Свет и Тень

Последняя встреча перед срывом

До свадьбы оставалось чуть больше недели. Бишкек начал покрываться инеем. Утренний воздух был хрупким, будто дышал ты не воздухом, а хрупким стеклом. Мы виделись каждый день — обсуждали мелочи, уточняли детали. Казалось, всё идёт по плану. Но что-то в Назик изменилось. Я чувствовал это всем телом, но не хотел верить. Она стала тише. Меньше шутила. Иногда в разговоре смотрела куда-то мимо. Я списывал всё на усталость, на волнение. Но сердце уже тревожно билось.

Однажды вечером я предложил встретиться. Просто погулять, как раньше, без планов и свадебных разговоров. Мы встретились у остановки. Я принёс чай в термосе, она — свои любимые орешки. Мы шли по проспекту, рядом был парк, деревья стояли голые, как будто сами замерли от предчувствия чего-то.

— Ты устала? — спросил я.

— Немного... — ответила она, уклончиво.

— Мы можем всё отложить, если хочешь. Главное — ты.

— Нет, Азат... Просто... — она запнулась, посмотрела на меня с тем выражением, которое я никогда не забуду — смесь любви и тревоги.

— Просто что?

— Иногда мне кажется, что всё слишком быстро. Что мы торопимся. А ты заметил, что почти не смеёмся в последние дни?

Я молчал. Это было больно. Но я понимал её.

"Иногда, даже стоя рядом, два человека могут быть на разной планете. Не потому что не любят — а потому что боятся шагнуть навстречу".

Мы дошли до скамейки и сели. Ветер качал ветки, зажглись первые фонари. Назик убрала волосы за ухо и вдруг сказала:

— А если что-то пойдёт не так? А если мы ошибаемся?

Я смотрел на неё и чувствовал, как между нами тянется тонкая, почти незаметная, но болезненная нить сомнений.

— Я не знаю, что будет. Никто не знает. Но я знаю, что люблю тебя. И если упаду — хочу падать с тобой. Если взлечу — то за руку с тобой.
О

на молчала. Я обнял её. Она положила голову мне на плечо, и мы долго сидели так в тишине. Как будто всё, что надо было сказать, уже сказано — в сердце, а не словами.

Свадьба должна была состояться в Лейлеке — на родной земле моего детства. Мы всё обсудили: где разместим гостей, как организуем улуу той, какие традиции соблюдём. Я поговорил с отцом, объяснил всё спокойно, с уважением. Он, хотя и сначала был холоден, согласился отправиться в Баткен — договориться с родственниками невесты, обсудить преданное и все детали.
Я помню, как смотрел ему вслед, когда он уезжал. Я верил, что этот шаг скрепит наши семьи. Я не знал, что в тот момент начнётся обратный отсчёт.
Всё случилось внезапно. Спустя два дня отец вернулся. У него в глазах было напряжение. Он молчал, пока не остались вдвоём. Потом сказал:
— Свадьбы не будет.
— Что ты сказал? — я не поверил.
— Мы поговорили у дома Назик. Я... — он замолчал, — Я отменил.
Я смотрел на него и не мог дышать.
— Почему? Без меня? Без нас?
Он отвёл взгляд:
— Твои дяди... твои родственники считают, что эта свадьба не по уставу. Мол, семья её не та, род не тот, ты сам не готов. Я подумал... может, и правда не время. Может, не она…
У меня в груди всё сжалось. Я чувствовал, как рушится всё, к чему мы шли годами.

"Самая большая боль — это не предательство любимой. Это предательство от тех, кто должен стоять за твоей спиной."

Я не мог понять: зачем? Как могли они, не зная нас, не пройдя вместе ни одной ночи тревог, ни одного дня любви — решать за меня? Я не простил. Ни отцу. Ни себе за то, что доверился.
Я позвонил Назик. Её голос был уже другим. Глухим. Она знала. Дядя успел передать слова. Я слышал в трубке молчание. И за этим молчанием — слёзы.
— Ты знал? — спросила она.
— Нет. Я не знал…
— Значит, ты не смог их остановить

…
"Любовь — это когда ты идёшь против всех. Даже если сам себе становишься врагом.

"
Но я промолчал. Я не был готов к этой войне. А может, был. Просто опоздал. Слишком поздно.