Королева подземья.
Вошли двое подземцев, остановились у двери и низко поклонились. За ними появилась та, кого никто не ожидал, - дама в зелёном, королева Подземья. Она замерла в дверном проёме, обвела взглядом комнату и увидела всё - троих незнакомцев, остатки серебряного кресла, освобождённого принца с мечом в руке. Она побледнела - Джил подумала, что так бледнеют от ярости, а не от страха - и на мгновение остановила на принце смертоносный взгляд. Но сразу же как будто смягчилась.
- Ступайте, - приказала она подземцам. - Пусть никто нас не беспокоит, пока я не позову, иначе ему не жить.
Гномы послушно затопали куда-то, а королева закрыла дверь и повернула ключ в замке.
- Лучше тебе, повелитель мой, принц? - спросила она. - Твой припадок ещё не наступил или уже кончился? Почему ты не привязан? Кто эти чужестранцы? Это они разбили кресло, единственное твоё спасение?
Принц Рилиан вздрогнул, когда она заговорила. И неудивительно - трудно стряхнуть чары, державшие тебя десять лет. Затем, с заметным усилием, он произнес:
- Это кресло мне больше не нужно, миледи. Сотни раз говорили вы мне, как жаль вам, что я околдован, и теперь несомненно обрадуетесь, что чары разрушены навсегда. Наверное, вы в чём-то ошиблись, что-то сделали не так. Мои друзья освободили меня. Сейчас, в здравом уме, я хочу сказать вам: мне противен ваш замысел. Я не хочу во главе подземцев ворваться в Нарнию и силой стать королем у тех, кто не сделал мне ничего худого. Я, Рилиан, единственный сын Каспиана Десятого, покидаю ваш двор и отправляюсь домой. Прошу вас выпустить нас из вашего тёмного королевства и дать нам охранную грамоту и провожатого.
Королева ничего не сказала, но мягко пересекла комнату, не сводя глаз с принца. Она подошла к небольшому ящичку, встроенному в стену, открыла его, вынула горсть зеленоватого порошка и бросила его в огонь. Огонь вспыхнул чуть ярче, и комнату наполнило дремотное благоухание. Оно становилось всё сильнее и всё больше мешало думать. Потом она взяла музыкальный инструмент вроде мандолины и заиграла так монотонно, что через несколько минут звуки словно бы исчезли для слуха. Но чем меньше их слышали, тем больше они лезли в голову, словно входили в кровь, и тоже мешали думать. Поиграв немного (запах стал ещё гуще), королева заговорила сладким, тихим голосом:
- Нарния? - спросила она. - Я часто слышала это слово от вашего высочества. Вы произносили его в беспамятстве. Дорогой принц, вы очень больны. Такой страны нет.
- Это не так, мадам, - возразил Хмур. - Видите ли, я прожил в этой стране всю свою жизнь.
- Вот как? - сказала королева. - Расскажите нам, пожалуйста, где же эта страна.
- Наверху, - решительно начал Хмур и показал наверх, - не скажу точно - где именно.
- Неужели? - мелодично засмеялась Колдунья. - Наверху, среди камней?
- Нет, - возразил Хмур, с трудом глотая воздух. - Это Наземье.
- А что же это такое? Где это, как ты его называешь... Наземье?
- Да что вы нас дурачите? - воскликнул Юстэс, с трудом боровшийся с колдовским запахом и звуками музыки. - Как будто сами не знаете! Это наверху, там, где над головой небо, солнце и звёзды. Да вы сами там были. Мы же вас видели!
- Помилуйте, мой юный друг! - засмеялась Колдунья серебристым смехом. - Я не помню об этой встрече. Мы часто встречаем друзей во сне. А сны у всех разные, к чему же спрашивать, помнят ли их другие?
- Миледи, - твёрдо произнес принц, - я уже сказал вашей милости, что я - сын короля Нарнии.
- Да на здоровье, дружочек, - произнесла Колдунья так, словно ублажала ребенка. - Конечно, конечно, ты король всех своих воображаемых стран.
- Но мы там тоже были, - подхватила Джил. Она сердилась, потому что чувствовала, как чары действуют на неё. Конечно, если она это чувствовала, она не была совсем заколдована.
- Наверное, ты тоже королева Нарнии? - насмешливо и ласково спросила Колдунья. - Ну, конечно, ты такая хорошенькая...
- Никакая я не королева, - сказала Джил, топнув ногой. - Мы пришли из другого мира.
- Ну, эта игра ещё интереснее, - заметила Колдунья. - Расскажи-ка, душечка, где этот мир? Что за корабли и колесницы ходят между вашим миром и нашим?
Конечно, многое промелькнуло тут в голове у Джил: экспериментальная школа, Адела Пеннифевер, родной дом, радио, кино, машины, самолёты. Но они припомнились смутно и где-то очень далеко. Длинь-длинь-длинь - пели струны под рукой Колдуньи. Джил даже не могла вспомнить названия. Ей уже не приходило в голову, что на неё действуют чары, волшебство набрало силу. Ведь чем больше вы околдованы, тем меньше это чувствуете. Она вдруг услышала, что говорит:
- Нет, наверное, другой мир - это просто сон.
И ей стало много легче.
- Конечно, сон, - согласилась Колдунья, перебирая струны.
- Да, сон, - подтвердила Джил.
- Такого мира никогда и не было, - говорила Колдунья.
- Да, такого мира не было, - вместе сказали Джил и Юстэс.
- Нет никакого мира, кроме моего, - напевно сказала Колдунья.
- Никакого мира, кроме вашего, - согласились дети. Но Хмур ещё боролся.
- Мне не совсем ясно, что вы понимаете под миром, - сказал он сдавленным голосом. - Пиликайте на своей деревяшке, пока у вас пальцы не отвалятся, но я не забуду Нарнию и Наземный мир. Пускай мы его больше не увидим. Может быть, вы уничтожили его или покрыли мраком, как здесь. Вполне возможно. Но я помню, что жил там. Я видел небо, усеянное звёздами. Я видел солнце, поднимающееся из-за моря и опускающееся за горы. Я видел полуденное солнце, хотя смотреть на него было трудно, так оно сияло.
От этих слов Юстэс и Джил как будто очнулись. Они снова задышали легко и взглянули друг на друга.
- Ну конечно! - воскликнул принц. - Конечно! Да благословит тебя Аслан, доблестный квакль! Мы все были как во сне эти несколько минут. Как мы могли забыть? Все мы видели солнце.
- Еще бы не видеть! - взбодрился Юстэс. - Молодец, Хмур, ты самый разумный из нас.
Тут раздался голос Колдуньи, нежный, как воркование горлицы в сонном летнем саду:
- А что это такое - солнце? На что оно похоже? («Длинь-длинь-длинь».)
- Разрешите, миледи, - холодно и учтиво начал принц. - Видите эту лампу? Она круглая, жёлтая, освещает всю комнату и висит над головой. То, что мы называем солнцем, похоже на лампу, только больше и ярче. Оно дает свет Наземью и висит в небе.
- На чём же оно висит? - спросила Колдунья, а пока они думали над ответом, добавила с мягким смешком: - Вот видите, когда вы пытаетесь всё трезво обдумать, вы не можете найти слов. Вы говорите, оно вроде лампы. Солнце приснилось вам, потому что вы насмотрелись на лампу. Лампа - реальна, солнце - выдумка, детская сказочка.
- Да, понимаю, - произнесла Джил тяжёлым безжизненным голосом. - Должно быть, так оно и есть. - И ей опять стало легче.
Колдунья медленно повторила:
- Солнца нет. - Ей ничего не возразили, и она повторила ещё мягче: - Солнца нет.
Четверо помолчали, пытаясь хоть что-то додумать, и сказали хором:
- Вы правы, солнца нет. - Им стало гораздо легче.
- И никогда не было, - сказала Колдунья.
- Не было, - покорно откликнулись и дети, и принц. Джил изо всех сил старалась что-то вспомнить, и вспомнила, но сказать это было очень трудно, просто губы не разжимались. Наконец с огромным усилием она произнесла:
- Зато есть Аслан.
- Аслан? - переспросила Колдунья и заиграла быстрее. - Какое красивое имя! А что оно значит?
- Это Великий Лев, пославший нас в этот мир на поиски принца, - сказал Юстэс.
- А что такое - лев? - спросила Колдунья.
- Ах, да бросьте вы! - воскликнул Юстэс. - Неужели вы не знаете? Как бы вам описать? Вы видели когда-нибудь кота?
- Конечно, - кивнула Колдунья. - Я люблю кошек.
- Так вот, лев похож на огромного кота. Правда, у него есть грива. Не такая, как у лошади, а как парик у судьи, только золотая. И он очень сильный.
Колдунья покачала головой.
- Ах, вон что!.. - сказала она. - Да, то же самое, что с солнцем... Вы видели лампы, вам приснилась большая сильная лампа, и вы назвали её солнцем. Вы видели котов, вам представился кот покрупнее, и вы его назвали львом. Ну что же, неплохая игра, только для маленьких... И посмотрите, выдумать вы ничего не можете, всё видели здесь, в реальном мире, в моём единственном мире. Да, великоваты вы для такой игры. А вам-то уж, милый принц, просто стыдно, вы - совсем взрослый! Одумайтесь, оставьте эти детские забавы. У меня есть для вас реальное дело. Нарнии нет, и нет Наземья, нет неба, нет солнца, нет Аслана. А сейчас все в постель. Пора спать. Спите без снов, а завтра ведите себя умнее.
Принц и дети стояли, опустив головы, щёки у них горели, глаза слипались, силы были на исходе. Но Хмур, в отчаянии собрав все свои силы, подошел к огню. Он знал, что ноги его, хотя и босые, не пострадают так, как пострадали бы у человека, - ведь они были перепончатые, жесткие, и кровь в них текла холодная, как у лягушек, - но всё же ему будет больно. И вот он наступил на пылающие уголья, кроша их в пепел.
Приторный, тяжёлый запах стал сразу слабее. Огонь не потух, но притух, запахло палёной кожей, а это не колдовской запах. В голове у всех заметно просветлело. Дети и принц выпрямились и открыли глаза.
Колдунья закричала диким голосом, сильно отличавшимся от сладкого воркования:
- Что ты делаешь? Только прикоснись к моему огню ещё раз, гад перепончатый!
Но боль в ногах придала особую ясность Хмуровым мыслям. Теперь он точно знал, что думает. Внезапная боль прекрасно может развеять злые чары.
- Минуточку! - произнёс он, ковыляя прочь от огня. - Минуточку внимания, мадам. Всё, что вы сказали, верно. Я всегда хочу знать худшее и держаться как можно лучше. Потому спорить не стану. Допустим, мы видели во сне или выдумали всё это: деревья, траву, солнце, звёзды и даже Аслана. Но тогда выдумка лучше и важнее реальности. Допустим, это мрачное место и есть единственный мир. Тогда он никуда не годится. Может, мы и дети, играющие в глупую игру. Но четверо детей создали игрушечный мир, который лучше вашей реальной ямы. Я не предам игрушечного мира. Я останусь с Асланом, даже если Аслана нет. Я буду жить как нарниец, даже если нет Нарнии. Благодарю за ужин, но мы четверо покинем ваш двор, вступим в темноту и будем всю жизнь искать дорогу наверх. Не думаю, что жизнь эта будет долгой, но стоит ли о том жалеть, если мир - таков, каким вы его описали.
- Ух ты! Молодчина, Хмур! - закричали Юстэс и Джил. Но принц воскликнул:
- Берегитесь!
Мандолина куда-то делась. Руки Колдуньи как бы прилипли к бокам, ноги переплелись, ступни исчезли. Длинная зелёная ткань её платья становилась всё плотнее и всё больше прилегала к телу, само же оно извивалось и корчилось, словно в нём не было ни единой кости. Голова откинулась назад, от лица остались лишь глаза, огромные, без бровей и ресниц, и глаза эти пылали. Писать об этом долго, а случилось это чуть не за секунду - и ядовито-зелёная змея толщиной с Джил обвила отвратительным телом ноги принца. Мгновение - и другой виток примотал бы его руки к туловищу. Но принц успел поднять руки, и страшный узел завязался лишь вокруг его груди, едва не сломав ему ребра.
Принц схватил левой рукой шею змеи и сдавил. Лицо её (если это можно назвать лицом) было совсем близко от его лица, раздвоенный язык высовывался из пасти. Правой рукой принц пытался обнажить свой меч. Однако Юстэс и Хмур уже бросились ему на помощь. Оба удара обрушились одновременно. Меч Юстэса скользнул по змеиному телу, но даже не повредил чешуи. Хмур ударил прямо по шее, но тут ударил и сам принц, и ему удалось отсечь голову. Чудовище упало и, свитое кольцами, как кусок верёвки, испустило дух. Все трое стояли, тяжело дыша. Можете себе представить, какое противное это было зрелище.
- Благодарю вас, друзья, - произнёс принц, когда смог говорить.
Трое мужчин постояли молча, переводя дух; а Джил, что вполне резонно, села на пол и подумала: «Надеюсь, я не свалюсь в обморок... и не зареву... и вообще».
- Я отомстил за мать, - сказал принц Рилиан. - Конечно, это та же змея, за которой я гнался в нарнийском лесу. Все эти годы я прожил рабом у той, что убила мою мать. Я рад, что Колдунья приняла свой змеиный облик. Ни честь, ни сердце не позволили бы мне убить женщину. Но что с нашей маленькой леди? - указал он на Джил.
- Спасибо, я ничего, - сказала она.
- Отважная дева, - сказал принц, низко ей кланяясь, - вы очень смелы, и я не сомневаюсь, что вы принадлежите к знатному и славному роду. Ну что же, друзья. Тут осталось чем подкрепиться! А потом обсудим, что делать дальше.
- Очень хорошая мысль, сэр! - сказал Юстэс.