20. Ариéлла Де России
Я в темноте.
И да — в буквальном смысле.
Тело тяжёлое, будто я сделана из бетона.
Руки, ноги, веки — всё сопротивляется.
А в голове...
Будто оркестр сошёл с ума. Барабаны. Гул. Как на репетиции ада.
Я не могу сообразить, где я. Кто я. Зачем.
Но память... медленно начинает собираться.
Кусочками. Обрывками. Сквозь вату.
> — Так, Ариэлла. Не паникуем.
> Вспоминай, чёрт возьми.
Я вижу утро.
Пробежка. Душ. Завтрак.
Смех с Сарой.
Потом — театр.
Макияж. Крики за кулисами. Волнение, как ток в венах.
Сцена. Прожектор. Танец.
Соло. Потом группа. Арина где-то рядом.
Финал. Занавес.
Аплодисменты — будто лавина. А у меня подкашиваются ноги.
Я возвращаюсь в гримёрку.
Цветы. Красные пионы.
Мой мозг будто треснул.
---
Я вижу себя, как в чужом сне.
Уставшая. Взмокшая. Волосы прилипли к шее.
Стою у гримёрного стола.
На нём — букет.
Тот самый.
Как в ту ночь...
Когда он пробрался в дом.
Оставил цветы на моей кровати, как будто имел право быть там.
Я беру карточку.
На ней всего одна строчка:
«Для моего ангела. — D.S.»
— Д.С... — выдыхаю. Внутри всё сжимается.
Отвращение. Злость. Узнавание.
Я сминаю карточку и бросаю её в мусор.
Пальцы дрожат, но взгляд — холодный.
Никакой паники.
— Серьёзно?.. Опять?.. — шепчу почти вслух.
Злость бурлит под кожей.
Открываю мини-холодильник. Хватаю воду. Пью.
Глоток — будто тушу пламя внутри.
И вдруг...
Что-то не так.
Я чувствую это кожей.
Шаг. Движение воздуха.
Тепло чужого тела — за спиной.
Я разворачиваюсь резко.
Он стоит у двери. Высокий. В тени.
Я его не вижу, но чувствую. Будто очертания человека.
— Ты... кто? — голос звучит ровно. Но внутри — стальной канат на грани разрыва.
Он делает шаг вперёд.
— Здравствуй, ангел.
Тело замирает.
Узнавание.Я не знаю, кто он, но это он.
Слово эхом бьёт в голову: «Ангел».
Твою мать.
— Ага. Значит, ты — тот самый долбанный сталкер.
Тон — как скальпель. Острый. Без фальши.
— Букет узнала. И сразу всё стало ясно.
Смотрю прямо на него.
Не моргаю. Не отвожу глаз.
Пусть знает: я не боюсь.
Он приближается.
Я хватаю флакон лака. Холодный металл в пальцах.
— Не подходи.
— Я не визжу. Я целюсь, ублюдок.
Он улыбается.
Спокойно. Будто всё уже решено.
— Не стоит, — говорит. — У нас не так много времени.
— Ах ты, сукин сын...
Я бросаюсь к двери. Почти. Почти!
Но он — быстрее.
Поворот. Схватка.
Я бью его локтем — точно в рёбра. Потом коленом.
Он отдёргивается, но держит.
Сильный, чёрт бы тебя побрал.
— УРОД!
— Не трогай меня! Я тебя из окон выброшу!
И тут — укол.
Что-то в шею.
Вспышка боли. Я резко дергаюсь, но уже поздно.
— Что ты... — язык заплетается. — Мразь...
Колени подгибаются.
Всё плывёт. Рвётся. Рассыпается.
— Крышу тебе сорвало...
— Сталкер... с грёбанными пионами...
Мир уходит из-под ног.
Последняя мысль, прежде чем темнота обнимает.
— Гори в аду...
---
Мгновение. Или час.
Я не знаю.
Кто-то касается моей щеки.
Пальцы — тёплые, медленные. Будто нежные.
Тошнотворно нежные.
Веки дрожат. Я сопротивляюсь.
Мозг снова пытается вынырнуть.
И я слышу его голос. Где-то рядом. Слишком близко:
> — Ты же знаешь, что я не отпущу тебя, да?
Я не знаю.
Я не хочу знать.
Не хочу быть той, кого забрали.
Не хочу быть чьей-то вещью.
Но сейчас... я не могу бороться.
Слишком тяжело. Слишком глубоко затянуло.
Пока — я просто сплю.
Но клянусь.
Когда проснусь —
Я вырвусь.
Я найду твою слабость.
И сломаю тебя изнутри.
Просыпаюсь без фанфар.
Без сцены с рыданиями.
Просто — открываю глаза.
Голова всё ещё как будто набита мокрой ватой, но уже не кружится.
Тело... на удивление целое.
Интересно.
Я сажусь. Спина упирается в мягкую спинку кровати.
Останавливаюсь. Осматриваюсь.
Комната.
Не подвал.
Не цепи. Не клетка.
Скорее... люкс.
Огромная спальня.
Высокий потолок.
Слишком просторная для одного человека.
Минимализм. Чистота. Дорого.
Темные стены. Шикарный паркет. Серо-графитовая палитра.
И напротив — панорамные окна в пол.
— Прекрасно, — шепчу. — Я в чертовом инстаграм-доме психопата.
Ну и ну.
— Ну... добрый вечер, особняк зла, — шепчу, вытирая лицо руками. —
Или утро?
Встаю.
Ноги слегка ватные, но держат.
Делают шаг. И второй.
Хочу знать. Всё. Прямо сейчас.
Подхожу к окну. Раздвигаю шторы — и замолкаю.
Надолго.
Потому что за стеклом — мир.
Нет, не город. Не улица. Даже не просто двор.
Территория.
Собственный чёртов микрокосмос.
Слева — лес. Не парк, не ухоженный сад, а полноценная лесополоса.
Дикий, густой. Идеальное место, чтобы закопать кого-нибудь. Или пару тел.
Справа — бассейн. Длинный, выложенный тёмной плиткой.
Серьёзный, без мимими.
В центре — мощёные дорожки, подстриженные газоны, аккуратные аллеи.
Но не это главное.
Главное — они.
Мужчины.
Чёрные рубашки, бронежилеты, оружие на бедре или через плечо.
Рации.
И каждый — как ходячая угроза.
> Это не охрана.
> Это не наёмники.
Это солдаты.
Верные, послушные, профессиональные, без вопросов.
— Ну конечно, — протягиваю я, прищурившись. —
У нашего романтика не просто мания, а полноценная армия.
Как мило. У каждого нормального психа должна быть своя частная армия.
Один проходит мимо с собакой. Огромный ротвейлер.
Оружие и пёс — двойная страховка.
Интересно, кого он боится больше — врагов снаружи или меня?
Сомнение крадётся под кожу.
Это не уровень "одержимого фанатика".
Это... что-то другое. Шире. Опаснее.
Отхожу от окна.
Холодно не в теле — в душе.
> Бежать сейчас — значит сдохнуть.
> Значит, я не бегу. Я думаю.
---
Гардеробная.
Я знала, что будет сюр. Но не была готова к такому.
Открываю дверь — и словно попадаю в бутик на Пятой авеню.
Сначала — мужская секция.
Костюмы. Галстуки. Запонки.
Всё на подиум, всё под заказ.
Чёрное. Графит.
Стиль « в чёрном крови не видно».
Рядом — полка с часами.
Те, что покупают не в магазине, а по приглашению.
Каждый — на вес квартиры.
Я кручу головой.
Затем вижу вторую часть.
И кровь стынет.
> Женская одежда. Много. Слишком много.
Ряды вешалок.
Платья. Блузы. Нижнее бельё.
Сумки. Обувь.
Из разных коллекций, но всё идеально моего размера.
И ни одной вещи ношеной. Всё с бирками.
— Так... Подожди.
— Это что? "Ла Ариэлла" — капсульная коллекция для пленниц?
Чуть поодаль — полка с парфюмом.
Мои любимые бренды.
Мои вкусы.
Те, о которых я не говорила вслух даже Саре.
Он знает. Слишком много.
Это не пылкое помешательство.
Это тщательно выстроенный план.
Холодный. Жутко тщательный.
И точно не про любовь.
— Любовь не наблюдает из тени и не колет в шею, — шепчу. —
— Это не чувства. Это коллекционирование.
— А я не экспонат, ублюдок.
---
Ванная.
Мрамор, стекло, чёрный металл.
Свет, управляемый голосом.
И, конечно, полка с уходовыми средствами.
Мои. Абсолютно всё.
Запечатанные. Упакованные. Ждут меня.
— Ну конечно, — фыркаю я. —
— Spa-тур без права выезда.
Я подхожу к зеркалу.
Смотрю.
Отражение знакомое — но с другим взглядом. Зеркало отражает усталую, но живую.
Глаза — ясные. Взгляд — нацеленный.
---
Подхожу к двери.
массивная.
— Ну, конечно, закрыто, — говорю.
Поворачиваю ручку. Щёлк. Не поддаётся.
— Алло? Уборка? Сервис? Room-service?
— Можно мне на свободу с бутылкой Prosecco?
Ноль реакции.
— Ну, ничего.
— Уж больно красиво ты это всё устроил, милый.
Я прижимаюсь к двери лбом.
Глубоко дышу. Холодно и чётко.
«Нет, детка. Сейчас ты не выберешься. Но ты выживешь»
Разворачиваюсь. Иду обратно к окну.
Смотрю вниз.
Запоминаю охрану. Расположение. Темп движения.
Считаю людей. У каждого оружие.
Бронежилеты. Рации.
«Хочет, чтобы я подчинилась?
Ладно. Я сыграю. Немного. Пока.»
Время — на его стороне.
Но тишина — на моей.
И у этой растрёпанной девочки на пуантах и с злостью в голосе,
есть терпение.