37 глава
Лера заглянула ночью, сказала, что
уезжает к своему парню, но утром
обязательно вернется, позвенела
ключами от машины, пошуршала
одеждой и ушла. Сон так и не пришел. Я выбралась из постели, надела пальто Леры прямо на пижаму и вышла на балкон. Самое сердце ночи. Тишина, от
которой можно оглохнуть. И холод, от которого можно растерять все зубы.Интересно, где она сейчас, куда поехала,где спит. Спит ли…
Я поплотнее запахнула пальто,
вышла из квартиры и спустилась
на подземную парковку. Замерцали
люминесцентные лампы, и я медленно пошла вперед, выискивая среди рядов машин «Теслу» Виолетты.
Та стояла в самом конце, отражая
лаковой поверхностью свет тусклых
ламп. Я подошла ближе, путаясь в
ногах, и заглянула в салон. Виолетта
полулежала на сиденье, уложив
согнутые в локтях руки на голову,
так что были видны только губы и
подбородок. Я открыла двери и тихо
позвала:
- Виолетта?
Она шевельнулась, уронила руки и села, глядя на меня, как на привидение.
- Идем. Я так не могу. Спать в твоей
кровати, пока ты мерзнешь здесь…
- Мария Смирнова, - произнесла она по слогам. - И вот т-ты с-снова мне
с-снишься. Снова и снова…
Она была сильно пьяна. Не то чтобы в дрова, но с трудом складывала слова в предложения. На соседнем сиденье валялась на треть пустая бутылка джина. Из салона обрушился крепкий запах этанола и можжевельника.
- Серьезно? Джин?
- Самое лучшее обезболивающее, -
спотыкаясь на словах, напомнила она. Я сунулась в салон, нашла ее руку и потянула за собой.
- Пошли.
Ее рука оказалась влажной, и я
замерла, когда обнаружила, что
костяшки ее пальцев истекают кровью. Теперь понятно, почему она
пьет: ей больно.
- Ох… Ты притронулась к кому-то?
- Да. К стене, - кивнула она, указывая
на белую гладь опорной стены, где
штукатурка местами осыпалась и была запятнана кровью, как будто ее кто-то долго и упорно лупил, не жалея рук.
- Ты с ума сошла?! Зачем?! Идем,
нужно перебинтовать!
Виолетта рассмеялась, и от этого смеха внутри все сжалось.
- Тебя беспокоят мои руки?
- Да.
- У меня из груди торчит нож, как
насчет него?
Я поняла, что это метафора, но на
мгновение мне стало жутко.
- Идем. - Я снова потянула ее из
машины, сжав ладонь. - Прошу тебя.
Виолетта выбралась из машины,
покачиваясь и глядя на меня с непроницаемым выражением лица.
Я обхватила ее за талию и повела к
лифту. Хотя не думаю, что смогла бы
удержать массивное тело, если бы она вдруг решила упасть.
Мы вернулись в квартиру в полном
молчании.
- Я принесу бинты, садись…
Когда я вернулась из кухни с аптечкой,Виолетта легла на диван и снова приняла то же самое положение, что и в машине: руки согнуты в локтях и заброшены на голову, словно свет
режет ей глаза. Я подумала бы, что она уснула, если бы грудь не вздымалась так часто.
Я села рядом с ней и взяла за руку.
Кожа к коже. Без всяких гребаных
перчаток. Наверное, я никогда не
смогу привыкнуть к этому ощущению мягкости и теплоты. В жизни много прекрасных вещей, но прикосновение прекрасней всего.
- В этом точно нет необходимости,
Мария, - заговорила Виолетта
хрипло, еле-еле выговаривая слово
«необходимость». - Если тебе это в кайф, то я потерплю. Если нет, то иди спать. Ты ничего мне не должна…
- Зачем ты делала это?
- Делала что?
- Била стену.
- Чтобы не убить человека.
- Разумно, - машинально
пробормотала я, просто чтобы
поддержать разговор: Виолетта вела себя спокойнее, когда говорила со мной. - И в чем же он так провинился?
- Притронулась к тебе.
Я вскинула глаза, чувствуя, как
отливает кровь от лица. Лера! Какого черта она сказала, что я была не одна?!
Она не должна была узнать. Ей не
нужно знать об этом…
- Она просто подруга, - солгала я,
трясущимися руками раскладывая
вокруг бинты и вату.
- подруга, в общении с которой скоро
понадобятся восковой спрей и горячая вода?
Я выпустила ее ладонь, задыхаясь от
возмущения.
- Можешь говорить как есть, Мария.
У меня уже не осталось никаких сил,
чтобы продолжать пытаться исправить все это…
- Кто сказал тебе?!
Денис. Она узнала все от Дениса. Откуда же еще…
- Птичка-синичка.
- Птичка-синичка по имени Денис? И с каких это пор Малышенко и на короткой ноге с Смирновыми?
- Ооо, с давних, - поморщилась
она, откидывая назад голову. - С
давних-давних пор. Друзья, союзники,заговорщики, а скоро еще и родня…
- Что ты несешь?
Виолетта села прямо, закинула руку на спинку дивана, и наклонилась ко мне поближе, глядя прямо в глаза:
- Спущенные колеса, потоп в твоей
квартире, Денис, отказывающий в приюте на ночь, Лера затаскивающая тебя сюда. Ты думаешь, это все случайно?
- До сих пор не понимаю, о чем ты, -
застыла я.
- У нас с тобой все зашло в такой
тупик, что, думаю, им больше нет
смысла продолжать творить все это.
Я задолбалась заклеивать колеса,
ты, думаю, тоже… Итак, твой брат
встречается с моей сестрой. Уже
несколько лет. И у них нет секретов
друг от друга. Так что все, что ты
рассказываешь ему, рано или поздно узнаю я.
- Я не верю тебе, - одними губами
сказала я.
Виолетта вынула из кармана телефон и раскрыла какую-то переписку в
«WhatsApp»:
- Это сообщение от Дениса, которое он отправил Лере, а она просто переслала мне.
«Лера, - прочитала я, - передай своей тупоголовой сестрице, с которой
я теперь даже говорить не хочу,огромное спасибо! За то, что подарила Маше,ОСОБЫЕ ЗНАНИЯ, черт ее дери!
Теперь Маша собирается переспать
с несовместимым человеком. Какой
частью своего тела она думала, когда посвящала ее в это?!»
Мое горло онемело. Меня охватили
такая паника и такой стыд, каких я не испытывала уже давно.
- Не знаешь только ты, - сказала
Виолетта. - Наши семьи одержимы
идеей свести нас вместе. Мои сначала знать вас не хотели после того, как ты натравила на меня собаку. Но потом начались девушки, начались.ожоги, начались мои проколы,когда я не успевала смыть с себя их прикосновения и попадала в больницу. Через несколько лет мои родители сами связались с твоими, умоляя «что-нибудь сделать с этим». Они устроили так, чтобы мы оказались в одном университете. Чтобы наши квартиры оказались в одном доме…
Мои руки начали трястись. Я смотрела на сообщение от Леры и не верила глазам. Вот почему она никогда не показывала своего парня. Вот почему Денис никогда не приводил свою девушку. И все это только для того, чтобы Виолетта и я ничего не заподозрили и думали, что все идет своим чередом…
- Читай дальше, там есть… еще кое-что, - сказала Виолетта, встала и ушла пошатываясь, на кухню.
Я промотала переписку ниже.
«А еще передай ей, недоумке, что она все еще сохнет по ней. Ее проклятый игрушечный вертолет лежит на ее подушке. На кровати - учебник по французскому .А еще она хочет завести кошку! Угадай, какой породы!
Французскую , блин! Уже нашла
заводчика и внесла залог за котенка!И если это не помешательство, то я не знаю что!»
Из глаз закапали горячие слезы. Я и
правда говорила Денису о котенке,
когда он приходил. Чтобы как-то
сгладить разговор. А он… а они…
«А еще передай своей бестолковой
сестре, что она ведет закрытый
Инстаграм, в котором изливает душу.И, поверь, там есть что изливать.
«Принцесса сбежала из Стигмалиона,
Бросив сокровища, трон и корону.
Рыцарь увезла ее в сумрак багряный,
В свой плащ завернула, целовала ее
раны,
О, больше не будет ни боли, ни
шрамов…»
Она называет ее своим рыцарем,
хотя, по-моему, ей больше подходит
звание «гребанная сука»! До сих пор
не могу поверить, что она так беспечно рассказала ей про горячую воду и проч.!»
Денис, как ты мог! Как ты мог так
легкомысленно распоряжаться моими секретами?!
«И еще, Лера! Думаю, Виолетте пора
узнать кое-что. Это не сосед наш его
спас. А сама Маша. Она бросилась
на нее и закрыла собой от собаки.
Только старина был подслеповат
и увидел не то, что было на самом
деле. Маша не сидела на Виолетте и
не лупила ее кулаками! Она лежала
на ней, отбиваясь от акиты! Собака
порвала ей ногу, когда она отпихивала морду. А потом Маша все спрашивала о « девочке», обливаясь слезами. Лучше бы Виолетта просто
убила ее. Ты представляешь, что теперь может случиться? Если что то случится? ее никакая реанимация не
спасет, вот что! Дура!»
Я зажала рот. Наружу рвались
рыдания, тяжелые и истеричные.
Набрала Дениса и звонила, пока он не взял трубку. И плевать мне было, что на часах три утра.
- Это были мои, черт бы тебя побрал,
секреты! Моя жизнь! Моя боль!
Как ты посмел разбрасывать мои
секреты направо и налево?! Без
моего разрешения, Денис?! Я что,
какая-нибудь собака, которую во что
бы то ни стало надо свести с кобелем определенной породы? Я человек! Человек, и сама решаю, с кем мне быть и кого любить!
Денис что-то лепетал в ответ, но я не
слышала, что. Я орала в трубку, пока
не охрипла. Потом бросила телефон и сжала голову руками, горько плача. Виолетта села рядом и прижала меня
к груди. И обнимала, пока меня не
перестало трясти и слезы не перестали течь ручьями.
- Я не знаю, утешит ли тебя это, - пробормотала она, касаясь губами
моих волос, - но… это были самые
восхитительные секреты из всех, что я когда-либо узнавала… Господи, тебе нравится Франция. Я и вообразить не могла… и теперь я одержима желанием прочесть твой секретный Инстаграм.
От корки до корки. И еще ты спасла
меня. Это ты спасла меня…
Виолетта стерла слезы с моего лица и сунула в руки стакан с джином.
- Пей. Будет не так больно. И иди спать.Теперь все прекратится. Теперь они не будут творить черт знает что. Я скажу, что все кончено…
Я взяла стакан и начала пить,
задыхаясь от крепости алкоголя.
- Ты знала?
- О том, что они устроят потоп?
Господи, нет…
- Обо всем! Обо всем, что они делают!
Обо всем, что планируют! Обо всем,
чего добиваются!
- Узнала недавно. После того как ты
попала в больницу.
- И не сказала мне?
- Трудно говорить о сложных вещах,
когда ты не позволяешь обсудить с
тобой даже самые простые.
- Самые простые - это какие? - зло
бросила я.
- Ну, например, - пожала плечами
Виолетта, - что мне сделать, чтобы ты снова поверила мне… Как облегчить твою боль… Захочешь ли ты поехать со
мной к родителяи… Познакомиться с моими родителями… Переехать ко мне, чтобы жить вместе…
Я уставилась на нее в немом
изумлении. Боже, ты же знаешь, что я и так едва дышу, зачем же Ты снова втыкаешь эту стрелу в мое сердце, проворачиваешь,
а потом ногой вбиваешь ее поглубже? Так глубоко, что острие выскакивает сзади, из-под лопатки.
- О да, это очень простые вещи, -
хрипло вымолвила я, качая головой.
- Очень, - кивнула Виолетта, касаясь
моего подбородка.
- Ты вообще слышишь, что ты
говоришь? - пробормотала я.
- Я пьяна. Мне все можно.
- Я теперь тоже пьяна. Но это не
значит, что можно потешаться над
серьезными вещами как ни в чем не
бывало! Я влюбилась в тебя, а ты…
уничтожила меня.
- Иди ко мне, - сказала Виолетта,
забирая у меня пустой стакан и
протягивая руку. И я замерла, глядя
на нее, как на лестницу, ведущую из
темного подземелья наверх - туда, где небо, свобода и ветер…
- Мария, - позвала она (у меня всегда
перехватывало дыхание, когда она
называла мое полное имя). - Иди ко
мне. Ты не устала сражаться со мной?Не устала от всех этих ран, выстрелов, крови, боли, пепла на языке? Тебе хочется отомстить за то, что я сделала с тобой? За то, что оставила тебя в трудную минуту? Смотри, я уже добита
и распята. Моя война окончена. А тебе пора окончить свою. Тем более что это так просто… Господи, Маша это на самом деле так просто… - Виолетта коснулась моей щеки, стирая мокрую дорожку, и добавила:
- Хочешь, я помогу
тебе? Хочешь? Просто кивни и я сделаю это… и об этом никто не узнает. Я никому не скажу, даже под пытками. Унесу в могилу…
Мои слова, которые я когда-то сказала,- этот лепет маленькой девочки, умоляющей о поцелуе, - из ее уст звучали иначе. Завораживающе.
Страшно. Волшебно. Наверное, так
говорят демоны с теми, кто их слышит.
Наверное, так затягивают людей под
воду глубинные течения. Наверное,
так шепчут свои заклинания самые
сильные, верховные маги…
А заклинаниям верховных магов
невозможно противостоять.
Я потянулась к ней, и она приняла
меня, голодно целуя. Я забралась ей
на руки, сжав ладонями ее лицо и
скрестив ноги у нее за спиной.
Бог наклонился и вдавил обратно в
тело выпирающее из-под лопатки
острие: «Теперь оно снова у тебя в
сердце, девочка, - вот теперь порядок».
* * *
Этой ночью все было иначе. Все было не как в первый, а как в последний раз. Нами двигало не любопытство, а отчаяние. Мы прощались. Быстро и не
тратя понапрасну ни секунды. Раздели друг друга быстрее, чем срывали бы горящую одежду.
Я не предполагала, что секс между
двумя людьми может так отличаться от раза к разу. То быть нежным, как
игра песка и утреннего прибоя, то
неистовым, как девятибалльный
шторм. То осторожным, словно под
нашей кроватью - склад боеприпасов, то стремительным, как падение с высоты.
В прошлый раз она лишила меня
девственности, а в этот раз заставила забыть, что она вообще у меня была.
Вела за собой в такие заколдованные места, в которых я еще не бывала. Вот
розовое небо, седьмое по счету; вот
густые заросли тёрна, что обвивают
меня и полосуют кожу красным;
вот крик невидимой птицы (или
мой собственный?); вот бархатные
мотыльки, что набиваются в легкие
и кружатся в животе; вот волшебник,вкладывающий мне в руку самый прекрасный на свете клинок…
Она хочет проверить, помню ли я, как с ней обращаться. Хочет узнать, буду ли я кричать, если она пронзит меня. А.если буду кричать, то что вылетит из моего рта - звуки или ночные бабочки?
Боже, я не хочу уходить из этого
заколдованного леса. Хочу сидеть
на коленях и играть с опасным
оружием. Хочу, чтоб мой рот опух от
ядовитых ягод. Хочу собрать всех этих разноцветных саламандр, что бегают.по моему телу, и, когда придет время.уходить, забрать с собой. С ними мне
будет не так тоскливо в темнице
Стигмалион…
* * *
- Маш…
Я открыла глаза и увидела склоненное над собой лицо Виолетты. Волосы
растрепались, губы припухли от
моих бесконечных поцелуев, глаза
скользили по моему лицу.
Комнату заливал голубоватый
утренний свет. Я лежала в постели,
обнимая подушку. Виолетта сидела
рядом и держала в руках поднос, на
котором исходила паром кружка горячего кофе, лежали два круассана
и цветок цикламена нежно-розовый, ароматный, холодный. Виолетта была
уже одета: синие джинсы бананы, белая футболка и спортивная куртка с эмблемой университета.
- Маш, я опаздываю на встречу с твоим отцом, нужно обсудить с ним кое-что по поводу предстоящего суда. Суд уже на следующей неделе, времени в обрез… Оставайся здесь, сколько будет нужно. И… Маш, я догадываюсь, о чем ты сейчас снова начнешь думать,
что это не любовь, а безысходность.
Что за нас все решила банальная
совместимость. Что в людях так много звериного и так мало человеческого.
Что Лера и Денис вынудили прийти
сюда, а я влила в тебя стакан джина и закончила начатое… Пожалуйста, гони прочь эти мысли и знай: это был не просто секс, как и ты для меня - не просто совместимый со мной человек.
Мария, это было небо. И я хочу,
чтобы ты забирала меня туда снова и снова, пока мы не разучимся ходить… я люблю тебя и хочу, чтобы ты была моей. Я сомневаюсь во многих вещах, но только не в том, что ты создана для
меня. Знаю, что тебе нужно время, и
не буду торопить. Обдумай все, ладно?Но… если ты предпочтешь эту новую девушку, то я попрошу обвинительный
приговор…
- С ума сошла? Не дури! - подскочила
я, привстав на локтях и натягивая на
грудь одеяло.
- Твоя реакция обнадеживает, -
рассмеялась Виолетта.
- Еще могу запустить тебе что-нибудь тяжелое в голову для лучшего эффекта.
- Ты уже снесла мне голову. Ее уже
нет, - сказала она, вручая мне чашку, и с надеждой добавила: - Ты останешься?
- Думаю, что мне лучше уехать к
родителям, пока квартиру не приведут в порядок, - сказала я. - Там все и обдумаю. Тебе накануне суда нужна холодная голова, а я хочу немного… прийти в себя. Это были… тяжелые дни. Я приеду на судебное заседание.
- Договорились, - кивнула она.
- Пока, Виолетта.
- До скорого, Мария.
Мы распрощались, но она продолжала сидеть на кровати и смотреть на меня.
А я смотрела на нее, прижимая к
груди одеяло. И между нами искрило и мерцал воздух. Мне показалось, что если бы между нами вдруг пролетела пушинка, то она бы вспыхнула и сгорела.
- Не уйду, пока ты не скажешь, что
у меня чуть больше шансов вернуть
тебя, чем полный ноль.
- Это шантаж, Виолетта.
- Нет, это мольба, Маша.
- Моя голова не слишком варит после всего, что произошло ночью, но, кажется, больше нуля, - сдалась я. Виолетта поцеловала меня в лоб и
сказала:
- Вот теперь я смогу отпустить тебя.
_________________________________________
вот это да.хихихих.
На этом все всем спокойной ночи,а может доброе утро,или добрый день.
Я спать! Чмок в пупок!