3.1
Когда машина передо мной остановилась, я замерла, чувствуя, как по спине пробежал ледяной озноб. В густой тени салона проступал неясный силуэт, словно сгусток мрака. Когда дверца медленно отворилась, изнутри хлынула тьма, и протянутая ко мне рука казалась единственным светлым пятном в этом океане теней. Приглашение сесть звучало одновременно как приказ и как приговор, от которого невозможно отказаться.
– О! А вы не изменяете своим привычкам. Будем сидеть в темноте, – сказала я с деланным энтузиазмом, хотя колени предательски подгибались.
В темноте салона сверкнули чьи-то глаза, и я мысленно перекрестилась от страха.
– А вы так же задорны и дерзки, – раздался знакомый голос, – Интересно, вы станете выдавать такие же перфомансы и дальше?
– Ну если ситуация станет обязывать, я готова проявить свою творческую и импозантную сторону, – ответила я, стараясь не показывать, как дрожат мои пальцы, судорожно сжимая их – А что, есть сомнения в моей способности блистать в любой ситуации?
– О, я не сомневаюсь в вашем таланте превращать обычные ситуации в нечто... особенное, – усмехнулся голос –я ознакомился с роликами что слили в сеть под названиями «Безумная русская устроила бунт в сердце моды». Это было даже весело.
Силуэт засмеялся и выдохнул дым. Я заметила, как его плечи слегка подрагивают от смеха, и это было... почти по-человечески. В этот момент что-то изменилось – он перестал быть тем безликим террористом, которого я знала прежде.
"Что происходит?" – промелькнуло в моей голове. – "Этот человек, который всегда казался мне воплощением зла, сейчас ведёт себя так, будто мы встретились в баре на углу, а не в этой тёмной машине, где каждая секунда может стать последней".
– Вы доказали, что можете быть очень ценной. Признаться, я хотел пустить вас в расход уже после того, как вы выкрали для меня нужные данные у того милого старичка. Но я всегда честен и дал вам, – он затянулся, – задание, с которым многие не справлялись. Сигнал поймать почти невозможно, а уж расшифровать – это за гранью фантастики, и вы справились. Затем вновь кража данных, и вы справились вновь с присущей вам творческой жилкой.
"Творческой жилкой, значит?" – подумала я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. – "Интересно, как он называл мою способность вляпывать в неприятности?"
– Да-да, именно творческой жилкой, – произнес он, словно прочитав мои мысли. – Знаете, обычно мои люди действуют по шаблону: тихо, эффективно, без лишнего шума. Но вы... вы другая.
"О, спасибо за эту лестную характеристику, – подумала я. – Прямо чувствую, как моя самооценка взлетела до небес. Боже ближе к делу, а то я уже подумаю, что мне сейчас в любви признаются".
– Так я могу рассчитывать на то, что всех людей теперь освободят? Я выполнила ваши условия, – сказала я, стараясь не выдать дрожь в голосе.
– Нет. Я не могу отпустить всех, но вы сделали не мало и были очень исполнительны. Оставлю только вашу дорогую подругу и начальника, – ответил он, растягивая слова с явным наслаждением. – Я имею в своих руках такого способного специалиста и думаете, что упущу вас? Не надейтесь. Но если будете работать хорошо, я награжу вас.
– И что же вы подразумеваете под "хорошей работой"? – спросила я.
– О, всё то же самое, что вы делали раньше, – пожал он плечами. – Только теперь это будет вашей постоянной занятостью.
– А если я откажусь? – произнесла я, хотя уже знала ответ.
– О, дорогая, у вас нет выбора, – усмехнулся он, затягиваясь сигаретой. – Ваши подруга и начальник станут отличным стимулом для вашего... энтузиазма.
– А что с моей мамой? Я что могу просто забыть о том, что вы меня шантажировали ее жизнью?
– Можете. Я скажу вам, что вашу мать я не буду трогать. Даю слово. И вы даже можете с нею связаться и сказать о том, что живы и находитесь в отпуске, – произнес он, словно делая щедрый подарок.
"О, как великодушно с вашей стороны," – подумала я с сарказмом. – "Позволить мне позвонить матери и соврать ей, что я в отпуске".
– И что это вдруг такая риторика? Прежде вы держали меня только в стрессе, а сейчас такие щедрые подарки. А что, если я вдруг убегу?
Он вновь выбросил руку из темноты, и я увидела уставшее лицо моей подруги. Она была похудевшей, но никаких синяков на ней не было. Как только она увидела меня, то радостно затряслась.
– Сашка... Сашка, я так рада тебя видеть, – она начала плакать.
– У вас не так много времени, – грубо сказал силуэт.
Лизка вздрогнула и задрожала, но взяла себя в руки.
– Прошу, Саша, прошу не оставляй меня. Делай все как он просит. Когда ты справляешься, меня не бьют и не обливают ледяной водой, меня кормят и дают спать. Саша, они сказали, что если ты будешь работать на них в течение года, то они отпустят меня. Саша... Саш, ты ведь не оставишь меня...
– Лиза... – прошептала я, пораженная. – Я не оставлю.
Только и смогла вымолвить я, как силуэт убрал телефон.
– Как видите, вы почти бог для своей подруги. Как давно вы знакомы? Подруги детства.
– Да, – коротко ответила я.
– Что ж, мне жаль, что я так вас нагрузил. Пожалуй, дам вам отдых несколько дней, чтобы переварить все, а потом начнем наше плодотворное сотрудничество.
Машина остановилась у моего отеля. Я вышла и, не поворачиваясь, направилась прочь. Ноги с трудом переступали по лестнице — чёрт бы побрал этот сломанный лифт. Что ж, я, конечно, уже не могу беспокоиться о том, что моя мать в опасности, но моя подруга... Как я могу бросить её, зная, что она может умереть в мучениях, когда мне всего-то нужно выполнять задания и быть исполнительной?
«Ведь я не делаю ничего плохого», — думала я, поднимаясь по тёмной лестнице. — «Я не убиваю людей. Да, я ворую данные, да, я взламываю государственные серверы, из-за которых одни силы получают ресурсы, а другие в мире их теряют».
Когда я упала на кровать, Марка сразу забралась мне на грудь и принялась мурлыкать. А я почувствовала, как же мне не хватает Антона. Я могла бы прижаться к нему и почувствовать себя в безопасности. Интересно, где он сейчас...
«Говорил, что рядом всегда, если понадобится», — подумала я с горечью. — «Ну вот он сейчас и нужен».
Я смотрела на Мурку и ждала сигнала, может быть, звонка. Но ничего не происходило. Тогда я, высчитав, сколько сейчас времени в Питере, решилась наконец позвонить маме.
Пальцы дрожали, когда я набирала номер. Каждый гудок отзывался болью в сердце. А потом я услышала её голос — родной, тёплый, живой. И слёзы выступили у меня на глазах.
«Мама», — прошептала я. — «Я в отпуске. Всё хорошо. Я жива».
И в этот момент, несмотря на всё происходящее, я почувствовала, как тьма немного отступает. Может быть, это и есть мой лучик света — возможность слышать мамин голос и знать, что с ней всё в порядке.