Глава 3
Элина ушла. И сразу в комнате стало холодно, как будто она забрала с собой всё тепло. Я подошла к зеркалу, чтобы оценить прическу, которую мне сплела подруга. Это был высокий пучок с выпущенными прядями у лба. Изящно. Мне даже нравилось, как открытая шея подчеркивала её хрупкость. Постояв ещё немного, я продолжила разглядывать своё отражение. В голове постепенно начала созревать мысль о том, что следующий Лик — не за горами. Как только луна начнёт терять свою округлую форму и уйдёт в затмение, мне предстоит снова предстать перед народом. Опять.
Эта мысль сжимала грудь, она становилась тяжелой, как железо, и жалобно царапала изнутри, как когти. Я почувствовала, как мне стало плохо, и подбежала к окну, открыв его. Свежий воздух немного привёл в чувство, но грудь всё равно резко вздымалась, а я, не отрывая взгляда от пустого внутреннего двора, пыталась прийти в себя.
Посмотрев вдаль, я еще видела медленно уходящий в горизонт экипаж императора. От его слов мне не стало ни холоднее, ни горячее. Но факт, что такая важная персона в государстве просила прощения передо мной, немного льстило мне.
В центре двора стоял фонтан в форме чаши. Вода бурлила, всплескиваясь, как живое существо, пытаясь вырваться из своих ограничений. Высокая трава, давно не стриженная, формировала полянку вокруг него. Когда моя мать была жива, здесь росли чудесные цветы. Розовые лепестки формировались в своеобразные узоры, а по стеблям располагались острые шипы. Но её не стало, и цветов тоже. Отец пытался ухаживать за растениями, но из него так и не вышел садовник. Поэтому мы оставили всё как есть. Сухие стебли и колючие кусты на месте тех чудесных роз теперь казались чем-то далеким и почти незаметным.
Воспоминания о матери захлестнули меня, и боль в голове стала нарастать. Я тяжело вздохнула и начала массировать виски, пытаясь успокоиться. На этом фоне стук в дверь прозвучал как гром среди ясного неба.
— Заходите! — произнесла я более резко, чем хотелось. Мысленно извинилась за свои слова.
Дверь аккуратно приоткрыли, и в проходе появилась черная голова Хейли. Пряди его волос упали на лицо, и он пытался сдуть их, как-то неловко маша головой. Это вызвало у меня слабую улыбку, но она исчезла так же быстро, как и появилась.
- Проходи, не стой в проходе, — сказала я, отходя от окна. — Спасибо, что позвал Элину.
Хейли улыбнулся уголками губ и кивнул, принимая мою благодарность. Но снова настала тишина. Она висела между нами, как огромная пропасть, выросшая за эти десять лет. Я ощущала её физически и мне хотелось прыгнуть в неё, утонуть, забыть обо всём, что было. В голове снова шумели мысли, как рой пчел. Это раздражало и нервировало. И в какой-то момент мне показалось, что, возможно, мой вопрос — это самый безопасный способ разрушить молчание.
— Что с твоими волосами? Почему они черные? Я помню тебя с другим цветом.
«Я помню» прозвучало слишком мягко для того, что происходило между нами. Эта нежность в голосе не подходила ситуации, и Хейли, заметив это, слегка смутился. Он отводил взгляд, и я заметила, как его плечи напряглись.
— Ну... Это долгая история, десять лет как никак прошло.
Потрясающе. Даже на этот простой вопрос я не получу ответа.
— Оказывается, у моего родного отца тоже были темные волосы. Просто они проявились позже. Видимо, меня догнало, — сказал Хейли, растрепав волосы, демонстрируя темные, отросшие пряди. — Это если кратко.
— Ясно, — ответила я, не зная, что ещё сказать. Хотя на самом деле я была заинтригована. Мои мысли вернулись к его внешнему виду. Не только его волосы изменились. Его фигура стала более массивной, крепкой. Сейчас он больше походил на телохранителя, чем на давнего знакомого.
Я замолчала, прислушиваясь к этому изменению. И тут, почти невольно, вырвалось:
— Значит, мой отец нашёл тебя, чтобы ты стал моим личным гвардейцем?
Хейли кивнул.
— Похоже, так.
Любопытно, подумала я, пытаясь разобраться в том, что скрывается за его словами. Но как бы я не пыталась, всё оставалось непонятным, словно туман, скрывающий истину.
Мне надоело стоять у окна, поэтому решила присесть на кровать. Я пригласила его сесть рядом, жестом указав на свободное место, но сама осталась на самом краю, словно расстояние между нами было не только физическим. Хейли, вместо того чтобы принять приглашение, остался стоять, скрестив руки на груди. Его поза казалась одновременно настороженной и нерешительной, будто он был здесь чужим.
— Как Элина? Я даже не успел с ней нормально поговорить, она так быстро ушла, — его голос звучал спокойно, но я уловила в нем нотку сожаления.
Этот вопрос застал меня врасплох. Не столько сам по себе, сколько своей простотой. Внезапно я ощутила, как глухая боль отдаёт в висках, напоминая, что мой разум всё ещё цепляется за мысль: наше трио снова вместе... почти. Почти.
— Да, у неё получилось вырваться только ненадолго, — я попыталась говорить так же невозмутимо, но голос звучал неестественно ровно. — Сегодня у целительниц лаккир собрание.
Я замолчала, позволив словам немного повисеть в воздухе. Где-то внутри меня будто что-то сопротивлялось продолжению разговора, но я заставила себя продолжить:
— Скорее всего, оно посвящено Лику.
С губ невольно сорвался тяжёлый вздох. В комнате стало так тихо, что я услышала, как он отозвался эхом в моём собственном сердце.
Хейли нахмурился. Его лицо выражало искреннее недоумение, почти как у ребенка, который слышит что-то непонятное, но не решается спросить.
— Ты не знаешь, что такое Лик? — моё терпение трещало по швам. Я старалась говорить спокойно, но слова всё равно прозвучали резче, чем я намеревалась.
— Твоя... бывшая подруга тенебрия, а ты даже не представляешь, что из себя представляет Лик! — Последняя фраза вырвалась раздражённым тоном.
Хейли отвёл взгляд, будто мои слова ударили его сильнее, чем он ожидал.
— Извини... — тихо пробормотал он, не поднимая глаз.
И тут я почувствовала, как горячая волна вины поднимается из глубины груди. Укол совести, острый и болезненный, вонзился прямо в сердце. Что я делаю? Как могу злиться на него, когда мы столько лет не виделись? Мы ведь оба так много пережили.
Я закрыла глаза, заставляя себя сделать глубокий вдох. Один... два... три... Воздух в комнате казался густым, словно я дышала сквозь дым, но мне удалось взять себя в руки. Когда я снова посмотрела на него, он всё ещё стоял там же — его поза, плечи, взгляд — всё выражало смущение и лёгкую растерянность.
— Прости меня, — я опустила взгляд, говоря тише. — Это не твоя вина. Я просто... наверное, слишком устала.
Он не ответил, но, казалось, немного расслабился.
— Ладно, давай я расскажу тебе про Лик, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал мягче. — Это... сложно объяснить в двух словах, но я попробую.
Я сделала паузу, собираясь с мыслями, прежде чем начать объяснение.
— Лик — это не просто ритуал или церемония, это часть того, кем я являюсь, Хейли. Это то, что я обязана делать, как тенебрия. Когда луна начинает терять свою форму, когда тьма перекрывает её свет, я выхожу перед народом, чтобы... — я запнулась, подыскивая слова. — Чтобы пролить собственную кровь на нужды народа Кассандрии. Это акт доброй воли моей богини Тенебра, помощь нуждающимся в моей способности исцелять.
Я замолчала, позволяя словам осесть, но в глубине души чувствовала, что это объяснение не передало даже половины того, что я ощущала на самом деле.
— И это... сложно? — осторожно спросил он, словно боялся снова задеть меня.
Я усмехнулась, горько и устало.
— Сложно? Да, Хейли. Сложно — это мягко сказано. Это опасно. Когда ты выпускаешь свою кровь, чтобы исцелить, ты отдаешь часть себя. Каждый раз рискуешь. И если вдруг допустишь ошибку...
Я замолчала, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.
— Что тогда? — прошептал он, его голос чуть дрогнул.
— Тогда ты не только не спасёшь, но можешь погубить. Своей слабостью. Своей кровью.
Я прикрыла глаза, чувствуя, как слова давят на меня.
— А ещё... все они смотрят. Ждут от тебя чуда. Судят каждую каплю крови, каждое движение. Ты — их надежда. Их вера. Но если ты упадёшь, оступишься, покажешь хоть тень слабости... — я снова замолчала, слишком хорошо понимая, что будет дальше.
— Этого не произойдёт, — твёрдо сказал Хейли, не дав мне закончить.
Я посмотрела на него, встретив его взгляд, полный решимости.
— Ты всегда справлялась. И ты справишься снова.
Эти простые слова обожгли меня своей силой. Я даже отвела взгляд, чтобы он не увидел, как дрогнули мои губы.
— Спасибо, Хейли, — тихо сказала я, чувствуя, как его уверенность поддерживает меня.
И вдруг тишина, которая повисла между нами, перестала казаться такой тяжелой. Она уже не душила меня, как раньше. Может, дело было в том, что впервые за долгое время я рассказывала кому-то о своих чувствах. О Лике. О том, что это значит для меня. О том, что происходит внутри, когда все вокруг смотрят на тебя, видят только твою силу, но игнорируют слабость.
— Разве лаккиры участвуют в Лике? — Хейли, нахмурившись, почесал подбородок. Его задумчивый взгляд словно пытался собрать все услышанное воедино.
Я усмехнулась. Коротко, без веселья.
— Обычно нет. Но не в этот раз. После моего похищения все просто помешались на безопасности. Теперь они хотят перестраховаться, особенно когда речь идет о таком важном событии. Лаккиры будут стоять рядом, наблюдать, следить, чтобы всё прошло гладко.
Я сказала это с определённой интонацией — смесью усталости и горечи.
— «Обычные целительницы» ... — пробормотала я себе под нос, вспоминая, как именно мне внушали произносить это словосочетание.
Лаккиры. Они были просто лекарями. Рядовыми. Девушками, которых не коснулось благословение Тенебры. Они использовали отвары, бинты, примитивные способы, чтобы лечить раны и болезни. Их кровь была такой же, как у всех. А моя... моя исцеляла всё.
Я подняла на Хейли взгляд, полный смешанных чувств: обиды, гордости и тоски. Он смотрел на меня с вниманием, но молчал. Наверное, в этот момент он понимал, что лучше ничего не говорить. Потому что любые слова только усугубили бы тяжесть, которую я несла.
И впервые за всё время мне стало легче. Даже от этого простого молчания.
***
И всё же один вопрос меня терзал, он вертелся на языке, оставляя после себя неприятную горечь. Я предполагал... нет, я чувствовал ответ на него, но мне нужно было убедиться, услышать это с её уст, чтобы раз и навсегда развеять сомнения.
— В письме, которое я получил от Форгана, он кратко описал то, что с тобой произошло, — я попытался аккуратно начать этот разговор, чтобы не ранить её снова.
Асция громко выдохнула. Спокойствие, лишь недавно появившееся на её лице, мгновенно уступило место напряжению и досаде.
— И что ты хочешь услышать? — в её голосе прозвучал стальной холод, который на мгновение заставил меня отступить.
Её плечи напряглись, будто она готовилась к новому удару, но, несмотря на всё, не прогнала меня из комнаты. Она могла бы, но не сделала этого.
— Кто устроил нападение? — я произнёс это как можно мягче, но в ответ получил резкий и уверенный тон.
— Олисаи, — она произнесла это, гордо вздернув подбородок, словно бросая вызов самому этому слову.
Я ожидал такого ответа. Но от осознания этого по моей спине прошёл неприятный холод. Меня раздражала одна только мысль, что эти человекоподобные звери посмели напасть на неё. Глубоко внутри всё кипело, но я сдержался.
— Ясно, — выдохнул я, не придумав ничего лучше.
Она посмотрела на меня с каким-то отчуждением, словно хотела прочитать в моём лице, насколько я осведомлён о её прошлом и настоящем. Но ничего не сказав, резко отвернулась. Асция поднялась с кровати и, стараясь не смотреть мне в глаза, прошла мимо. Я инстинктивно пошёл за ней — в конце концов, я теперь её телохранитель, и моя обязанность оставаться рядом.
Мы двигались по коридору. Я молчал, но замечал детали дома, который успел измениться за эти годы. И изменения были разительными.
Дом господина Карац был величественным, но в дневном свете выглядел ещё более внушительно. Лучи солнца проникали сквозь высокие окна, играя бликами на стеклянных витражах, что украшали верхние арки. Коридоры были просторными, выложенными гладким камнем, который под ногами едва слышно отдавался гулким эхом.
Когда мы с Асцией вошли в гостиную, я заметил массивный камин, украшенный резьбой в виде переплетающихся узоров, он занимал половину одной из стен. Огромные окна пропускали мягкий свет солнца, отбрасывая длинные тени на пол. Он, устланный мягким бордовым ковром, почти беззвучно принимал наши шаги. Всё здесь, от древних книг на полках до крупной мебели из тёмного дерева, кричало о богатстве и высоком статусе хозяина дома.
Асция уверенно пересекла зал, даже не обратив внимания на его величие. Для неё это место давно стало привычным, но я, привыкший к гораздо более скромным условиям, ловил себя на мысли, что здесь чувствую себя чужим. Асция, с её характерной лёгкостью, пересекла комнату, оставив меня чуть позади.
Однако моё внимание тут же привлек мужчина, стоявший у окна. Его присутствие сразу бросалось в глаза, как яркое пятно в комнате. Высокий, с аккуратно зачёсанными назад чёрными волосами и проницательным взглядом светлых глаз, он излучал уверенность. Глубокие, зелёные, они казались пронизывающими, словно могли читать чужие мысли. Его осанка была идеальной, а движения — плавными, как у хищника, выжидающего нужный момент.
На нём был чёрный жилет поверх белой рубашки, которую он расстегнул на пару пуговиц, подчёркивая непринуждённость своего вида.
Когда мы вошли, он поднял взгляд и улыбнулся, как будто ждал нас.
— Асция, — он произнёс её имя мягко, с лёгкой интонацией, словно испытывал искреннюю радость от встречи. — Рад наконец увидеть вас.
Асция остановилась и удивлённо посмотрела на него.
— Вы кто? — её голос был ровным, но с ноткой осторожности.
Он поклонился, чуть наклонив голову, но не слишком низко.
— Сол Грейв, — представился он, подходя ближе. Голос был мягким, но глубоким, словно он привык командовать, не повышая тона. — Ваш новый советник, леди Асция. По поручению вашего отца я здесь, чтобы помочь.
Асция чуть растерялась, но быстро скрыла замешательство. Она склонила голову в знак приветствия, и я заметил, как она старалась сохранять равнодушный вид.
Я стоял чуть позади и молча наблюдал за этим. Моё чутьё тут же затрезвонило тревожными сигналами. Этот человек... Нет, это был не совсем человек. В нём чувствовалось что-то знакомое, почти родное, но от этого ещё более отталкивающее. Он двигался слишком плавно, смотрел слишком внимательно. Для обычного советника он был слишком идеальным.
— Помочь? — её брови приподнялись, и она обернулась ко мне, будто ожидая подтверждения.
Я нахмурился. О его появлении мне никто не говорил.
— Мой отец... — начала она, но он перебил её лёгким жестом.
— Господин Карац упоминал, что вы можете удивиться. Но, поверьте, я исключительно на вашей стороне.
Его голос был мягким, но в нём слышался скрытый акцент, который я не мог определить. Меня раздражало его спокойствие.
— Хейли, — она повернулась ко мне, её взгляд был наполнен сомнением.
— Я о нём ничего не знаю, — ответил я сухо, глядя прямо в глаза Сола.
Тот встретил мой взгляд с едва заметной усмешкой, будто знал что-то, о чём я даже не догадывался.
— Уверен, у нас найдётся возможность лучше узнать друг друга, — сказал он, не отводя взгляда.
Асция только покачала головой, обернувшись к нему.
— Если мой отец считает, что вы можете быть полезны, я доверюсь ему. Но... не стоит мешать мне.
— Я сделаю всё, чтобы облегчить вашу жизнь, — ответил он, и в его словах было что-то тёплое.
Асция прошла к одному из кресел, села, сложив руки на подлокотниках, и повернула голову к Солу.
— Хорошо, — сказала она. — Расскажите о себе.
Сол остался стоять, сложив руки за спиной. Его лицо оставалось спокойным, но в глубине глаз мелькала тень удовольствия, как будто ему льстила её властная интонация.
— Прежде всего, — начал он, — позвольте выразить благодарность за то, что приняли меня. Я понимаю, насколько сейчас сложно доверять незнакомцам.
— Вы здесь по настоянию моего отца, — напомнила Асция, скрестив руки на груди. — Хотелось бы понять, почему именно вы.
Сол усмехнулся, чуть наклонив голову.
— Прямолинейность — это хорошо, — заметил он. — Ваш отец считает, что в сложные времена рядом должен быть человек, который умеет решать проблемы.
Асция сдвинула брови.
— С каких это пор у него появились проблемы, которые он не может решить сам?
— Ваш отец — влиятельный человек, и не всем это нравится, — спокойно ответил Сол. — Быть богатым купцом — не значит быть неуязвимым. Особенно, если твоя дочь – тенебрия. А заботиться о семье — его первоочередная задача.
Она не сразу ответила, лишь внимательно изучала мужчину перед собой.
— Значит, он считает, что мне грозит опасность?
— Думаю, он считает, что осторожность еще никому не мешала.
Я встал за спиной Асции, наблюдая за каждым его движением. Меня раздражало, насколько он был спокоен, как будто всё это заранее спланировал.
Асция сложила руки на коленях.
— Всё это звучит красиво, но мне нужны детали. Кто вы, чем занимались до этого, почему мой отец решил, что именно вы должны быть здесь?
Его улыбка стала шире, но не менее сдержанной.
— Если вы настаиваете. Моя фамилия Грейв. Моя семья занимается... скажем, управлением делами и урегулированием конфликтов между различными сословиями и домовладельцами. Мы следим за соблюдением договорённостей, разрешаем споры и обеспечиваем баланс, особенно в нестабильные времена. Ваш отец счёл, что мои умения будут полезны в текущей ситуации.
Я почувствовал, как мои руки сжались в кулаки. Он лгал. Возможно, не полностью, но его слова были слишком обтекаемыми, чтобы быть правдой.
Асция взглянула на меня, как будто ожидая, что я вмешаюсь, но я лишь кивнул, давая понять, что внимательно слушаю.
Сол продолжил:
— Понимаю, что вы можете сомневаться, но, поверьте, моя цель — только ваша безопасность.
Его голос звучал искренне, но что-то в нём было не так. Или, может, это была моя ревность, которая разгоралась с каждой секундой его присутствия.
Асция кивнула.
— Хорошо. Раз мой отец так решил, я приму это. Но хочу, чтобы вы поняли: это мой дом, и здесь мои правила.
— Разумеется, — Сол склонил голову, словно соглашаясь с императрицей.
После недолгой паузы Асция указала на выход.
— Посмотрим, насколько вы оправдаете свою роль, — бросила она, обернувшись ко мне. — Хейли, идём.
Но Сол не отступил.
— Рад знакомству, Хейли, — обратился он ко мне, протягивая руку.
Я пожал её, намеренно сжав чуть сильнее, чем требовалось.
— Взаимно, — коротко ответил я, не отводя взгляда.
В этот момент я понял, что в нашем молчаливом взаимодействии началась игра. Он знал, кто я, и я знал, кто он. Но мы оба понимали, что сейчас не время и не место для раскрытия карт.
Он меня раздражал. Это чувство возникло с первого взгляда, как только я почувствовал, кто он на самом деле. Олисаи всегда оставляют едва уловимый след — запах, вибрацию, что-то необъяснимое. И он был одним из них. Но... отличался. Его поведение, слова, даже осанка не выдавали хищника, но в этом-то и крылась опасность.
Я не мог сказать об этом Асции. Пока не мог. Как бы я объяснил ей, что ещё один из её "доброжелателей" оказался монстром?
Но хуже всего было то, что она, похоже, находила его приятным. Сдержанная улыбка на её лице, чуть расслабленные плечи — она начала ему доверять.
А это мне не нравилось.