Часть 25
***
Ночь не давала покоя. Я лежала на боку, глядя в полумрак, где занавеси медленно колыхались от сквозняка. Свет фонаря за окнами был тусклым — будто и он устал. Сын спал рядом. Его дыхание — ровное, глубокое. Иногда он посапывал, и я прислушивалась, будто боялась, что оно вдруг исчезнет. Но самое тяжёлое — было ожидание. Не тишина. Не боль. Не слабость после родов. А тишина там, где должен быть Он. Минхо.
Я думала о нём постоянно. Как он держал меня за руку, как касался лба. Как однажды ночью, склонившись к животу, шептал:
«Я всегда буду рядом, даже если придётся уйти.»
А он ушёл. Без слова. Без прощания. Ради нас. Ради дворца. И я не знала — жив ли он. Сердце стучало тяжело. Словно звало. Просило.
«Вернись. Мы ждем.»
Я перевернулась. И тогда...услышала это.
Шаг. Тихий. Уверенный. Один. Потом второй. Не громкие. Не стража. Не служанки.
Я села. Сердце забилось громче.
«Я сошла с ума. Я просто...надеюсь слишком сильно.»
Но затем дверь — та, что ведёт в сад — открылась. Мягко. Почти беззвучно. Я замерла. Не смея дышать. И тогда — я увидела его.
Он вошёл. Медленно. Шаг за шагом. Пыль на сапогах. Плащ расстёгнут, волосы чуть растрёпаны. Глаза...те самые. Уставшие, но живые.
— Ваше Высочество...— я прошептала его имя, и в голосе моём была вся тоска этих дней.
Он не сказал ни слова. Просто...шагнул ко мне. И обнял. Сильно. Целиком. Так, что я почувствовала: всё. он здесь. он жив. он — мой.
— Ты... — я заплакала. — Почему ты не сказал?.. Почему ушёл?..
— Чтобы ты не боялась. Я думал...справлюсь быстро. Но всё затянулось. И я не мог...не мог сообщить.
Я сжала его руками.
— Ты жив. Это всё, что важно.
Он прижался лбом к моему.
— А он?.. — прошептал.
Я улыбнулась сквозь слёзы.
— Он спит. Хочешь...его увидеть?
Он кивнул.
Я осторожно откинула покрывало. Минхо подошёл. Замер. Смотрел. И я услышала, как его дыхание сбилось.
— Он... — он опустился на колени. — Ра Он...это наш сын...
Я взяла его за руку:
— Он ждал тебя.
— А я — его, — он провёл пальцем по его щеке. — Он такой маленький. И такой...настоящий. Это правда. Всё это...правда.
Я склонилась к нему:
— Добро пожаловать домой, мой король.
Он повернулся ко мне, коснулся лба:
— Дом...там, где вы. Всегда.
***
Свет за окнами ещё был нежным — будто не решался войти. Он касался занавесей, циновки у двери, чуть тронул край подушки. Утро было тихим, почти священным.
Минхо сидел рядом. Не как король. Не как воин. А как...мужчина. Муж. Отец. Его ладонь легко лежала на моей. Другой он касался крошечной ножки сына, которая едва виднелась из-под лёгкого покрывала.
— Такой тёплый, — прошептал он, будто боялся разбудить малыша.
— Он часто толкался именно в это время, — я улыбнулась. — Утренний. Как ты.
Минхо усмехнулся, но взгляд его не отрывался от ребёнка. Он был сосредоточен, как будто пытался запомнить каждую черту: ресницы, ушко, изгиб щёки.
— Можно?.. — спросил он, глядя на меня.
Я кивнула и осторожно передала ему сына. Тот чуть сопел, но не проснулся.
Минхо взял его так, как будто держал целый мир.
— Он лёгкий... — прошептал. — Но чувствуется сила. В нём что-то есть. Как будто он уже знает, кто он.
Я обняла его со спины, положив подбородок ему на плечо:
— Он твой. Он наш.
Минхо посмотрел в окно. Луч солнца скользнул по его лицу. В этом утреннем свете он выглядел моложе, спокойнее. Словно вернулся не просто с войны, а к самому себе.
— Я боялся... — признался он. — Что не успею. Что не вернусь.
— Мы ждали тебя, — сказала я. — Каждый день. Каждую ночь. Даже когда я молчала — я надеялась.
Он посмотрел на меня:
— Ра Он...если бы я мог, я бы провёл с вами каждый рассвет. Не как король. А как отец.
Я улыбнулась сквозь слёзы:
— А теперь ты здесь.
Он наклонился и поцеловал сына в лоб. Потом — меня. И мы остались сидеть втроём, прижавшись друг к другу, пока утро медленно разворачивалось за окнами. В этот момент всё было правильно. Мягкий свет. Новая жизнь. И тишина, в которой больше не было тревоги — только любовь.
***
Солнечное утро несло в себе что-то большее, чем просто тепло. Оно было знаменем нового дня — не только в смысле времени, но и в самой сути дворца.
Во внутреннем дворике собрались члены Совета, старейшины, приближённые, дядья, министры. Кто-то стоял с высоко поднятым подбородком, кто-то — с настороженностью. Но никто не знал, чего ожидать.
До этого дня я была просто женщиной, от которой родился наследник. Сегодня же...всё менялось.
Минхо появился первым. В парадном одеянии, с серьёзным лицом, но с глазами, полными света. В его руках — завернутый в тончайший шёлк младенец, крепко спящий и не ведающий, что его имя уже вошло в историю.
За ним — я.
Не в красных одеждах королевской жены. Но и не в сером. Цвет лотоса, скромный и сильный. Я держалась прямо. Сердце билось громко, но я не позволила себе дрогнуть. Ни один взгляд, ни один шёпот — не коснулись меня больно. Я уже была другой.
Мы встали на возвышение. Минхо шагнул вперёд. Все замерли.
— Сегодня я показываю вам не просто своего сына, — сказал он. — Я показываю вам будущее Чосона.
Он развернул покрывало. И в этот момент, словно по команде, все — от советников до младших писцов — склонились в поклоне.
— Его имя будет объявлено позже, — продолжил Минхо. — Но знайте: он — сын моего сердца, моей крови и моей воли.
Он повернулся ко мне:
— И эта женщина... — он взял меня за руку, — больше не будет объектом ваших сомнений. Она — мать наследника. И если судьба позволит...станет моей женой перед Богами и народом.
Мурашки пробежали по моей коже. Он смотрел на меня, как в первый день. Только теперь — с гордостью, которой не нужно было прятать.
— Отныне — никто не посмеет назвать её «пришлой». Она — часть дворца. И каждый, кто коснётся её словом — коснётся моего сердца мечом.
Совет молчал. Но молчание это...было согласием. А я стояла рядом, крепче сжимая ладонь Минхо, и знала — это и есть вершина пути. Не титул. Не слава. А свобода быть с тем, кого любишь, без страха.
ЭПИЛОГ
Сад пах ранней листвой и прогретым камнем. Цветущая слива сбрасывала лепестки, которые кружились в воздухе, словно играли в свои дворцовые игры. Всё было спокойно. Уверенно. Цельно.
Я шла по дорожке из светлого камня. За руку держала сына. Он уже был не младенцем. Почти семь. С хитрыми глазами, живыми движениями и той же походкой, что у отца — прямой и уверенной.
— Мама, а я точно стану королём? — спросил он, не глядя на меня, будто боялся услышать что-то не то.
— Если пожелаешь — станешь, — улыбнулась я. — А если нет — всё равно останешься моим самым большим чудом.
Он сжал мою руку:
— Тогда, может, я стану генералом. Как дядя Гви Сон!
Я рассмеялась:
— Или как отец. Но только по любви, а не по приказу.
Сын вдруг остановился, прищурился:
— Мама, смотри! Там...король!
Я подняла глаза. Минхо стоял у вьющейся арки, разговаривая с советником. Его одежда была парадной, но он держался легко — уверенно, не поддавливая мир, а удерживая его в равновесии.
Мой король.
Мой муж.
Наш сын вырвался из моей руки и побежал к нему, громко крикнув:
— Отец!!
Минхо обернулся, и на его лице появилась та самая улыбка, которую знала только я — тёплая, внутренняя, настоящая. Он присел, раскинул руки и поймал сына, закружив. Я остановилась у края дорожки, позволив им быть в кадре этого момента. Моё сердце было...полным.
— Ах, вот вы где!
Я обернулась. А Ро шла быстро, одной рукой прижимая округлившийся живот, другой поправляя выбившийся локон.
— Почему вы ушли без меня?! — ворчала она. — Мама велела мне отдыхать, а ты даже не сказала, куда идёшь!
— Ты бы всё равно пошла за нами, — улыбнулась я. — Иди осторожно.
— Я не больная, а беременная! — фыркнула она. — Иду за Гви Соном.
Я только успела сказать:
— Он ведь при исполнении...
Но она уже помчалась по садовой дорожке, несмотря на служанку, плетущуюся за ней с укором во взгляде.
Гви Сон стоял рядом с Минхо, но отодвинулся на пару шагов, заметив движение сбоку. Когда А Ро практически влетела в него, он успел её подхватить.
— Госпожа А Ро, — выдохнул он, строго, но...в голосе дрожала ласка. — Прошу вас...здесь посторонние...
— Я их не вижу, — ухмыльнулась она. — Я вижу только тебя.
Он чуть покраснел, как всегда — сдержанно, по-мужски, но глаза его смягчились. Он осторожно коснулся её руки и оглянулся, а затем — кивнул в сторону павильона, словно говоря: «Пойдём в тень.»
А Ро успела оглянуться и подмигнуть мне. Я рассмеялась — и села на каменную скамью. К нам присоединился Минхо. Сын бегал среди лепестков, как сама весна, а за ним — гудящая от счастья А Ро с Гви Соном, который всё ещё пытался сохранить «лицо».
Я посмотрела на них всех.
На моего мужчину.
На нашего сына.
На сестру.
На дом, который когда-то был мне чужим...а теперь — дышал со мной в унисон.
И поняла — весна пришла не только в сад.
Она пришла в нашу жизнь.