В темном замке
Когда приступили к ужину (пирог с голубями, ветчина, салат и сладкие пирожки), рыцарь продолжил свой рассказ.
- Поймите, друзья, я ничего не знаю о том, кто я и откуда попал в тёмный мир. Я помню себя только при дворе моей прекрасной королевы. Я думаю,она спасла меня от каких-то злых чар и привела сюда из великодушия. (Добрый Жаболап, ваш бокал пуст. Разрешите, я налью вам.) Даже и сейчас я под заклятием, от которого только она может меня освободить. Каждую ночь наступает час, когда разум мне изменяет, а вслед за разумом и тело. Я становлюсь таким бешеным, что мог бы броситься на лучшего друга и убить его, если бы не был связан. А потом я превращаюсь в чудовище, в огромного змея, голодного, гнусного и злого. (Возьмите ещё голубятины, доблестный лорд.) Так мне все говорят, и это, конечно, правда, ибо она говорит то же самое. Сам я ничего об этом не знаю, потому что просыпаюсь, ничего не помня об отвратительном припадке, в здравом уме и теле, только очень усталый. (Леди, попробуйте вот этот, с мёдом, который принесли из Наземья.) Её королевское величество уверяет, что я буду освобожден от чар, когда она сделает меня королём Наземья. Земля уже выбрана, выбрано даже место, где мы выйдем наверх. Здешние жители копали день и ночь, прокладывая путь, и сейчас продвинулись так далеко и высоко, что туннель всего на фут ниже травы, по которой спокойно ходят жители Наземья. Очень скоро судьба их должна измениться. Сейчас она пошла посмотреть на работы, и я ожидаю приглашения, чтобы явиться туда же. Когда тонкая земляная крыша будет пробита, я с ней и с тысячей подземцев окажусь там, наверху, нападу на врагов, убью их предводителя, разрушу их укрепления и стану королём в двадцать четыре часа.
- Для них это будет невесело, а? - сказал Юстэс.
- Однако ты сметлив! - воскликнул рыцарь. - Мне это и в голову не пришло... Понимаю, понимаю... - На секунду, на две он смутился, но вскоре лицо его снова стало безмятежным, и он громко рассмеялся: - Да что там, к чему так серьёзно на все смотреть? Это же очень смешно - они там суетятся, возятся и понятия не имеют, что прямо под их полями и домами стоит армия и вот-вот вырвется наверх, как фонтан. А они и не подозревают! Они и сами, когда придут в себя, над этим посмеются.
- Ничего тут нет смешного! - сказала Джил. - Наверное, вы будете злым тираном.
- Ах, вон что? - произнес рыцарь, продолжая улыбаться и как-то противно поглаживая её по голове. - Наша леди увлекается политикой? Да не беспокойтесь, душечка, я буду править страной, как велит мне она, моя королева. Её слова будут мне законом, а моё слово будет законом людям, которых мы победим.
- В том мире, откуда я пришла, - сказала Джил, - таких мужчин называют подкаблучниками.
- Поверьте, когда у вас будет муж, вы будете думать иначе, - сказал рыцарь так, словно считал свои слова удачной шуткой. - Но моя дама не такова, я счастлив жить по её слову, ведь она спасла меня от сотни опасностей. Ни одна мать не беспокоится о своём ребенке столько, сколько она обо мне. Она находит время ездить со мной верхом по Наземью, чтобы глаза мои привыкли к солнечному свету. Тогда я был в латах и с опущенным забралом, чтобы никто не увидел моего лица. Она одарена провидением и знает, что это помешало бы мне освободиться от волшебных чар, которыми я опутан. Разве такая дама не достойна полного повиновения?
- Дама неплохая... - произнес Хмур таким тоном, каким кого-нибудь бранят.
Они страшно устали от рассказа ещё прежде, чем кончили ужинать. Хмур всё гадал, что за игру ведёт колдунья с этим молодым дуралеем? Юстэс думал: «Да он просто держится за её юбку, стыд какой!..» А Джил говорила себе: «В жизни не видела такого дурака и воображалы!» Но когда с ужином было покончено, настроение у рыцаря изменилось. Он больше не смеялся.
- Друзья, - сказал он, - час мой близок. Мне стыдно, если вы увидите меня таким ужасным, но мне не хочется оставаться одному. Сейчас придут, привяжут меня к креслу за руки и за ноги, потому что в ярости я разрушаю всё, что под руку попадется. Так мне сказали.
- Конечно, - сказал Юстэс, - мне очень жаль, что вы заколдованы, но что они сделают с нами, когда придут вас привязывать? Я слышал, нас посадят под замок. Очень уж мне не нравятся все эти тёмные места. Лучше бы нам остаться здесь, у вас... если можно.
- Надо подумать, - сказал рыцарь. - Никто, кроме королевы, не может оставаться со мной в этот час. Она так заботится о моей чести, что только её слух страдает от слов, которые я произношу в припадке. Нелепо просить помощников наших, гномов, чтобы они оставили вас со мною. Вот они идут, я слышу их мягкие шаги. Пройдите в ту дверь, она ведет во вторую комнату, и подождите там, пока я не очнусь и меня не развяжут; а не захотите ждать - возвращайтесь и сидите здесь, пока я страдаю.
Они вошли в дверь, которую раньше не заметили, и, к своей радости, увидели, что там - не темнота, а довольно светлый коридор. Открывая двери наугад, они нашли в одной комнате воду для мытья и зеркало.
- Он даже не предложил нам помыть руки, - сказала Джил, утирая лицо полотенцем. - Эгоист и свинья!
- Может, вернёмся, посмотрим, как действуют чары? - предложил Юстэс.
- Да ну его! - фыркнула Джил. - Ещё смотреть! - Но всё-таки ей было немного любопытно.
- Нет, вернёмся, - сказал Хмур. - Мы можем узнать что-нибудь новое. Я уверен, что королева - колдунья и наш враг. Да и эти подземцы того и гляди нас прибьют. Здесь просто пахнет опасностью, ложью, колдовством и коварством. Надо быть начеку.
Они вернулись и тихонько вошли в ту комнату, где ужинали. Рыцарь сидел в странном серебряном кресле; он был привязан за лодыжки, колени, локти, грудь и пояс. На лбу его выступил пот, лицо исказила мука.
- Входите, друзья, - сказал он. - Припадок ещё не начался. Только потише, я сказал камергеру, что вы уже спите. Ну вот, я чувствую, подступает. Быстро! Пока я ещё владею собой. Когда наступит припадок, я буду просить, умолять, чтобы вы освободили меня от верёвок. Не слушайте меня. Ожесточите сердца, закройте уши. Пока я привязан, вы в безопасности. Но если я встану, ярость моя выльется наружу и, - он вздрогнул, - я превращусь в змея.
- Не бойтесь, мы вас не отвяжем, - сказал Хмур. - Мы вовсе не хотим пострадать от безумца или змея. - И шёпотом добавил своим друзьям: - А всё же надо быть начеку, мы и так много прошляпили. Он пустится на хитрости, я уверен. Будем мы соблюдать обещание, что бы он ни говорил?
- А как же! - сказал Юстэс.
- Что бы он ни придумал, я своего мнения не изменю, - сказала Джил.
- Тсс! Началось, - шикнул Хмур.
Рыцарь застонал. Лицо его побелело как снег, он скорчился в своих путах. То ли от жалости, то ли по другой причине Джил подумала, что он не такой уж противный.
- Ах, - стонал он, - чары! Чары... холодные, клейкие путы колдовства. Я похоронен заживо. Я втянут под землю, в прокопчённую тьму... Сколько лет прошло? Сколько я прожил в этой яме - десять лет или тысячу? Вокруг - не люди, личинки. Дайте мне увидеть небо, вдохнуть ветер! Там есть маленький пруд. Когда в него смотришь, деревья в воде - вверх ногами, а под ними, глубоко-глубоко, - голубое небо... - он говорил тихо, но вдруг взглянул на них и произнёс громко и отчётливо: - Быстрее! Я в здравом уме. Каждую ночь я в здравом уме. Если б только я мог выбраться из этого кресла, всё бы кончилось. Я снова стал бы человеком. Каждую ночь меня привязывают, и каждую ночь я сознаю, как безнадёжен мой плен. Но ведь вы - не враги, а я не ваш узник. Быстрее! Развяжите веревки.
- Стойте на месте! - приказал Хмур.
- Умоляю, послушайте меня! - продолжал рыцарь, стараясь говорить спокойно. - Наверное, вам сказали, что если меня освободить, я убью вас и превращусь в змея. Вижу по вашим лицам, что так оно и есть. Это ложь. Именно сейчас я в здравом уме, а в другое время заколдован. Будьте великодушны, разорвите путы!
- Спокойно! Спокойно! Спокойно! - сказал, обращаясь к другому, каждый из трёх зрителей.
- О, у вас каменное сердце! - воскликнул рыцарь. - Поверьте, я мучился больше, чем может вынести человек. Что я вам сделал плохого, почему вы на стороне моих врагов? Время уходит! Сейчас вы можете спасти меня. Но скоро я снова стану безумцем... игрушкой, нет - орудием самой гнусной Колдуньи. И как раз сегодня её нет! Больше такой возможности не будет.
- Это ужасно, - сказала Джил. - Лучше бы нам этого не видеть.
- Спокойно! - повторил Хмур.
Голос пленника перешел в крик.
- Отпустите меня! Дайте меч! Как только я стану свободным, я отомщу подземцам так, что об этом будут помнить тысячу лет!
- Вот он, припадок, - сказал Юстэс. - Надеюсь, привязан он крепко.
- Да, - подтвердил Хмур. - Сила его сейчас удвоилась, а я плохо владею мечом. Конечно, он обоих нас сомнет, и Джил придется одной бороться со змеем.
Узник так напрягся, что веревки врезались в его ноги и руки.
- Берегитесь, - продолжал он. - Однажды я разорвал их, но Колдунья была здесь. Теперь она не помешает. Освободите меня, и я буду вам другом. Сейчас я вам смертельный враг.
- Хитрит?.. - пробормотал Хмур.
- Раз и навсегда, - сказал узник, - умоляю, освободите меня. Страхом и любовью, светлым небом Наземья, великим Львом, самим Асланом заклинаю вас...
- Ой! - разом вскричали трое путников.
- Это знак, - сказал Хмур.
- Да, это слова знака, - осторожно проговорил Юстэс.
- Ох, что же делать? - спросила Джил. И впрямь решить было трудно. Неужели Аслан велел им освободить кого угодно, даже безумца, если тот попросит их во имя Льва? Может быть, это просто случайность? А может быть, королева знала о знаках и заставила рыцаря выучить это имя, чтобы заманить их в ловушку? А вдруг это настоящий знак? Три знака они прошляпили, нельзя же прошляпить и четвёртый.
- Ох, если бы знать наверное! - воскликнула Джил.
- Мне кажется, мы знаем, - сказал Хмур.
- Думаете, ничего плохого не случится, если мы развяжем его? - спросил Юстэс.
- Вот этого не знаю, - ответил Хмур. - Аслан не сказал, что случится. Он только сказал, что делать. Может, безумец убьёт нас. Но действовать мы должны.
Они стояли, глядя друг на друга. Им было очень страшно.
- Ну, что же, - сказала Джил. - Прощайте, друзья!..
И они пожали друг другу руки. Рыцарь кричал, губы его покрывала пена.
- Вперед, Юстэс, - скомандовал Хмур, и они обнажили мечи и шагнули к пленнику.
- Во имя Аслана, - произнесли они и перерезали верёвки. Как только узник стал свободен, он прыжком достиг стола, схватил меч и вырвал его из ножен.
- Получай! - крикнул он, обрушивая удары на серебряное кресло. Меч был отличный, серебро коробилось, как картон, и через секунду на полу сверкали обломки. Вдруг они ярко вспыхнули, раздался грохот, и в комнате на минуту отвратительно запахло.
- Так тебе и надо, орудие колдовства! - сказал рыцарь. - Твоя хозяйка уже не сможет никого мучить. - Он обернулся к своим спасителям. Ничего неприятного в его лице больше не было.
- Как! - воскликнул он. - Неужели я вижу квакля - настоящего, живого, доблестного нарнийского квакля?
- Так вы знаете о Нарнии? - спросила Джил.
- Забыл ли я о ней, когда был заколдован?.. - сказал сам себе рыцарь. - Теперь все мучения позади. Поверьте, уж я-то знаю Нарнию, ведь я - Рилиан, нарнийский принц, и Каспиан, великий король - отец мне.
- Ваше королевское высочество, - воскликнул Хмур, преклоняя колена, - мы пришли за вами!
- Кто же вы, мои незнакомые освободители? - обратился принц к Юстэсу и Джил.
- Нас послал сюда сам Аслан, - ответил Юстэс. - Меня зовут Юстэс, и я плавал с вашим отцом на остров Раманду.
- Ох, я стольким вам обязан, - сердечно произнес принц. - А где мой отец? Жив ли он?
- Он отплыл на восток прежде, чем мы покинули Нарнию, - ответил Хмур. - Король очень стар. Один шанс из десяти, что он вернется из плавания живым.
- Вы говорите, он стар. Сколько же лет я провёл во власти Колдуньи?
- Десять лет прошло с тех пор, как вы, ваше высочество, исчезли в лесу на севере Нарнии.
- Десять лет!.. - прошептал принц, проводя рукой по лицу. - Да, я вам верю. Теперь, когда я снова стал самим собою, я помню годы чар, хотя под чарами не помнил себя, настоящего. А теперь, милые друзья... Нет, постойте! Я слышу отвратительный шорох, это чьи-то шаги. Закрой дверь на замок, мальчик. Нет, лучше сделаем иначе. Я одурачу этих подземцев, если Аслан пошлёт мне разум.
Он решительно подошел к двери и широко распахнул её.