Часть 24
***
Время, как вода в глиняной чаше, стекало медленно, но неизбежно. Каждый день становился чуть тяжелее — не от забот, а от веса новой жизни внутри. Малыш толкался сильнее, и с каждым движением я чувствовала: скоро.
Мне выделили покои в восточном крыле дворца. Здесь было тише, прохладнее. Стены расписаны цветущими сливами, у окон — тонкие занавеси, а за стеной цвёл сад с каменными фонарями. Всё словно замирало, ожидая...
Я думала, что день будет обычным — до тех пор, пока служанка не склонилась ко мне с неожиданной вестью:
— Госпожа, к вам прибыла...ваша матушка.
Я замерла.
Мама?
Когда она вошла, я будто снова стала той девочкой, что боялась строгих слов и пыталась не встретиться с её взглядом. Она была в неброском, но дорогом ханбоке, с высоко собранными волосами. Стройная, строгая, из тех женщин, чьё молчание может быть громче крика.
Я хотела встать, но она тут же махнула рукой:
— Сиди. Ты не должна вставать.
Она подошла ближе. Я чувствовала, как сжимаются плечи. Но потом...она села рядом. Взяла мою руку. И крепко сжала.
— Ра Он... — голос дрогнул. — Я не знаю, что мне сказать. Я...не узнаю тебя.
Я молчала.
— Ты...стала женщиной. Ты нашла своё место. И... — она коснулась моего живота, — ты станешь матерью ребёнка короля. А я...бабушкой.
Я чуть прикусила губу:
— Почему вы не писали?..
Она отвела взгляд.
— Потому что твой отец... — она замялась, — не позволял. Я не могла говорить о тебе вслух. Но я...всегда думала о тебе. Я искала. Я пыталась. Пусть ты не знала...но я молилась. Чтобы ты была жива. Чтобы с тобой всё было хорошо.
Я смотрела на неё и вдруг поняла, что вся эта строгость была бронёй. Не холодом.
— Простите, — прошептала я.
— Не ты должна просить, — ответила она. — Это я. Я многое сделала не так. И я...горжусь тобой, моя дочь.
Слёзы навернулись на глаза, но я сдержалась.
— Знаешь, — вдруг добавила она, — к твоему отцу недавно приехали из дворца. Предложили вернуть ему должность...но при одном условии.
Я подняла брови.
— Он должен отказаться от идеи выдать А Ро за того нелепого сына лекаря. Представляешь? — она покачала головой. — Я не знаю, кто повлиял на это...но, думаю, не без тебя.
Я только мягко улыбнулась.
— И где ты была всё это время, Ра Он? Где жила? Кто тебе помог?
— Старушка... — прошептала я. — Она приютила меня. Заменила мне мать. Я...выжила только потому, что у неё было доброе сердце.
— Тогда я благодарна ей. От всей души.
***
Солнце только начало подниматься, мягко окрашивая покои в приглушённо-золотистые оттенки. Я сидела у низкого окна, обнимая себя за живот, и чувствовала, как внутри время начинает дышать всё громче. Тихие утренние звуки — шелест травы за стеной, скрип носилок во дворе, шаги служанок — всё казалось слишком спокойным. Слишком...долгим.
Его Величество не приходил уже несколько дней. Сначала я думала — дворцовые дела. Потом — совещания. Потом...я перестала думать и просто ждала. Но в душе росло что-то похожее на пустоту. Он бы не стал избегать меня. Не тогда, когда роды — почти на пороге.
«Почему он не сказал мне ни слова?..»
Я гладила живот, тихо шепча:
— Он придёт. Он просто...занят. Он не мог уехать без прощания...
Но сердце уже стучало иначе — тревожнее.
Стук в дверь был резким. Почти паническим. Я обернулась. Служанка не успела объявить гостью — как та ворвалась внутрь, запыхавшись, с растрёпанными волосами.
— Сестра!
А Ро.
— А Ро?.. — я встала, опираясь на подлокотник. — Что ты...
— Сестра, — она подбежала ко мне, схватила за руки. Глаза блестели от слёз, голос дрожал. — Ты...ты не знаешь?!
— О чём?
— Минхо...Его Величество... Он уехал! С войском! Ещё три дня назад! Они говорят — в южных провинциях...восстание...или что-то похожее!
Я замерла.
— Уехал?..
— Он не хотел, чтобы ты волновалась! Не сказал никому! Но...но он поехал сам, понимаешь?! Без объявления! С ним — Гви Сон и отборные стражи! Все говорят, что...что может быть опасно...а ты не знала!
Мир сдвинулся. Воздух потяжелел. В груди что-то оборвалось.
— Он не попрощался... — прошептала я.
А Ро продолжала говорить, всё быстрее, срываясь:
— Мой Гви Сон тоже уехал! Я...я не поняла! Он вручил мне свою перчатку, сказал: «Верни мне её, когда снова увидимся». Я думала — просто слова...а он...он прощался!
Я почти не слышала её. Только шорох крови в ушах. Сердце рвалось из груди.
— Минхо...
Я сжала подлокотник. Резкий толчок прошёл по животу. Боль. Я согнулась. Пальцы сжались в кулак. Дыхание перехватило.
— Сестра?! — А Ро подбежала. — Что с тобой?
— Боль... — прошептала я. — Он...шевельнулся...сильно...
И ещё одна волна — горячая, будто изнутри меня вылился раскалённый металл. Я вскрикнула. Тёплая влага залила внутренности. По ногам стекло. Я посмотрела вниз — и поняла.
— Это...началось...
— Боже!.. Лекарей! Служанки! Скорее!
***
Я лежала, как в жару, но тело дрожало от холода. Комнаты не существовало. Только я, белые простыни и рези внутри. Где-то рядом — шорохи, крики. Лекари. Женщины. Мама? Нет, кто-то другой. Я не различала лиц.
— Госпожа...дышите. Медленно. Вдох. Выдох. Сейчас схватка.
— Ра Он, ты справишься! — где-то голос А Ро, сбивчивый, плачущий. — Ради него...ради малыша...
Боль возвращалась снова и снова. Как волна, что рушит берег. Я пыталась держаться. Цеплялась за слова. За дыхание.
— Он...должен быть в порядке, — шептала я. — Он должен увидеть малыша...
Всё тело выворачивалось, но где-то внутри — я оставалась целой. Сильной. Ради него. Ради малыша.
— Сейчас! Ещё раз!
Я собрала всё, что было. Волю. Душу. Последний вдох — и...
Крик. Высокий. Сильный. Чистый. Я расплакалась. Словно отпустила всё, что копила.
— Это мальчик, — сказал кто-то.
— Наследник, — прошептал другой.
Моё сердце застучало иначе. Он родился. Он здесь. Он жив. И это мальчишка. Сын.
***
Комната была тихой. Слишком тихой. Даже ветер за стенами шелестел бережно, словно боялся потревожить новорождённое дыхание. Я лежала, не шевелясь. Тело ныло — каждая мышца, каждый сустав. Даже веки казались тяжёлыми. Но я не жаловалась. Потому что рядом, у моего плеча, — он. Мой сын.
Маленький, как кулачок. Щёчки розовые, губы подрагивают во сне. Его дыхание ровное, тёплое. Он спит, как будто знал: я рядом, и всё хорошо. Я не могла налюбоваться. Не могла надышаться. Каждая морщинка на его лбу, каждый вздох — как подарок. Как чудо. Я провела пальцем по его крошечной ладони, и он...сжал его. Инстинктивно. Но в этом было что-то большее. Как будто говорил: «Я здесь, мама. Мы уже вдвоём.»
— Он...похож на тебя, — прошептала А Ро, присевшая рядом. — Смотри...носик как у тебя. И глаза, когда откроет — точно будут как у Его Величества.
Я улыбнулась, не отрывая взгляда.
— Или как у отца, — добавила мама, стоявшая чуть поодаль. — Такие же губы. Такой же лоб. И...характер. Он уже во сне сжал кулак. Как будто собирается командовать.
Мы все рассмеялись. Тихо. Осторожно. Будто боимся разбудить этот хрупкий, только что начавшийся мир.
Мама подошла ближе и поправила одеяло:
— Я...не думала, что однажды увижу тебя такой. Такой спокойной. Такой...настоящей. Ты стала матерью. И это видно.
Я слабо улыбнулась:
— Я всё ещё боюсь.
— Это и есть материнство, — сказала она.
Стук в дверь. Особый. Не громкий. Но после него весь воздух в покоях поменялся.
Служанка склонилась к А Ро и прошептала что-то. Та замерла, а потом выпрямилась и шепнула:
— Вдовствующая.
Мама тут же опустила голову. А Ро вскочила и шагнула назад. Слуги упали в низкий поклон. Я попыталась...приподняться. Резь пронзила бока, но я напрягла руки, будто только так могла выразить уважение.
— Не нужно, — раздался знакомый, властный, но...мягкий голос. — Сейчас ты имеешь полное право оставаться в покое.
Я замерла. Она вошла — неторопливо, опираясь на трость. Её ханбок был серо-синий, с серебряной вышивкой журавлей. Взгляд острый, но не холодный. Она подошла к ложу. Увидела его. Моего сына. И впервые — за всё наше знакомство — её губы дрогнули в улыбке. Не личной. Женской. Бабушкиной.
— Вот он... — тихо сказала она. — Новый корень нашего древа.
Я молчала. Смотрела. Сердце било тревожно.
— Ты везучая, Ра Он, — продолжила она. — Редко кто так падает, чтобы подняться выше прежнего. Ты родила мальчика. Наследника. Это изменяет всё.
Я опустила глаза. Не потому что стыдилась — потому что это признание...было слишком неожиданным.
— Совет будет доволен, — сказала она. — И я. Ты получила своё место не через титул. А через кровь. Через боль. Через любовь.
Она наклонилась чуть ближе, посмотрела на малыша:
— У него хорошая судьба. Я это чувствую. Главное — чтобы отец вернулся, чтобы вложить в него силу.
Моё сердце сжалось.
— Да... — прошептала я. — Остаётся только ждать.
— Ждать — самая трудная битва, — сказала она. — Но именно в ожидании рождаются матери настоящих королей.
Она повернулась к выходу:
— Отдыхай. Скоро всё станет ясно.
Когда дверь за ней закрылась, я прижала сына к себе. И прошептала:
— Пожалуйста...вернись. Вернись к нам. Он уже здесь. Он ждёт тебя. Я жду тебя. Минхо...