: некоторые смеялись, другим было жалко его, ведь это живой человек, организм не пишет по почте когда устроет высший праздник. Каждое выражение, каждое перешептывание заставляло его чувствовать, как его сердце сжимается. Он чувствовал себя, как будто стоял на краю обрыва, и сейчас мог упасть в бездну. Ему было ужасно стыдно, и он не знал, как с этим справиться.
В тот момент ему казалось, что лучше бы вообще не существовать, что жизнь не стоит тех мучений, которые он переживал. Он хотел исчезнуть, раствориться в воздухе, стать частью того, что никогда не заметят. С каждой секундой эта мысль становилась всё более притягательной, и с бесконечным чувством одиночества и безнадежности, Феликс снова закрылся в своих страданиях, не зная, что делать далее.
☆
Феликс сидел за своей партой, погруженный в мрачные мысли. "Как дожить до дома?" – крутилось в голове, предвкушая предстоящий вечер с Хенджином, который казался бесконечным кошмаром.
В этот момент рядом с ним оказался Джисон, его глаза были полны сочувствия. — Феликс, мне очень жаль, — сказал он тихим голосом, но Феликс не ответил, продолжая смотреть в тетрадь, где была записана очередная формула, которую он уже не мог понять.
Внезапно его рука пронзила острая боль, напомнив о свеже сделанном разрезе. Он стиснул зубы, зажмурился, пытаясь сдержать дрожь, пробежавшую по всему телу. Голод и усталость стали невыносимыми, а холодные пальцы уже начинали сводить.
Прозвенел звонок, сигнализируя о начале урока корейского языка. Все встали, приветствуя учительницу, но Хенджина с Минхо так и не было. Зайдя в класс, она поздравила их с последним учебным годом и приступила к объяснению нового материала.
Но в этот момент в кабинет, не постучав, вошли Хенджин с Минхо. В их поведении чувствовалась уверенность и дерзость. Они прошли по рядам, как будто весь класс был их личным театром, а одноклассники — их зрителями.
Феликс почувствовал, как кровь застыла в жилах. Он боялся встретиться взглядом с Хенджином, а уж тем более с Минхо, который был не менее опасен, чем его друг.
Казалось, время остановилось. Все в классе замерли, затаив дыхание, глядя на Хенджина с Минхо, которые, проигнорировав учителя, уселись на свои места.
Учительница, прервав свой рассказ, резко повернулась к Хенджину с Минхо, её брови нахмурились. — Почему вы опоздали? — спросила она строгим тоном.
Хенджин, небрежно откинувшись на стуле, посмотрел на неё с вызывающей усмешкой. — Не хотелось идти на ваш урок, – ответил он, его голос звучал пренебрежительно.
Учительница была в шоке. Она никогда не видела такого дерзкого поведения от ученика. Она покраснела от гнева и неожиданно для всех выкрикнула, — Выйдите из класса! Сейчас же!
Минхо и Хенджин, не моргнув глазом, встали и, улыбаясь, вышли из класса, как будто ничего не произошло.
Учительница всё ещё стояла, пораженная их поведением, когда одна из учениц, сидевшая в первом ряду, не выдержала, — Это кто был с Минхо?
— Хенджин, новенький, — ответила другая, девушка которая наверняка пустила слюну на Хëнджина.
Феликс, слыша эти слова, почувствовал, как волна облегчения пронеслась по его телу. Он не будет сидеть с Хенджином на этом уроке. Он был свободен.
—Хорошо, садитесь, продолжим, – сказала учительница, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией.
В классе снова воцарилась тишина, но она была уже не такой, как раньше. Теперь в воздухе витал страх, предвкушение того, что будет дальше.
Феликс, погруженный в свои мысли, не мог отвести взгляд от Хенджина с Минхо, которые, смеясь, ушли из класса. Он не мог понять, что творится в их головах, что они задумали, но чувствовал, что это не просто шалость. Это был первый удар, который они нанесли, но он знал, что это только начало.
Урок корейского языка продолжался, а за окном, будто в насмешку, светило солнце. Феликс, словно застывший в ледяном плену, сидел за партой, поглядывая на дверь, ожидая, что Хенджин с Минхо вновь появятся в классе, чтобы перевернуть его мир с ног на голову.
Прошел час, потом еще один. Сменился урок, а затем еще один, и все это время Хенджин с Минхо не появлялись. Классная комната, обычно наполненная шумом и смехом, казалась сейчас тихой, будто все ждали, что сейчас случится что-то ужасное.
Феликс не покидал класс даже на перемене, боялся выйти и столкнуться с ними, чтобы не быть застигнутым врасплох. Он чувствовал себя загнанным зверем, которого вот-вот поймают.
Но было что-то, что делало этот день менее тягостным. Джисон, чистый и добрый, как луч света в тусклом помещении, подходил к нему, заботливо спрашивая, — Феликс, как ты себя чувствуешь? Не думай о них. Они - придурки. Главное - чтобы ты был в порядке.
Впервые в жизни Феликсу было так необходимо, чтобы кто-то переживал о нём. Это тепло, которое он чувствовал, как будто солнце пробилось сквозь тучи и согрело его сердце, было для него таким ценным.
Но, несмотря на эту мимолетную радость, рана на руке все еще болела. Она напоминала о Хенджине, о его гневе, о том, что он снова оказался один, снова уязвим, снова немощен.
Он смотрел на свою руку, будто она была отдельным существом, которое испытывает боль и страдание, и не мог заставить себя убрать ее из виду. Внутри него все еще кипело, он был ранен, и эта рана, казалось, была не только на его руке, но и в его душе.
Он чувствовал себя потерянным, как корабль в бушующем море, без компаса и карты. Ему было страшно. Он не знал, что будет дальше, но боялся, что это будет что-то худшее, чем то, что уже произошло.
Прозвенел звонок, оповещая о том, что уроки окончены. Как и в прошлом году, после уроков был классный час, и в класс зашел Бан Чан, их классный руководитель.
Он, казалось, был сейчас мрачнее обычного, его взгляд был сердит и печален. Он сел за стол, и в этот момент в класс вошли Минхо и Хенджин. Они смеялись над чем-то, их голоса раздавались по классу, как будто они были в своем собственном мире, не замечая, что вокруг другие люди.
Они сели на свои места, и Феликс, почувствовав их приближение, резко отшатнулся к краю стула.
Хенджин, заметив его реакцию, ухмыльнулся и принялся что-то печатать в телефоне. Феликс сидел, зажатый страхом, не смея шевельнуться. Он чувствовал, как его сердце колотится в груди, как будто оно хочет вырваться из своей клетки.
Бан Чан, глядя на их взаимодействие, хмуро произнес, —Хенджин, неси телефон.
Хенджин, небрежно глядя на учителя, встал и специально медленно подошел к нему. Он передал телефон, а потом вернулся на свое место, не сводя взгляда с Феликса.
Феликс, не в силах сдержать любопытства, быстро бросил взгляд на Чана, а потом снова опустил голову, боясь, что его заметят.
Чан чуть улыбнулся смотря на класс, — Молодцы, можете идти домой.
Но его улыбка мгновенно исчезла, сменившись серьезностью. — Но Хенджин с Феликсом остаются, – добавил он, его голос стал жестким.
Феликс вздрогнул, его взгляд невольно устремился на учителя. Страх сковал его. Он чувствовал, что что-то не так, что то что произошло в столовой, он узнал, и теперь у него будут проблемы..
Все ученики, быстро переглянувшись, вышли из класса. Лишь Хенджин, небрежно откинувшись на стуле, смотрел на Феликса с холодным безразличием, а Феликс, скованный страхом, сидел, не зная, что будет дальше.
В классе, где царила тишина, висела напряженная атмосфера, словно перед бурей.
Вдруг Феликс сам же пробормотал себе под нос "прости". Но Хëнджин ничего не ответил.
— Что у вас случилось в столовой? — с места, откидывает спину на сидушку стула, говорит Бан Чан.
— Он нагадил мне на пиджак, — без капли совести говорит Хëнджин, не думая как сейчас стыдно и очень неловко Феликсу. Феликс лишь смотрит себе в руки, теребя их друг об друга, до мяса.
Бан Чан посмотрел в сторону Феликса, который был красным, он понимал как ему неудобно это слышать, ведь это правда.
— Зачем ты устроил этот концерт в туалете? — более строже сказал тот.
— Чтобы приучить неудачников к моим правилам, — с насмешкой говорит Хван глядя на Феликс, и слегла толкает его локтем по плечу.
Чан потерял дар речи, что за персона под именем Хван Хëнджин себе позволяет? Это школа.
— Хван Хëнджин! — стукнув кулаком об стол крикнул Чан, что Феликс вздохнул.
— Чего вы его жалеете, он испортил мне пиджак надо отвечать за свои поступки! — неболее крикнул Хван.
— Это школа а не забегаловка, где можно кого хочешь принижать и бить.
— Я его и не бил, — мгновенно ответил тот.
— Ещё раз увижу и тогда будем разбираться у директора. — скрестив руки на груди сказал Чани.
Феликс не слова сказал, смотря вниз, проклиная себя за такую слабость. Хотя он и был очень сильно слаб, как морально так и физически..
— Свободен, — сказал Бан, как Хëнджин встал и пошел к Чану, но как Феликс уже хотел встать и тоже пойти, его остановил голос учителя.
— Феликс, останься, — более мягко сказал Чан.
Ли невольно сглотнул, Хëнджин подошел к Чану смотря на него и говорит, — А телефон?
Чан сторого посмотрел на Хван, и отдал ему в руки его драгоценную вещь, — И больше не сиди в телефоне. Хëнджин лишь цокнул и пошел по ту сторону к выходу где сидел Феликс.
По дойдя ближе, мимо проходя он прошептал в самое ухо и ушел даль, что Чан не заметил. — Жду искренних изменений, принцесса, — Феликс резко повернулся к Хвану смотря ему в след. "Придурок"— пронеслось в голове у, Ли.
Чан медленно пошёл в сторону Феликса, усаживаясь на предпоследнию парту, перед Феликсом.
— Все хорошо, Феликс? — встревоженно спросил Бан.
— Да, всё хорошо, — промямлил Ли.
Чан видел что не все так хорошо, как говорил Феликс, но не хотел чтобы ему было дискомфортно, поэтому не стал копать яму дальше.
— Феликс, ты можешь мне все рассказывать, — спокойно сказал черноволосый.
Феликс лишь кивнул собирая портфель, — Я могу идти..? — Чан кивнул, и блондин быстрым шагом шагнул из кабинета, на последок сказав "до свидания".
Все мысли были вдребезги разбиты, в голове летало лишь одно слова, хëнджин, "принцесса". Так глупо звучит, если говорить парню, думал Ли.
☆
Уже дома Феликс был один. Он скинул с себя всю школьную одежду, переодевшись в домашнию. Он сел за стол, доставая школьные предметы, и взглянул на свои руки, все в шрамах и порезах, что стало противно от этого зрелища. Взглянув в телефон увидел много сообщений из инстаграмма, зайдя туда он увидел того парня в туалете, он снимал себя в столовой и то что там случилось, попало на камеру.. На щеках блестели слезы, от каждого прочитаного коментария под этих постом, стало так обидно ведь он совсем не хотел.. Он не виноват.
Бросив со всей силой телефон об стену тот в порыве гнева и обиды, Феликса падает на пол с разбитым стеклом. Феликс резко встает вбегая в ванну, скидывая с себя всю одежду, он включает горячую воду залазя в душ и берет лезвие, о том котором сильно мечтал сегодня Феликс, в школе. Но они для себя открыл новые места для утешения своей жгучий боли, бедра, он никогда их не трогал, только руку. Но сегодня был самый ужасный и позорный день для парня. По щеке предательски скатывается одинокая слеза. Он совсем не хотел уродовать себя, но по ситуации он думал что следующий порез на руке не как не утопит его боль в пустоте. Резким движением он сделал не глубокий порез на бедре, и зашипел от боли, но в этот же момент закрыл глаза, от приятного чувства, боли. Кажется что он совсем сошел с ума, но сейчас ему было не до этого, его уголки губ дрогнулись в слабой улыбке, и он сделал ещё одно движение по другую сторону бедра, расплываясь в своих сладких муках. Как скользя спиной по кафелю стены вниз, он громко зарыдал, прижимая колени к своей груди. Плакал так жалостно, что своему же слуху было противно слушать, мужской плач. Он был сильно напуган в себе, он не понимал что с ним происходит.. Каждый раз говорил себе что больше не притронится к желаемому лезвию, но все выходит иначе, даже хуже. Задыхаясь в собственных слезах, по бедрам стекала алая кровь, смевшиеся с водой, было ощущение что когда-то убили, в таких же мучениях и страдает, как убили самого Феликса, в морали.
В голове была пустота, он выплакал все что возможно, уже давно, вызжал всё. Но боль так и оставалась в душе, только физические уходи в одбой, при каждом тонком разрезе на молочной коже. Взглянув в свои руки, он ничего не чувствовал, он встал смывая кровь и вышел из душа глядя на свое обнаженное тело, и просто хотелось снова, плакать. Торчащие кости, многочисленные шрамы на руках и хорошо видные порезы на бёдрах. Только в торчащих костях, Феликс видел совсем иначе. "Нужно ещё сбросить". Подойдя ближе он увидел свои веснушки, приблизив пальцы к щекам он резко проводит по ним ногтями, причиняя себе боль.
— Какой же ты неудачный, Ли Феликс, — сам себе говорит блондин, смотря на себя в зеркало.
Вытерев себя полотенцем, он одеял лёгкую кофту с длинными рукавами и такие же легкие штаны, и свалился на кровать лицом в подушку.
Феликс всегда представлял как умирает, как он сразу же всем становится нужным, как его мать будет плакать на его похоронах жалея до чего все это привело, только лишь вспоминая если у него появится, любовь всей жизни, который будет страдать, он не хотел умирать.
Феликс каждый раз перед снов планировал свою смерть. Всегда представлял как его возлюбленный будет помогать ему выбрать из этого кошмара, ему так сильно этого хотелось, будто в этом и был смысол его жизни.
Ему так хотелось быть в объятиях, но этого не будет, никогда. Так думал всячески, он.
На улице уже темнело, погода буд-то сменилась под настроение Феликса, облачное, с дождем, выплакивая всё горе с ним, вместе. Прикрыв глаза он быстро уснул, в сладкий сон, где вся его реальная жизнь кошмар, и только во сне его ждет счастливая жизнь, из-за чего Феликсу совсем не хотелось просыпаться.