Глава 3
— Малфой, — рычит эта блохастая псина, а я лишь закатываю глаза, тем самым показывая, что мне на него насрать, задание по Трансфигурации выполняю в основном я, а Блэк, наверное, для галочки создан. — Ты что, меня решил игнорировать? — «если бы мог только, но не могу, потому что ты напоминаешь о себе каждый раз, при удобном случае», мысли хаотично блуждали в моей голове, третья за сегодня попытка создать двойной капкан с этой псиной у меня не увенчалась успехом, от чего рычу, недовольство так и звучит в моем рычании.
— Блэк, если бы ты мог думать, прежде чем делать что-то, то мы давно бы создали этот чертов капкан! — из горло вырывается шипение, почти угрожающе сверкают глаза, а поза становится более напряжённой. Как же он меня бесит, и нет чтобы заняться делом, он занимается хереней. Возможно, я слишком много времени провел с интеллектуальными Слизеринцами, а потому не могу общаться с импульсивными Гриффинодорцами. И с чего вообще Вальбурга решила, что старший из братьев Блэков должен был учиться в Слизарине, если его место изначально был Гриффинодор? И слава Мерлину, что он не попал к нам, иначе он со своим импульсивным характером смог бы заткнуть даже свою кузину, Белластрису, а ее нам хватает с лихвой.
— Ой, ну прости, что я не в состоянии думать, не то что создавать этот двойной капкан со змеенышем! — вот же паразит, и ведь ещё так мило губы надувает, ну сама невинность! Невольно засматриваюсь на пухлые губы, и усмехаюсь, возможно, не все так плохо?
— Знаешь, я тоже не восторге от перспективы создания капкана с львёнком, — со вздохом разочарования говорю, будто меня это действительно расстраивает, но на самом деле я откровенно в душе веселюсь. Да, меня бесит Блэк, и да, меня не устраивает то, что именно этот импульсивный кобель — мой напарник, но ничего негативного я не испытываю к нему, скорее наоборот, для меня это как эксперимент с удавом и кроликом, как долго этот самый кролик продержится? Скорее, до следующей трапезы удава.
***
Римус всегда был спокойным и рассудительным мальчиком, никогда не спорил с родителями, ни разу не повысил голос на отца, который его запирал в подвале, когда он становился оборотнем, но он чувствовал себя все время подавленным, пока однажды, в лесу, под ивой, не встретил меня, своего тогда первого друга. Это было забавно, когда его лицо приобрело такое выражение лица, заставившее меня забыть, как дышать. В этом выражении были все эмоции и чувства, переполнявшие сердце юного Люпина. Он был как маленький волчонок, недоверчивый, не общительный, тихий, знал свое мнение, но боясь его выразить, молчал. Это было забавно, когда мы были детьми, но это перестало меня забавлять, когда узнал, что моего друга запирают в вонючим подвале с полчищей тараканов и мышей. Это меня взбесило, но вывело в ступор, когда я понял, что мой Римус — оборотень, меня это напугало, но, смирившись с этим, не отвернулся от друга, а поддержал, как поддерживают друг друга лучшие друзья. Мы стали изучать историю об оборотнях, но это мало помогало нам, в особенности Римусу, я старался его подбодрить, и сам не заметил, как стал его утешать, хоть мне это и несвойственно.
Розье — род, в котором не принято заводить неблагоприятные знакомства, но в первые в жизни, я послал ценности семьи нахер, при этом умудрился ещё и позицию свою выстоять. Да, было нелегко, ведь моему отцу не понравилось то, что я общаюсь с Римусом, но мне не было до его мнение никакого дела, оно для меня перестало быть центром внимания, когда мне исполнилось 11. Я понял, что без проблем мне не обойтись, поэтому поступил на Слизерин, хотя так хотел поставить все на кон Судьбы, и попасть в Гриффинодор, но понимал, что этого уж отец никогда не просит, а мне нужно было его одобрение, хотя до моего совершеннолетия, а там, я сам буду решать, что делать.
Когда же началось мое безумие — влюбленность в самого доброго и красивого парня, (для меня Римус был самым красивым парнем, других студентов я попросту не замечал), я не знаю, но это продолжалось около двух лет, пока не решился сказать об этом Римусу, и если он не сможет ответить мне на мои чувства, то хотя бы будет знать, что есть в мире человек, который любит и ценит его. Возможно, было бы совсем эгоистично сказать, что я не хотел другого ответа, кроме положительного, кроме взаимного, но все же, понимал, что Римус может не ответить на мои чувства, и был к этому готов, но не был готов потерять его дружбу, а потому сразу сказал, что наша дружба не разрушится, если он мне откажет. Но он меня удивил, подойдя ко мне он нежно прошептал мне в ухо, что это взаимно. Мне было так страшно получить отказ, что я не сразу понял, что он ответил мне взаимностью, а когда понял, глаза засветились радостью. Было так легко на душе, что я готов был прямо там обнять своего возлюбленного. Наверное, это неправильно, может быть нас не поймут, но мне абсолютно плевать на мнения окружающих.
Капкан создавался медленно, но верно. Каждые три дня мы встречались в выручай комнате, тренировались в парной трансфигурации, иногда целовались, делились своими планами, в основном наше общение не потеряло дружеских связей, но между дружбой у нас колыхало, то вспыхивала такая привязанность, что приходилось прятать нежные чувства в недр души. Нельзя, чтобы нас раскрыли, мне-то плевать, а вот Римус всегда заботился о своей репутации прилежного студента Хогвартса, хотя хотелось, конечно, прижать его к стене в одном из коридоров, и зацеловать, не давая возможность вздохнуть и отстраниться раньше, чем нас кто-нибудь застукает.
Зная Римуса, он всегда заботился о своих привычках, поэтому не упускал возможности понудить, но именно такого Люпина я готов защищать и любить, пока бьётся мое сердце с его в унисон.