Глава 9.
Сидя в большом зале, общаюсь со своими друзьями, но Джеймс и Римус выглядят какими-то задумчивыми. Обвожу взглядом студентов, и замираю. В мою сторону смотрит этот белобрысый аристократ, что б его. Отвожу глаза в сторону, при этом делаю вид, что не на него смотрел вовсе. Нет, у нас не получится этот чертов капкан, как бы мы не старались, у нас ничего не выйдет. Я готов убить его, а он готов меня проклясть.
— Хэй, Сириус, — похоже, я тоже ушел глубоко в свои мысли, так как не расслышал Джеймса и его вопрос пропустил мимо ушей. Но ничего, он поймет, всегда понимал, вот и сейчас, смотрит в мою сторону с этой понимающей улыбкой. Иногда кажется, что Джейми читает меня как открытую книгу, даже забавно.
— Да? — все же отвечаю, но не смотрю на него, не вижу смысла, мы уже давно научились понимать и слышать друг друга без зрительного контакта. Вспоминая, как мы с ним подружились, в сознании, да и в теле расплывается тепло, согревающее от холодного одиночества.
— Говорю, что больше не хочу издеваться над Снейпом, — вскидываю голову, неверяще уставившись на Джеймса. Нет, это не может быть правдой, Джейми бы никогда не сказал такую чушь. Скорее он сам бы отправился лечиться в Св. Мунго. Но что-то подсказывает мне, что Сохатый говорит на полном серьёзе.
— Джейми, ты же шутишь, да? — с надеждой в голосе спрашиваю, потому что не верю, что мой друг так просто решил оставить Снейпа в покое! Это невозможно. Но заметив стальной блеск в глазах Джеймса, понимаю, что он действительно говорит серьезно.
— Не шучу, и тебя прошу, не трогай его, — чего? Я не ослышался? Да с какой стати?! Раздражение накаливает обстановку, и я не знаю, что лучше, сказать что-нибудь язвительное, или промолчать лишний раз?
— Джейми! Это же Нюнчик! — пытаюсь достучаться до своего друга, а тот щурит глаза, вглядываясь в меня, словно видит впервые.
— Не зови его так, — да что с ним такое? Это он придумал это прозвище, это он постоянно его так называл, а теперь, когда мы привыкли называть Снейпа Нюниусом, Джеймс запрещает?
— Я сам разберусь, как мне к нему обращаться, — прищурив свои глаза, прорычал эти слова, встал и вышел из Большего зала.
Это же надо! Столько лет называли этого сальноволосого педика Нюнчком, а тут на тебе! Видите ли нельзя его больше так называть. Пинаю воздух, выхожу из замка и направляюсь к Черному озеру. Сейчас мне нужно побыть одному, сажусь на землю, вздыхаю и смотрю на небо. Яркое солнце в конце января так нежно греет щеки, что я успокаиваюсь, и все же, не понимаю, что произошло с Джеймсом, как будто его подменили, сделали копию, только эта копия совершенно отличается от оригинала. Возвращаюсь в замок под вечер, засиделся у озера, спина, да и задница болит от твердых камней, замёрз, все же, январь — не 20 градусов весны.
***
Я рад, что Джеймс перестал трогать и издеваться над Снейпом, все же, они оба повзрослели. Лёжа в кровати, слышу, как Сириус заходит в комнату, переодевается в пижаму, ложится на кровать и закрывает глаза. Интересно, Бродяга сможет смириться с тем, что Джеймс больше не насмехается над Слизеринцем? Думаю, что он будет ещё какое-то время бесится, а потом уже поймет, что нужно прекращать быть ребенком.
Улыбаюсь искренне, так как понимаю, что Эван прав, когда-нибудь людям надоест быть жестокими, и либо они смирятся со своим характером, либо начнут меняться. Я безумно счастлив, что у меня есть возлюбленный, которому не плевать на мои переживания. Не будь я оборотнем, все было бы намного проще, но так как я оборотень, будут вопросы...много вопросов. Розье сам сказал, что ему плевать, кто я, главное, что он меня любит, а я люблю его. Синие глаза, озорная улыбка, насмешливый, но не обидный взгляд, гордая осанка, красивые черты лица, а ум превосходит даже мой, все это делает Эвана Розье — самым прекрасным человеком. Добрый, хоть иногда может и острить, отзывчивый, любящий, нежный, ласковый, что ещё можно желать для счастья? Я и подумать не мог, что встречу свою любовь в лесу, под дубом. Оказалось, что Эван сбежал из дома, так как поругался с родителями, из-за того, что его родители сказали, с кем нужно дружить, а с кем нельзя. Эван вообще человек вспыльчивый и своевольный, любящий свободу и не терпящий контроля. Не знаю, что будет в будущем, но надеюсь, что останемся хотя бы друзьями...
Глупо предполагать, что родители Эвана примут в семью темную тварь, но все же, надеюсь, что они не запретят нам общаться...ведь без него я уже не смогу, он мое ночное царство, он тот, кто первый узнал о моей "пушистой проблеме", он тот, кого я больше всего боюсь потерять...
— Римус, спи уже! — недовольно проворчал Сириус, вздрагиваю, смотрю на Бродягу, а тот лишь закатывает глаза, — ты так громко думаешь, что даже я слышу твои мысли!
Отворачиваюсь, фыркаю, а затем тихо смеюсь. Сириус... возможно, ты единственный человек, которого я хочу иногда прибить на месте. Слышу недовольное сопение, кажется, он злится... Что ж, действительно, пора бы уже давно ложится спать, иначе утром буду никакой.