Лезвие судьбы

Через несколько дней после этого, когда Хельга наконец-то очнулась, её фамильяры также вернулись к жизни. Гвинблэйд, верный своему характеру, был неотступен и буквально ни на шаг не отходил от своей госпожи. В то же время Мари хлопотала вокруг неё с тройным рвением, словно стараясь компенсировать все те дни, когда Хельга была без сознания. Лишь Онерия оставалась невозмутимой, сидя на своём привычном месте и аккуратно вычищая своё роскошное оперение, словно ничего важного не происходило. Однако Хельга знала, что Онерия всегда была такой — спокойной и отстранённой, даже когда дело касалось серьёзных событий.

Фрейя, лучшая подруга Хельги, провела целый день у её постели, рассказывая о том, что произошло за те дни, пока Хельга была без сознания. Её голос звучал радостно, хотя в нём иногда проскальзывала тревога. Но Фрейя старалась не показывать своих переживаний, чтобы не расстраивать подругу. Когда вечер начал опускаться на город, Фрейя наконец-то попрощалась, оставив Хельгу одну.

Вскоре дверь спальни тихо скрипнула, и внутрь вошёл Генрих. Он остановился на пороге, глядя на Хельгу, которая сидела спиной к нему, облокотившись на подушку и смотря в окно. Её рука ласково поглаживала голову Гвинблэйда, словно находя утешение в этом простом жесте. Хельга не осмеливалась повернуться к Генриху, зная, что их встреча будет непростой. В душе её боролись противоречивые чувства: радость от того, что он пришёл, и страх перед тем, что может произойти дальше.

— Рад видеть тебя живой и здоровой, — он медленно подошёл ближе и сел в кресло, которое несколько минут назад занимала её подруга.

Хельга всё ещё не поворачивалась к нему лицом, чувствуя, как внутри неё нарастает тревога.

— Фрейя сказала, что ты спас меня... — начала она, едва слышным шёпотом. — Но почему?

Генрих взял бутылку вина, стоявшую на столике рядом с креслом, и наполнил бокал до краёв. Медленно поднеся его ко рту, он сделал небольшой глоток, будто собираясь с мыслями.

— Странный вопрос, — ответил он, делая небольшой глоток. — Как я мог позволить тебе умереть?

В воздухе повисло тяжёлое молчание. Хельга наконец собралась с духом и взглянула на Генриха. Её глаза блестели от едва сдерживаемых слёз.

— Я ведь не человек, Генрих, — прошептала она, пытаясь справиться с дрожью в голосе.

Он поднял брови, вновь сделав глоток вина.

— И что с того? — спросил он, стараясь сохранить спокойствие. — Это вовсе не означает, что ты должна была умереть. Кстати, а кто ты? Фрейя так толком ничего и не объяснила.

На лице Хельги отразилась глубокая печаль.

— Я наполовину фея...

Генрих кивнул, как будто ожидал услышать нечто подобное.

— ...И наполовину демон, — закончила она, отводя взгляд.

Молодой правитель поперхнулся вином и начал судорожно кашлять.

— Что?! — выдохнул он, вытирая рот. — Кто ты?

Страх в глазах девушки уступил место лёгкому недоумению.

— Демон, — повторила она. — Или, как вы говорите, инфериум.

Генрих снова попытался справиться с собой, нервно пригладив волосы.

— Инфериум? — переспросил он, с трудом скрывая своё волнение. — Они же злые!

Хельга удивлённо приподняла бровь.

— Правда? — спросила она с лёгкой иронией. — А люди тогда какие?

Он на мгновение задумался над вопросом, осознавая всю глубину сказанного ею. Его лицо стало серьёзным, и он внимательно посмотрел на девушку.

— Люди... Мы тоже не идеальны, — признал он, ставя бокал на столик рядом с креслом. — Иногда мы совершаем ошибки, иногда поступаем неправильно. Но разве это оправдывает то, кем ты являешься? Ты врала мне!

Хельга глубоко вздохнула, чувствуя, как напряжение между ними возрастает. Она знала, что эта ложь могла стоить им многого, но что еще оставалось делать?

— Ну, да... Вымышленная биография, но с кем не бывает? — она попыталась смягчить ситуацию, надеясь, что Генрих поймет её мотивы.

Однако молодой человек не собирался уступать. Он резко поднялся с кресла, гнев вспыхнув в его глазах.

— С кем не бывает?! — воскликнул он, повышая голос. — Не знаю, как у инфериумов, но у людей так не принято! — его голос становился все громче, отражая растущее возмущение.

Хельга не собиралась терпеть его нападки молча. Лицо её исказила злость, когда она ответила:

— Прекрати! — её голос был резким и твёрдым. — Я не выбирала, кем родиться! И это не та информация, которую можно рассказать первому встречному. Люди ненавидят нас, хотя сами тонут в своих же грехах, которые потом приписывают нам! Тогда сами себе вы кажетесь не столь ужасными, — её глаза вспыхнули алым.

Генрих замер, поражённый силой эмоций, исходивших от Хельги. Его гнев постепенно утихал, уступая место чувству вины и смятению. Он понял, что, возможно, слишком поспешно осуждал её, не учитывая всех обстоятельств.

— Прости, — произнёс он, опустив голову. — Я не хотел оскорбить тебя. Просто... Всё это так неожиданно.

Хельга сидела неподвижно, её дыхание постепенно замедлялось. Она знала, что он имел право на свои чувства, но её собственные переживания были слишком сильны, чтобы оставаться равнодушной.

— Я понимаю, — ответила она, немного успокаиваясь. — Для тебя это шок. Но пойми, моя жизнь всегда была полна секретов и лжи. Если бы я раскрыла свою истинную природу раньше, то ты бы не стал доверять мне.

Генрих кивнул, соглашаясь с ней. Он вернулся в кресло и снова взял бокал, но теперь пил вино медленно, размышляя над словами Хельги.

— Значит, ты всё это время жила среди нас, притворяясь человеком? — спросил он, всё ещё не до конца уверенный в том, что понимает ситуацию.

— Да, — подтвердила Хельга. — Но я никогда не хотела причинять вред. Наоборот, моя миссия — помогать людям, насколько это возможно. Моя сущность демона не определяет мою личность. Я могу выбирать, каким путём идти.

Генрих задумчиво смотрел на неё, взвешивая каждое слово. Он знал, что доверие — вещь хрупкая, особенно после таких откровений. Но в глубине души он чувствовал, что Хельга говорит правду. Она не пыталась оправдаться или скрыться за пустыми словами. Она была честна с ним, даже если это было трудным для восприятия.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Давай попробуем начать сначала. Только расскажи мне правду. Не хочу, чтобы наши отношения строились на лжи.

— Что ж, — она погладила волка по пушистой голове. Он всё время лежал тихо, не мешая разговору. — Устраивайся поудобнее, история будет долгой.